13. Знакомцы. Увы бамбула или благородное шило

     Валентина ИВАНОВА
 
     УВЫ, БАМБУЛА...

     Виталий, привет! Ты неугомонный и не перестаёшь удивлять.
     Я открыла приложение, увидела открытку и сначала подумала, что это просто летнее пожелание - я опять была без очков. Но когда надела их и прочитала содержание, пришла в полный восторг! Ты перевёл наше общение в новый формат: очень классный, креативный и неожиданный.
     Признаюсь, я пока не сильна в таких «компьютерных замутках». Раньше, если для презентаций или выступлений нужно было что-то подобное, рядом всегда были толковые помощники. Теперь понимаю, что нужно и самой научиться - придётся просить знакомых ребят-компьютерщиков дать пару уроков. Так что пока не могу ответить тебе в том же стиле, как говорила моя мама: «увы, бамбула...»
     Что касается тени и прохлады, то я сейчас почти не выхожу из дома. Поливаю цветы в палисаднике утром или вечером, а в город - только на машине. Я совершенно не переношу жару. Даже рада, что у Саши - одного из наших с Володей сыновей - сорвался отпуск (мы должны были встретиться в Турции), и я тоже отменила бронь. Скорее всего, перенесём встречу на конец сентября.
     Периодически отвлекаюсь на открытку... ёлки-палки, так это же я! Очень смешно. Только, пожалуйста, не выкладывай это в открытый доступ.
     И по поводу третьей части твоего предыдущего письма: боже мой, в моём ответе не было ни обиды, ни тем более претензий! Если бы Facebook пропустил мой первый вариант, ты бы прочёл, что Володя вернулся со встречи в прекрасном настроении, на эмоциях. Мы с ним до утра просидели на ступеньках дома, вспоминая всё и всех.
     А потом, чтобы утолить голод, я пошла в огород и нашла пару помидоров. Забавно, что я их почти не ем, предпочитаю огурцы. Но тогда выбора не было: вымыла, посолила и откусила... Ты не представляешь, каким божественно вкусным он мне показался! До сих пор помню этот вкус. С тех пор я полюбила помидоры, но только августовские, грунтовые.
     Вся эта история не вошла в предыдущее моё письмо, что я тебе отправила. Я без конца его сокращала, а Facebook, «собака дикий», всё равно его не принимал из-за объёма. Текст получился рваным, без плавных переходов, а телефон ещё и ошибки подсовывал. Так что я очень нервничала.
     Поэтому огромное спасибо, что ты всё отредактировал. Прости, если что не так. Доброго дня!
     P.S. «Собака дикий» - моё личное выражение, когда что-то не получается.


     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     БЛАГОРОДНОЕ ШИЛО

     Валентина, доброй ночи.
     Прости, что пишу так поздно. Говорят, полночь - время откровений, и я не смог удержаться.
     Сегодня я хочу немного изменить формат нашего общения. Вместо того чтобы развивать твои мысли, я расскажу, что стало источником моей «неугомонности» - того самого «благородного шила», как сказал бы Гена Левицкий.
     Дело в том, что моё творчество давно живёт по сезонному циклу: подъём с сентября по январь и почти полное затишье до конца лета. Но в этом году всё изменилось. Трагический и внезапный уход Володи высвободил во мне огромный творческий потенциал, рождённый из скорби. Мне нужно было выплеснуть эту боль, поделиться ею.
     Именно в этот момент появилась ты. И мы вместе взялись за важную миссию - не просто сохранить память о твоём муже и моём друге, а вплести её свет в нашу собственную жизнь. В этом сотворчестве я нахожу не только утешение, но и совершенно новый источник сил. Как ни парадоксально, но уход Володи открыл во мне то, что было скрыто даже от меня самого. Он приоткрыл мне дверь, в которую я раньше не решался входить.
     И ещё, эпистолярное общение с тобой помогает мне совершенствовать свой язык и оттачивать мысль. Каждое письмо к тебе - это не просто набор слов и фраз, а попытка найти единственно верную форму для сложного чувства, облечь в слова то, что обычно остаётся невысказанным, трепещущим где-то между сердцем и разумом. Это почти ювелирная работа, и ты в ней - мой самый чуткий и взыскательный собеседник.
     Это ещё очень важно для меня, потому что с сентября я планирую продолжить работу над книгой-исповедью «Его величество Одиночество или антология страстей».
     И теперь я понимаю, что эта книга уже не будет прежней. Наше с тобой общение, наши общие воспоминания о Володе, наши размышления на общечеловеческие темы, твои тонкие и точные замечания - всё это уже стало частью её невидимого фундамента. Она перестала быть просто антологией моих страстей и превратилась в диалог. Диалог с прошлым, с памятью. И, возможно, даже с ним, с Володей, который, как мне кажется, сейчас смотрит на нас с той своей лукавой и всепонимающей улыбкой.
     На этом, пожалуй, остановлюсь. Полночь щедра на откровения, но скупа на время.
     Спокойной ночи, Валентина. До следующего письма.