Забытая война. Гл. 3

Глава 3

Сморгонь без женщин


Представь себе Сморгонь летом 1917 года. Не ту, что была до войны — с базарной площадью, костёлом, синагогой, ветряными мельницами на холмах. А ту, что стала линией фронта.

С сентября 1915 года город держал оборону. Восемьсот десять дней. Жителей — около шестнадцати тысяч — выселили почти всех ещё в первые дни, за три часа. Сморгонь превратилась в крепость и в «мёртвый город». Половина её территории — русские траншеи, половина — немецкие. Между ними — разрушенные предместья, выжженный лес, дороги, по которым ползли только санитарные повозки. Воздух пах трупной гнилью, дёгтем и хлором.

К лету 1917 года позиционная война здесь шла уже третий год. Солдаты гнили в окопах. Армия разлагалась. После Февральской революции дисциплина рушилась. Солдатские комитеты спорили с офицерами. Многие части отказывались идти в атаку.

 Временное правительство искало любой способ остановить развал.

И тогда появилась идея, которая казалась безумием.

Мария Бочкарёва

Её звали Яшка. Крестьянка из Томской губернии. В 1914 году она отрезала косу, надела мужскую одежду и добилась разрешения служить в пехоте. Получила Георгиевский крест. Была ранена, контужена, пережила газовые атаки. К 1917 году её знала вся армия.

После революции Бочкарёва предложила создать женский добровольческий батальон.

Мотив был жёсткий и прямой: женщины пойдут в бой и этим постыдят мужчин, которые отказываются воевать. Временное правительство идею поддержало. Нужен был символ. Нужен был жест.

Так в мае-июне 1917 года в Петрограде сформировали 1-й Петроградский женский батальон смерти. В него записалось больше двух тысяч добровольцев. После жёсткого отбора осталось около трёхсот человек. Крестьянки, работницы, студентки, вдовы офицеров. Возраст — в основном от восемнадцати до тридцати.

Их учили стрелять, ходить строем, бросать гранаты. Но никакое обучение не готовило к тому, что ждало на Западном фронте.

На фронт

27 июня 1917 года батальон прибыл в расположение 10-й армии, в район Новоспасского леса под Молодечно, недалеко от Сморгони и Крево. Тот самый участок, где уже третий год гнили окопы Сморгонского выступа.

Солдаты смотрели на них по-разному.
Кто-то с усмешкой.
Кто-то с тревогой.
Кто-то с чувством, в котором смешивались стыд и злость.

Бой

8 июля 1917 года женский батальон смерти принял участие в наступлении — части того, что позже назовут Керенским наступлением. Участок у Новоспасского леса, недалеко от Крево, в том же секторе фронта, что и Сморгонь.

Артиллерийская подготовка была короткой — снарядов не хватало. Потом женщины пошли в атаку.

Немцы сначала не поверили, увидев через оптику женские фигуры в шинелях. Потом открыли огонь. Пулемёты, миномёты, винтовки.

Батальон продвинулся, занял часть немецких траншей. Но соседние мужские части либо не поддержали атаку, либо начали отходить. Женщины остались почти без прикрытия. Их выбили. Потери составили около тридцати убитыми и больше семидесяти ранеными — среди раненых оказалась и сама Бочкарёва. Для небольшого подразделения — тяжело.

После боя многие из выживших больше не поднимались в атаку. Не из трусости. А потому что поняли: их использовали. Как символ. Как упрёк мужчинам. Как доказательство, что «ещё можно воевать».

После

Газеты писали о героизме. О жертве. О любви к отечеству.
В окопах реакция была другой. Многие солдаты озлобились ещё сильнее: власть готова бросать на убой кого угодно, лишь бы не признать, что война проиграна.

Осенью 1917 года женский батальон смерти расформировали. Мария Бочкарёва позже эмигрировала, затем вернулась в Россию и в 1920 году была расстреляна большевиками. Её историю надолго замолчали.

А Сморгонь продолжала стоять на линии фронта.
Мёртвый город.

Город без женщин.

Город, который держал оборону восемьсот десять дней и почти исчез с лица земли.


Продолжение следует…