Юбилей

Юбилей*

Древнегреческое (иублион) — первоначально так называли особый религиозный праздник в честь иудейского освобождения из египетского рабства.


Наталья Буданова-Бобылева


О, тягостна для нас
Жизнь, в сердце бьющая могучею волною
И в грани узкие втесненная судьбою

Евгений Баратынский



Вероника давно разлюбила отмечать дни рождения. Но шестидесятилетие она решила отпраздновать. Друзья и родные захотели приехать, да и сама она задумала этот день отметить особо - собиралась озвучить важную новость для близких и начать в шестьдесят лет новую жизнь.

Когда-то давно у Ники была книга «Структурный гороскоп». Этот гороскоп делил жизнь на двенадцатилетние отрезки. Вероника, вспоминая свою жизнь, убеждалась, что каждые двенадцать лет жизни действительно имели общее предназначение и новый жизненный виток. В шестьдесят лет она вновь переходила на очередной виток, и хотела расстаться с прошлой жизнью навсегда.Ей мечталось, что последние, а может и не последние двенадцать лет жизни, если повезет, она проживет так, как она сама того хотела. Этот цирковой номер ей не удавался никогда.

Обо всём этом и думала Вероника Александровна, когда резала салатики к юбилейному столу. И еще она размышляла, решится ли она когда-нибудь жить так, как сама хочет, а не потому что «так надо». Жить для кого-то и во имя кого-то – это вечное отречение въелось ей в кожу.

Гости собрались вовремя. Приехал брат Евгений с племянниками Мишей и Гришей, которых она когда-то растила как родных детей, подруги юности Вера и Надя, приехали её взрослые дети – Владислав и Зоя. Муж был на месте – нарезал красную рыбу тоненькими полосками в менажницу.

Вероника сделала новую причёску – подстриглась, а красить волосы не стала, впервые за последние двадцать лет. Проступающая седина отросла, и, несмотря на её страхи выглядеть старухой, придала её облику благородство, а волосы её стали похожи на блестящий отблеск серебра на старинных картинах.

Ника долго думала во что нарядиться. Новую одежду она давно не покупала: жалко денег, их и так всегда не хватало, да и качество тканей и одежды, которая сейчас продавалась, её не устраивала. Она нашла в шкафу старое платье, которое чудом ей подошло,а шею украсила воротничком из Елецких кружев. Судьбоносность момента обязывала,хотя в обычной жизни она предпочитала спортивный стиль.

Все суетились, вручали подарки, Вероника улыбалась - ей было легко, как никогда в жизни. Сегодня она начнет новую жизнь. Ту, о которой так долго мечтала. Но внутри дрожал как лист маленький страх, что в последний момент она струсит. Ника была так счастлива сегодня, и старалась завесить страх улыбкой и излишней говорливостью.

Все уселись, разлили по бокалам вино, и началось застолье. Веронику последние годы всё это стало напрягать. Все эти разговоры ни о чем, одни и те же воспоминания, громкие голоса, перебивание друг друга, нелепые анекдоты.Но, сегодня она наслаждалась ласковым жужжанием за столом, улыбками, громкими тостами. Возможно, этого никогда больше не будет в её жизни. Вот этого большого овального стола на резных ножках, всех этих лиц, таких родных, и таких далеких.

Когда все раскраснелись, и когда половина всего на столе была съедена и выпита, Вероника решила, что пора, и попыталась встрять в разговор за столом:

- А сейчас, дорогие мои, я хочу сообщить вам новость!

Не сразу, но за столом все обратили радостные взоры на юбиляршу.

-Я хотела вам сказать, что…

В этом момент тихо зазвонил сотовый телефон Вероники в коридоре. Никто не услышал звонка, но Вероника услышала и прервала речь.

- Ну же, мама, так что ты хотела нам сказать? Что за новость?

-Я сейчас, там … простите…

Вероника встала и вышла искать телефон. Она долго рылась в одежде на вешалке в коридоре, и выудила свой телефон в кармане пальто, когда звонок уже оборвался.

Она посмотрела, кто звонил, и что-то кольнуло внутри – ведь они договаривались, что он звонить сегодня не будет.

Вероника медленно зашла в соседнюю комнату, прикрыла дверь, села на диван и набрала до боли знакомый номер.

- Это я, что случилось?

В трубке помолчали секунду, и незнакомый голос произнес:

- Это Вероника Александровна Соколова?

-Да, это, я.

-Нашел ваш номер телефона и просьбу позвонить вам…Примите наши соболезнования. Дмитрий Андреевич Снегирев сегодня скончался от инфаркта. К сожалению, мы не успели приехать вовремя и его сердце остановилось. Мы искали, кому сообщить, и на столе обнаружили записку с вашим телефоном, адресом и именем. Алло?

- Нет… то есть, да, это я…Но, как же…

Телефон выпал из рук Ники. В трубке еще долго говорили, но она не слышала. Сидела на диване, не в силах пошевелиться. Слёз не было. Они ледяным камнем застряли в горле.

Сколько это продолжалось, Вероника не помнила. В шуме застолья никто не понял, куда она ушла, и решили, что ей нужно просто привести себя в порядок. Это её и спасло.

Когда через некоторое время в комнату влетела дочка, Вероника уже открыла глаза и могла шевелиться.

- Мам, ты что тут? Тебя все ждут.Что с тобой? Плохо? Давление?

Дочка озабоченно взяла её за руку.

- Нет, что ты, Зайка,- свой голос показался Веронике чужим,- просто давно не пила вина. Ты же знаешь, мне нельзя, немного закружилась голова.  Я, пожалуй, выйду ненадолго на улицу подышать. Ты займешь гостей, правда?

Зоя испуганно посмотрела на мать, но возражать не стала.

-Иди, может с тобой пойти?

-Нет, ты скажи, мама торт забыла купить и пошла в кондитерскую, а вы пока фотки посмотрите, ладно?

Вероника вскочила и почти бегом бросилась в коридор, хотя ноги не слушались, схватила пальто и выбежала в подъезд.

Очнулась она уже на лавочке, во дворе, подальше от окон квартиры. Сигареты, к счастью, были в кармане. Вероника закурила и вяло подумала, что муж так и не отучил её курить за тридцать с лишним лет брака. Тысячу раз она бросала, но её хватало только до очередного стресса, а потом всё шло как раньше. А стрессов в её жизни хватало. Ей приходилось всю жизнь скрываться, курить тайком. Даже дети не знали, что она курит. Одна она в семье курящая. Что поделать – такая нервная система. Вероника откинулась на спинку скамейки, спина жутко болела. Руки дрожали.

В её памяти всплыло лицо Димы, такое, какое она увидела тогда в первый раз в электричке, десять лет назад. Он подсел рядом, когда она ехала на дачу. Последние годы она ездила туда, чтобы побыть одной. Сбегала из дома, где ей было душно, одиноко и больно. Становилось ей легче хоть немного только на природе.

Дима что-то сказал тогда шутливое, пытаясь её отвлечь от мрачных мыслей - все было написано на её лице. Она улыбнулась, рассмеялась его шутке. Они разговорились, и говорили, не умолкая почти час. Когда ей надо было уже выходить, Дима подхватил её тяжелую сумку на колесах и пошел с ней.

- Вам же дальше ехать, Дмитрий?

- Да мне все равно, я свободен.

Вероника только покачала головой, но улыбнулась про себя: «а что, пусть дотащит сумку, ей будет легче».

Потом кадры, стёртые временем, замелькали всё быстрее – вот Дима помогает ей на даче, вот они едут к нему в дом, в соседнюю область, вот он берет её за руку и у неё обрывается сердце, вот он встаёт рано, чтобы приготовить ей завтрак. Никогда в жизни никто не готовил ей завтрак. Глаза её увлажнились, когда увидела поднос с омлетом и кофе, который Дима принес ей в постель.

Первое время, они всё шутили, что когда он в тот раз ехал к другу на дачу, но так и не доехал, это было предзнаменование. Но когда они поняли, что ближе друг друга у них никого нет, им было уже не до шуток.

Дима жил один. Его жена и сын давно, лет пятнадцать назад, уехали в Канаду. Он ехать с ними не захотел, а они не сильно и расстроились. К тому времени, его отношения с женой и сыном совсем разладились, они был чужими людьми. Он  формально поддерживал с ними связь. Через несколько лет после отъезда, его жена нашла себе нового мужа в Канаде, и их заочно развели. Дима не переживал, наоборот воодушевился. Но найти новую подругу жизни у него так и не получилось. К моменту знакомства с Вероникой ему исполнилось пятьдесят пять лет. Он уже и не надеялся ни на что, просто жил один, привык. А тут – такое. Всё банально - они просто подошли друг другу, как пазлы. У них было всё одинаковое – образование, менталитет, мысли, вкусы, увлечения, надежды, мечты, чутье, настроения, отношение к жизни. Они вставали и ложились в одно и то же время. Они даже были похожи друг на друга как брат и сестра. Когда Вероника осознала, что встретила того единственного, которого ждала всю жизнь, она зарыдала. Ей стало жаль напрасно прожитой жизни. И никаких надежд на будущее. Её детям тогда было еще тринадцать и пятнадцать лет. Она не могла, не имела право их бросить или увезти от любимого ими отца.

Замуж Вероника вышла в двадцать восемь лет, когда все её подружки были уже замужем и многие имели детей. У Ники никак не получалось. Те, кто нравились ей – на неё не обращали никакого внимания, а кому нравилась она – вызывали в ней неприятные чувства.

С будущим мужем её познакомила подруга. Подруги наперебой предлагали ей женихов. Первая мысль, когда она увидела будущего супруга, у неё была такая: «не мой человек, чужой!», а вторая – «какой же он симпатичный!». Они встречались три года, потому что были уже взрослые, и им обоим требовалась пара. Потом буднично узаконили отношения, и даже какое-то время, как ей казалось, были счастливы, хотя постоянно ссорились из-за мелочей. Потом началась жизнь – муж мог запросто встать утром, и не обращая на неё внимания, налить себе одному кофе, молча выпить его и уйти на работу. А она сидела на полу  и оплакивала загубленную жизнь. Чтобы заставить его что-то сделать по дому, ей приходилось выворачиваться наизнанку, он хотел только отдыхать и слушать музыку. Один раз, она даже решила уйти от него. Детей тогда у них еще не было. Но испугалась одиночества в тридцать лет и осталась, о чем потом всю жизнь жалела. Дети у них появились поздно, как будто сама судьба давала им время разбежаться. Вероника тогда вся ушла в воспитание детей, была счастлива, появились надежды, что она будет не одна теперь. Но когда дети подросли, оказалось, к её ужасу, что они оба - копия своего отца. Не помогла ни любовь, ни воспитание, ни полное растворение в детях. Это было такое жестокое разочарование, что с тех пор Вероника и стала сбегать на дачу одна, чтобы немного прийти в себя. Жить в холодной атмосфере эгоцентризма, лени и наплевательства на всё и вся, ей было тяжко.

А тут Дима. Она долго не верила, что это серьезно. Думала, ну вот, «встретились два одиночества». Но шли годы, и она всё глубже увязала в этих отношениях, понимая, что не сможет отказаться от этого человека никогда. Спустя пять лет, на её день рождения, Дима принес ей гербовую бумагу – дарственную. Он подарил ей свой дом, машину, землю, всё, что у него было.

- Пусть это будет всё твоим. Чтобы ты знала, что мы одно целое. А налоги, не переживай, я все уже оплатил. Когда захочешь, твой дом всегда открыт для тебя, хоть сейчас, или когда я умру.А мне ничего не надо. Только, чтобы ты была рядом.

- Дим, зачем ты…

Вероника смотрела в окно, и понимала, что никогда не сможет отблагодарить этого человека за то, что он для неё сделал. Он дал ей почувствовать, что её можно любить.

Это было пять лет назад. Она всё время откладывала разговор с мужем: дети сложные подростки, вот они закончили школу, а теперь поступили в институты. Я не могу их бросить, они не справятся, и всё. Свою трусость так легко оправдать.

И она дождалась. Дети выросли. А Димы больше нет. Теперь она совсем свободна, у неё есть свой дом в соседней области. Маленький, но со всеми удобствами и отделанный как игрушка. У Димы были золотые руки, он всё умел делать. Вероника может оставить всё здесь детям и мужу, что она нажила тяжким трудом за шестьдесят лет и ехать жить в свой дом. Только надо ли ей это. Ей теперь ничего не надо.

Вдруг перед глазами Вероники всплыло старое видение – сынишка, маленький, бежит к ней по дорожке на даче, широко расставив ручонки, и кричит: «мама, ты самая лучшая». Вот доченька обнимает её пухлыми ручками, сидя на кресле, и говорит: «мама, ты самая красивая». Куда всё это потом исчезло?

…Вероника встала и медленно пошла в квартиру. Она уже долго сидела на лавочке, замерзла и её могли хватиться. Она еле-еле поднялась по ступенькам на четвертый этаж, сердце болело.

Она открыла дверь, сняла пальто, прошла сразу на кухню и взяла в холодильнике торт.

- А вот и я, заждались? Свежий торт к чаю!

- Мам, а что ты хотела нам сказать? Какая новость?

- Да, я сейчас всё расскажу, вы знаете…





2026 год