Не раскрытые исполнители

               
Часто вечерами после программы «Время» Николай смотрел из окна своей квартиры на ночной город. В памяти. Как на экране телевизора всплывали события, которые будоражили душу. Их невозможно было забыть. Время шло и чем дальше оно уходило от тех событий, тем значимей они становились. Ностальгия о том времени брала душу в тиски долго не отпускала. Время было значимо ещё тем, что это был дружный армейский коллектив, в котором не было места разгильдяям. Они просто не уживались в нём, время вышибало их из седла. Штаб, в котором проходил службу Николай, был гордостью страны. Здесь, в прииртышской степи, в 1947 году, был основан ядерный полигон, в режиме строжайшей секретности. Уже через два года 29 августа 1949 года был проведён первый ядерный взрыв. Это стало серьёзной заявкой для господ из-за океана. Шло время, менялись не только командиры, но менялся личный состав. Много интересных событий передавалось по наследству, как говорят из рук в руки, одними сослуживцами другим. Первыми начальниками полигона были фронтовики, прошедшие через страшные ужасы военного времени. Первым командиром был генерал-лейтенант Рожанович Пётр Михайлович. В честь которого названа улица в городе Курчатове. Курировал подготовку к ядерному взрыву Л.П. Берия. Управлял подготовкой Игорь Васильевич Курчатов. Из Семипалатинска грузы поставляли по грунтовой дороге на расстоянии более 200 км до испытательной площадки. Жилой городок обустроили на берегу Иртыша в 150 километрах, в землянках. Для оперативной работы сформировали эскадрилью на базе АН-2. Лётный состав прошедший войну. Однажды лётчик, летевший из Семипалатинска, увидел на пыльной степной дороге два легковых автомобиля. Решил пошутить, стал пикировать на них. Они остановились, пассажиры выскочили и попадали в пыльную траву. Ему понравилась шутка, он хохотал от всей души, не слушал правого. Развернулся и пошел на второй заход. Всё повторилось по старому сценарию, вновь пассажиры чёрных воронков припали к пыльной траве. Доехав до ближнего контрольного пункта, они сообщили на аэродром, шутника достойно встретили, как только он приземлился, больше его никто не видел, в том числе и домочадцы. Оказалось, что в одном из автомобилей ехал с очередным контролем сам Л.П.Берия. Шутка бывшему военному лётчику, прошедшему войну стоила жизни. Много из жизни полигона рассказывали очевидцы тех событий. Во время службы Николая произошло два не раскрытых случая самих исполнителей. После увольнения генерала-лейтенанта Смирнова на полигон прибыл генерал-майор Кантиев Мурад Константинович. Вышел на строевой плац в морской форме с кортиком на боку. Любо дорого посмотреть. При осмотре личного состава, так отчитал одного музыканта за неряшливый вид из военного оркестра, что многие убежали с построения. Новый командир вспыхивал как береста, но гнев его носил кратковременный характер. Один случай с ним, так и остался неразгаданным, осталось загадкой у всех, кто же это мог быть.
Штаб полигона располагался в старом и новом здании. Со временем сделали пристройку и переход между вторыми этажами. Командование полигона находилось в старом здании, с высокими сталинскими потолками. В это крыло, где находилось командование, особо старались не ходить. Как гласит мудрая поговорка: «Всякая кривая, короче прямой, на которой стоит начальник». Там на втором этаже находился цивильный туалет. Личный состав, по негласному правилу, старался туда не ходить, по принципу-кабы чего не вышло. Не хотелось в такой обстановке встречаться с генералитетом. А их не много и не мало было пять человек. Туалет небольшой с двумя кабинками и писсуаром. С большим окном, с видом на Иртыш. Мудрые офицеры обходили его стороной, хотя там и воздух был свежий, даже иногда была туалетная бумага. Не было и больших зелёных мух в летнее время. Одним словом, было приятно в него войти, почувствовать себя хоть и не генералом, то уж человеком точно. В новом штабе было три туалета, на каждом этаже, внешний вид которых желал быть на много лучше. Для обслуживания этого столь необходимого хозяйства, был создан штат АХО (административно-хозяйственный отдел). Командовал которым целый капитан, на майорской должности, долбодуй, которых белый свет не видел. Уж очень у него был вид придурковатый, особенно выделялся нос, как у Буратино, крысиного покроя, который поворачивался по глазам, с бугорком на конце, по котором хотелось ударить челбаном. При посещении этих туалетов, было желание затыкать нос ватой. Унитазы коричневые, в кабинках не всегда были лампочки. Они как правило не перегорали, по докладу начальника АХО, исчезали. В виду того, что являлись дефицитом, их выкручивали посетители. Урны полные бумаг различной прессы, не попадались только банк ноты и секретные документы. Любые журналы, начиная от лимитного Крокодила и Литературной газеты. В большинстве это издания Правды и Красной звезды, если засидеться, то можно прочитать многие события из повседневной жизни. Николай отгадал загадку, почему в генеральском туалете всегда горел свет. Высокие потолки не позволяли посетителю дотянуться до лампочки, даже если встать на унитаз. Так вот я отклонился от основной темы.
Однажды начальник полигона в рабочее время решил посетить служебный туалет, что здесь плохого. Всё бы ничего, но в кабинке был сломан будь он не ладный, этот самый как его висел на одном шурупе шпингалет. Кто придумал такое странное название, ведь куда проще крючок, проверенный временем и делами. Если у вас серьёзная причина посидеть, помечтать, то сложно обезопасить себя от постороннего субъекта. Нужно сидеть на унитазе и держать за ручку двери, как можно крепче, не кричать же занято. Надо же было такому случиться, у кого-то желание совпало с желанием генерала, просто наглость. Какой-то бесшабашный офицер решил посетить туалет. Набрался смелости, а заодно и наглости. Да и до обеденного перерыва оставалось меньше часа. Можно содержимое и домой донести, годы молодые. Направился к кабинке, которая оказалась закрытой. Слегка дёрнул, ведь всё указывало на то, что кто-то там есть. Бестолковый субъект Вооружённых Сил Советского Союза, не сделал для себя вывод. Решил дёрнуть второй раз. Раздался грохот, то есть он сдёрнул с унитаза клиента, занявшего раньше место. Раздался трёхэтажный мат, по голосу которого он узнал начальника полигона. Неизвестный рванул из туалета с такой скоростью, которой не суждено было попасть в книгу рекордов Гиннесса. Начались разборки. Начальник АХО вышел из кабинета с лицом варёного рака.
Командир приказал дежурить ему возле туалета, пока не починит запор.
-Тебя за такие проступки Янкович, нужно на гражданку увольнять, сделал в заключении начальник полигона. Для всего штаба так и осталось загадкой, кто сдёрнул генерала с горшка. Народ сделал по неизвестному для себя вывод: «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт». Даже сослуживцы из политотдела, возглавляемые генералом, обходили туалет стороной. Ходили в новый штаб с коричневыми унитазами.
Наконец мы подошли ко второму случаю, который, как и первый остался загадкой для всех. На полигон прибыл подполковник из Москвы, назначенный на генеральскую должность. Через год он получил досрочно звание полковника. Всё дело в том, что он являлся внебрачным сыном начальника Главка, который и назначил его на эту должность. У которого кстати не было своих детей-это был наследник с войны. Теперь его сынок ожидал очередное звание генерала-майора. Всё бы так и продолжалось, если бы один неизвестный поэт-инкогнито не сочинил куплет, который опорочил имя сразу двух чиновников, большого и маленького. На должность начальника отдела кадров назначили майора-химика. Он мечтал, как можно скорее заполучить звание подполковника. Думал, что кадры решают всё, носи папку на доклад командиру. Оказалось, что там нужно работать и много знать тонкостей. Вот тут-то, учитывая сложившуюся обстановку, насмешки сослуживцев, нашёлся Есенин нашего времени, сочинил коротенькое стихотворение в ногу со временем.
                «Выше ногу попуасы, Братусю нужны лампасы.
                Пелепейко-две звезды, остальным всё до **зды».
Стих быстро облетел командный состав. Дошёл и до нового начальника полигона, который на совещании офицерского состава объявил строго, но обещающе.
-Кто выдаст имя поэта, я представлю этого офицера к ордену Красной звезды.
Но за наградой никто не пришел, так и осталось для всех загадкой...