Чеботари Кунгура

 В далёком 1982 году, когда я только первый раз приехал, в этот старинный, город тружеников, продукция Кунгурского кожевенно-обувного комбината была известна всей стране. Многие из моих новоявленных родственников трудились на этом крупном и старейшем предприятии лёгкой промышленности страны.
 
 Существовал ещё и Клуб обувщиков, на месте которого теперь стоит грустный монумент с надписью: «Благодарные Кунгуряки ОБУВЩИКАМ», больше напоминающий надгробный памятник по кожевенно-обувному комбинату, даже цветочная ваза соответствующая. В те времена жена и дети носили обувь только этого комбината, даже «любимому» зятю перепадало кое-что из экспериментального цеха. Но времена прошли огромным катком не только по комбинату, но и по судьбам людей.

 Теперь о комбинате только грустные воспоминания. Утрачены целые династии мастеров своего дела, которое идёт из глубины веков, ещё с семнадцатого века.

 Со дня основания города Кунгур в 1648 году, вместе с казаками осваивал новые земли и трудовой люд, ведь без обуви особо не повоюешь. Началось кустарное производство, ремёсла, а следом и торговля. В местном Краеведческом музее сохранились имена первых кунгурских чеботарей, это Нестеровы, Коробейниковы, Шаравьёвы и другие.

 Со временем кустари одиночки стали объединяться в артели и уже в 1724 году стали возводить большие по размерам мастерские. Это были кустарные мастерские, где хозяин работал в одиночку, но для сопутствующих работ привлекал к производству всех членов своей семьи.

 Потребность в добротной обуви росла, что потребовало от хозяев мастерских увеличить производство обуви с привлечением большего числа наёмных работников. Так же произошло разделение на этапы выделки кож и производства из неё обуви. Почуяв выгоду от торговли обувью, в кожевенное производство стали вкладывать свои капиталы кунгурские купцы.

 Разбогатевший хозяин мастерской уже имел возможность подряжать мастеров-надомников для шитья обуви, для выделки различных кож по договорной цене. К началу девятнадцатого века кожевенно-обувное производство становится главной отраслью экономики Кунгура. Торговля уступает, по своим показателям, производству изделий из кожи свою главенствующую роль.

 К этому времени опыт работы чеботарей приводит к значительной специализации кожевенных ремёсел. Если раньше хозяин мастерской начинал работу с первоначальной выделки сырой шкуры и заканчивал шитьём кожевенных изделий: ботинок, сапог, рукавиц, кошельков и саквояжей, то теперь всё основательно изменилось.

 Ремесленники стали специализироваться только на одном процессе или элементе сопутствующего кожевенного производства. Одни занимались только первичной обработкой кож и шкур, другие выделкой, третьи шили один вид обуви, четвёртые другой вид обуви или изделий из отходов кожевенного производства.
 
 Это позволило мастерам сосредоточиться только на одной части процесса и достичь в этом высокого мастерства. Самым трудоёмким и продолжительным был процесс кожевенной обработки. Это потребовало привлечения большого числа наёмных рабочих, так зарождалась крупная промышленность.

 Если ранее всё кунгурское кожевенное производство основывалось на местной сырьевой базе, побуждающее развитие крестьянского животноводства, то укрупнение производства обуви потребовало поиск сырья за пределами города и губернии. Вот тут свою роль сыграли местное купечество. Они устанавливали тесные связи с Сибирью и Азией, где закупали необходимое сырьё, а обратно везли уже готовую продукцию, ведь городской и даже губернский рынок не могли реализовать все производимые в городе кожевенные изделия и товары.
 
 Согласно данным Краеведческого музея, только за период с 1796 по 1805 годы в Кунгуре возникло 28 предприятий по выделке кожи, что значительно больше, чем в какой-либо другой период развития города. Только в 1805 году предприятиями города было выделано почти пятьдесят тысяч кож.

 Это очень впечатляющие показатели экономического развития города, для сравнения: в Перми двенадцать кожевенных заведений выделывало только две с половиной тысячи кож, а в Екатеринбурге четырнадцать таких заведений немногим больше. Хотя не все кунгурские кожевенные производства работали одинаково. Среди них тоже велась острейшая конкурентная борьба, приводящая к разорению мелких производств.

 Крупное кожевенное предприятие могло диктовать свою цену на кожи, что было очень не выгодно мелким мастерским и предприятиям, часть из них разорилось и пошли в наём к крупным товаропроизводителям. Товар мелких собственников не находил покупателя или сбывался себе в убыток.

 Обработка кож в то время опережала пошив и изготовление обуви и других изделий из кожи. Поэтому большое количество выделанных кож просто вывозилось и продавалось за пределами города и Пермской губернии на рынках других крупных городов.
 
 Бывшая работница Кунгурского кожевенно-обувного комбината Вера Владимировна, начав свой трудовой стаж на нём  после окончания техникума до самого его закрытия – рассказала мне то, что вспомнила из истории развития комбината. В прошлом, оборудование для кожевенно-обувного производства совершенствовалось довольно медленно. Традиционно, в прошлом, обработка кож производилась по устаревшим технологиям.
 
 Сами кожевенные производства помещались в деревянных зданиях, больше похожие на большие продолговатые бараки. Чуть позже хозяева производств, стали строить каменные здания больших размеров. В этих бараках устанавливались в два ряда чаны, наполовину врытые в землю, друг напротив друга. В высоту чаны были около двух метров и до трёх метров в диаметре. Изготавливали их из осины или лиственницы, мало поддающихся гниению в воде. Борта чанов скреплялись двумя-тремя железными обручами.
 
 В этих же бараках стояли меньшие чаны высотой до полутора метров и диаметром до двух метров, кадки высотой и диаметром до полутора метров, ящики для хранения дубильных веществ и несколько больших ларей. Возле бараков были вырыты колодцы, из которых вода с помощью ручных насосов подавалась в чаны. Отдельно устанавливали чаны и котлы для приготовления красок.
 
 Имелись также и сараи для хранения запасов  дубильных веществ, необходимой для выделки извести, древесной золы, сандала, ворвани, дёгтя, ржаной муки и запаса кож. Тут же, при необходимости, сооружалось жильё для наёмных работников.

 Хозяевами кожевенных предприятий закупались шкуры и необходимые для выделки материалы. Дубильный материал привозили крестьяне из других уездов: Осинского, Красноуфимского, Бирского в начале лета. Если хозяин не смог вовремя обеспечить закупку дубильных материалов, то он был вынужден закрывать и сворачивать своё производство. Таков закон конкуренции.

 После удачной покупки, все эти материалы необходимо было правильно сохранить. Дубовые плашки складывали в поленницы под навесом для просушки, так как сырой материал быстро плесневел, отчего терял свою ценность и уже не годился для процесса дубления. Просушенные дубовые плашки толкли до состояния порошка на огромных толчеях, приводимых в действие течением воды, по типу мельницы. Собирали дубильный порошок в огромные лари и убирали для хранения в амбары.

 При обработке кож использовалась древесная зола и не просто зола, а особо ценилась осиновая и вязовая зола. Известь заготавливалась на месте, в районе Беркутово. Для процесса выделки кожи использовалась также ячменная мука, которую закупали ещё в начале зимы, когда цена на неё была минимальная.
 
 Всего же для обработки приблизительно ста шкур требовалось от пятидесяти до ста килограмм ячменной муки, от пятисот до восьмисот килограмм дубильного порошка, от ста до ста пятидесяти килограмм вязовой или осиновой золы и сто тридцать – сто пятьдесят килограмм извести. Исходя из этого, каждый мастер кожевенных дел соизмерял свои возможности при закупке материалов необходимых для обработки шкур, а продавал он готовые после выделки кожи с сентября по самый конец зимы.

 Так подробно, технологический процесс обработки шкур, я описываю с целью сохранения этих сведений для наших потомков, чтобы они знали, что их предки, своим трудом могли сделать всё, а не только «галоши выпускать».

 Сам же процесс выделки шкур в то время, описал мне ещё один представитель семейной династии чеботарей - Пётр Макарыч и выглядел он следующим образом. Вначале сырые или замороженные шкуры около десяти дней мочили в реке Сылве или сразу, где это было возможно, замачивали в чанах производственных бараков, затем мокрые шкуры расстилали шерстью вверх в малых чанах и заливали составом из разведённой в воде золы и извести. Через две-три недели зола и известь разъедали шерстяной покров, работники железными щипцами вынимали шкуры из раствора, расстилали на полу и специальными железными инструментами скоблили кожу.

 Затем, очищенные кожи вывозили на реку, полоскали в воде, связывали кожи с помощью лыковой верёвки между собой и опять опускали отмокать кожи в воды реки на несколько дней. Отмоченные кожи прополаскивали дважды от золы уже в малых чанах, после чего кожи вынимали из этих чанов и переносили в кожевни.
В кожевнях начинался процесс мездрения, после чего их разглаживали на широких плахах, мяли, периодически меняя воду в кадках, уминали и топтали ногами, предварительно отжав воду. После этого кожи раскладывали на ржаной соломе или плетёных рогожах и дополнительно очищали от остатков шерсти.
 
 В большом чане замешивали с водой пару мешков овсяной муки и в эту овсяную болтушку опускали кожи на несколько суток. Через некоторое время кожи вынимали и раскладывали на полатях, а в это время в других чанах готовили раствор дубильного порошка с водой, куда потом помещали чуть просохшие кожи. В чанах с дубильным веществом, кожи перемешивали, периодически меняя дубильный раствор. В процессе смены раствора каждую кожу дополнительно пересыпали дубильным порошком. Этот процесс продолжался от десяти до пятнадцати суток.

 Обработанные таким образом кожи вынимали из чанов, раскладывали на полатях  и снова пересыпали дубовым порошком, оставляя в таком положении на две недели, повторяя весь процесс от четырёх до шести раз. Кожи, предназначенные для изготовления подошв обуви, не пересыпали дубовым порошком, а сразу развешивали для просушки. На этом процесс обработки кож заканчивался, их собирали по партиям и отправляли в кожевенные мастерские для пошива обуви или на рынок для сбыта.

 Постепенно освоив процесс выделки красной или чёрной юфти, мастера вели процесс несколько по-другому. К обычному процессу выделки добавлялся ещё один этап: почти готовые кожи вывозили на реку, утрамбовывали их в деревянные кадки, периодически меняя воду, затем расстилали на деревянных плахах, отжимая остатки щёлочи, после чего обливали квасцами.
 
 Для чёрной юфти, внешняя сторона кож обильно смазывалась дёгтем и вывешивалась на вешалах для просушки. Для красной юфти, кожи ещё раз заливались квасцами и сандаловой краской, после чего кожи также вывешивались на вешалах для просушки. После этого кожи были готовы к продаже.

 Постепенно пошивочное производство начинало делиться по узкой специализации: сапожное и башмачное. Другие мастера из отходов шили рукавицы, перчатки, саквояжи, особо выделялись шорники, изготавливающие кожаную упряжь. Этим ремеслом хорошо владел мой дед по отцовской линии.

 Большая часть произведённого кунгурскими чеботарями товара, сбывалась по довольно низким ценам кунгурским купцам, которые везли её на перепродажу за пределы уезда на ярмарки Ирбита, Оренбурга, Перми, Троицка, Шадринска и на горные заводы Урала. На Макарьевской ярмарке кунгурская обувь занимала достойное место и пользовалась спросом.

 Настоящая революция в деле кожевенного производства произошла в начале девятнадцатого века. Кунгурские купцы братья Пиликины организовали модернизацию кожевенного производства. Они объединили четыре своих предприятия, при этом для обработки кож построили новое каменное здание более ста метров длиной и около десяти метров шириной.
 
 В этом огромном здании организовали процесс работы так, чтобы увеличить производительность труда за счёт узкой специализации работников по выделки кож. Кроме того, новшеством было то, что в отличие от других заведений подобного типа, Пиликины устранили неизбежные для мелких предприятий перерывы в производстве в связи с мочением кож, сушкой и так далее. Они запустили в обработку сразу несколько партий кож с временным разрывом. Это сразу повысило в несколько раз выпуск готовой продукции в конце процесса.
 
 При кожевенных предприятиях Кунгура работало много смежных и сопутствующих предприятий, таких как салотопенные, мыловаренные и клейные. Братья Пиликины организовали эти сопутствующие производства на своём предприятии и стали получать неплохой дополнительный доход и в этой отрасли хозяйства.
 
 Это вызвало острейшую конкуренцию среди мелких производителей с дальнейшим их разорением. Но это послужило толчком к дальнейшей модернизации производства всей кожевенной промышленности. Стали широко внедряться паровые механизмы и станки для механической обработки кож.

 По архивным материалам, одним из первых, затеял модернизацию своего производства, крупный промышленник Фоминский. Он внедрил на своём предприятии механическую обработку целого ряда процессов, это стало возможно после установки парового двигателя и парового котла, обеспечивших работу станков для выделки кож, работу механической толчеи для производства дубильного порошка, работу водяных насосов и целого ряда обрабатывающих станков.
 
 Внедрение новых методов обработки кож, значительно уменьшило потребности в рабочих руках и пошли сокращения, при этом значительно увеличилась и эксплуатация наёмного труда. Многие надомники разорились и вынуждены были искать в губернии другую работу и заработок для обеспечения своих семей.
 
 Все эти процессы способствовали росту нищеты жителей Кунгура, следовательно, вели к росту недовольства и попыток промышленников объединиться в союзы с кустарной промышленностью. При этом между ними и надомными чеботарями противоречия только усилились, эксплуатация наёмного труда только усилилась.

 По своему географическому положению город Кунгур являлся как бы узловым пунктом промышленного производства, через него проходило несколько трактов позволявших без труда наладить логистику производства. Сибирский тракт связывал его с Екатеринбургом и Шадринском по ответвлениям, другой Гороблагодатский тракт соединял с Осой, а Бирский тракт соединял с Красноуфимском. По всем этим трактам и их ответвлениям жило огромная масса кустарей выполняющих заказы для кожевенных заводчиков через скупщиков, а также заготовители сырья для обработки кож.

 Выделанные и раскроенные шкуры отдавались кустарям надомникам для шитья и выполнения ряда других операций, таких как отделка кожи, изготовление сапожных шурупов, шпилек, колодок. Здесь же скупщиками заготавливалась овсяная мука, известь, зола и дубильные вещества.

 Надомная работа, являясь придатком промышленного производства, приводит к дальнейшему разделению труда, концентрации капитала в руках владельца производства, что усиливает зависимость кустаря от воли хозяина производства и обострению противоречий между ними. Постоянные снижения заработной платы, система штрафов по любому поводу, зависимость от хозяина  производства, введение системы расчётных книжек и аттестатов, прижим в расчётах, увеличение продолжительности рабочего дня, адские условия труда, широкое распространение профессиональных болезней, способствовали усилению недовольства чеботарей.
 
 Кунгур всегда славился тем, что здесь было много школ для детей, грамотность среди населения была распространена довольно широко. Но адский труд на производстве и тяжёлые условия труда мало способствовали дальнейшее её поддержание на достойном уровне. Всё это способствовало росту самосознания чеботарей, созданию благодатной почвы для возникновения приверженцев ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Появились первые социал-демократические кружки, и негде ни будь, а именно в Кунгурском техническом училище.

 Это послужило началом классовой борьбы между промышленниками, заботящимися только о своих прибылях и капиталах, и работниками этих предприятий, заботящихся о хлебе насущном. Недовольство в обществе росло с каждым днём. Его невозможно было устранить, ни арестами, ни репрессиями.
 
 Стачки и забастовки, организованные первыми социал-демократами – выходцами из среды чеботарей, случались задолго до революционного движения 1905 года. Против жадных промышленников выдвигались обвинения в снижении расценок, жестокая и несправедливая система штрафов, махинации при расчётах за выполненную работу и т.д.
 
 Даже после почти полного разгрома первых социал-демократических кружков и арестов его членов, борьба чеботарей за свои права не закончилась, на место арестованных вставали новые люди. Люди поняли, что только вместе они могут добиться улучшения условий труда и своего существования.

 Кунгурские чеботари активно боролись за снижение продолжительности трудового дня. На кожевенных заводах продолжительность трудового дня, при ужасных условиях труда, составляла от десяти до двенадцати часов. При плохом питании и нечеловеческих условиях труда это вызывало массовое распространение среди работников различных профессиональных заболеваний, таких как болезни сердца, глазные болезни, болезни органов дыхания и пищеварения. В наше время, предложение одного такого «деятеля», получившего сомнительным образом в собственность народные предприятия, построенные в период СССР, об увеличении рабочего дня до двенадцати часов, вызвало в обществе жёсткое неприятие и критику.
 
 Поражение первой революции вылилось для трудового люда Кунгура в массовые репрессии. Вместо внедрения новых технологий и поиска производственных возможностей, владельцы предприятий только усилили эксплуатацию кунгурских чеботарей. Совершенно «замордовала» чеботарей запутанная система штрафов, которые порой устанавливались владельцем предприятия по своему усмотрению.

 Аресты членов большевистской организации и почти полный её разгром в городе Кунгур, на время лишил рабочих своей защиты. Этим попытались воспользоваться лидеры кунгурских кадетов и переманить рабочих на свою сторону – сторону крупнейших кожевенных заводчиков.

 Возглавлявшая эту организацию Т.В. Агеева была дочерью владельца кожевенного производства В.Е. Фоминского. Получив образование на высших женских курсах в Петербурге, откуда была выслана за участие в студенческих демонстрациях, она возглавила кунгурских кадетов вместе со своим мужем. Став владелицей кожевенных предприятий после смерти отца, она окончательно встала на позиции кадетства и буржуазного либерализма.

 Через много лет, либерализм и псевдодемократия девяностых годов, но уже двадцатого века, приведёт к упадку и уничтожению всего кожевенно-обувного производства Кунгура и не только. Будут обанкрочены и разрушены десятки других вполне жизнеспособных предприятий и производств. Идущих на смену рабочих будут встречать на проходной, разворачивать обратно – вручив на руки трудовые книжки и расчёт. За «успехи» в ликвидации предприятий и резке их на металл, новые демократы будут получать «Почётных жителей Кунгура» и так по всей огромной стране.

 Эхо Февральской революции докатилось до Кунгура в первых числах марта 1917 года. Рабочие кожевенных заводов срочно произвели выборы активистов в депутаты Советов и постановили отчислять один процент из своего заработка для осуществления их деятельности.

 Первым результатом деятельности Совета было соглашение с хозяевами всех кожевенных заводов о введении восьмичасового рабочего дня. Следующим решением были созданы фабрично-заводские комитеты для решения трудовых споров и предложено повысить оплату труда на кожевенных заводах.

 Чуть позже была создана организация профессионального союза кожевенников, вставшая на защиту  прав работников. В девяностых годах уже двадцатого века, именно с развала профсоюзов начался развал рабочего движения. Функции профсоюзов свелись до распределения путёвок, заседания на сцене за столом, с красной скатертью, в числе почётных членов и вручения букетов по различным поводам.
 
 На этом работа Советов не закончилась, было созвано собрание всех сапожников-кустарей и сдельщиков. Им объяснили необходимость создания союза и их права. По результатам созванного собрания было принято решение образовать этот союз, приглашая вступить в него не только кустарей и сдельщиков города, но и кустарей, сдельщиков, заготовщиков и закройщиков, живущих во всём уезде.

 Однако хозяева кожевенных предприятий не хотели уступать решению профсоюзов о повышении зарплаты и введение восьмичасового рабочего дня,  и выдвигали свои требования о создании примирительной комиссии. В ответ на это, на всех кожевенных заводах объявлена всеобщая экономическая забастовка с выходом всех рабочих на площадь города, где ими были выдвинуты требования о приёме их условий. Пришлось хозяевам кожевенных предприятий пойти на условия рабочих.

 Кунгурские чеботари были также в первых рядах активных участников массовых демонстраций против корниловского мятежа. Активная работа большевиков в Совете способствовала вытеснению из его состава меньшевиков и эсеров. Большинство из большевиков были преимущественно кожевенники.

 Именно Кунгур стал одним из первых городов на Урале, где Советская власть была сразу установлена после победы вооружённого восстания против Временного правительства в Петербурге. Рабочие кожевенных заводов города активно поддержали власть пролетариата.

 Был избран Кунгурский военно-революционный комитет, заместителем председателя которого был избран кожевенник большевик Н.И. Шевердяков. Чеботари не раз брались за оружие, чтобы отстоять свои завоевания. Подавляли контрреволюционные погромы и попытки захвата здания Совета. Оказывали помощь Красной Армии при приближении к городу линии фронта, путём создания боевой дружины кожевников.

 В двадцатых годах чеботари стали активными участниками трудового фронта. За время гражданской войны кожевенные предприятия пришли в упадок, часть оборудования заводов была уничтожена и разграблена в период оккупации города Кунгура колчаковцами. Национализированные предприятия восстанавливались уже на новой социалистической основе.

 Предприятия восстанавливались, здания ремонтировались, закупалось новое современное оборудование. С образование Кунгурского округа в составе вновь образованной Уральской области, вся промышленность объединялась в Кунгурский промкомбинат. Ведущую роль в промкомбинате занимал Кунгурский кожевенный завод.
 
 Невиданных темпов роста по выпуску обувной продукции Кунгурский кожевенно-обувной комбинат достиг в годы первых пятилеток. Кунгурскими чеботарями широко было поддержано стахановское движение и движение ударников производства.
 
 С каждым годом увеличивалось количество единиц технологического оборудования, значительно облегчившего тяжёлый труд обувщиков. В цехах появились транспортёрные ленты, оборудованы новые рабочие места. Это позволило сократить число смежников и надомников. Развилось движение рационализаторов. В цехах была установлена вентиляция, улучшались условия труда и отдыха.

 Достижения новых условий производства потребовало большое число грамотных специалистов в области чеботарного производства. Стали открываться школы ФЗО при кожевенных предприятиях, где готовили кадры с хорошим знанием чеботарного ремесла.
 
 ФЗО – школы фабрично-заводского обучения, это был основной тип профессионально-технической школы, где учащиеся находились на полном государственном обеспечении, хорошее подспорье и расширение возможности получения образование для молодёжи из небогатых семей. В некоторых местах их называли ФЗУ – фабрично-заводские училища, или школы фабрично-заводской учёбы, что не меняло их смысла и назначения.
 
 Традиционно мужской труд стал постепенно осваиваться женщинами, что позволило часть мужчин высвободить для работы на вновь образованном машиностроительном заводе, который в первые годы своего существования выпускал необходимые стране экскаваторы. О его истории я попытаюсь рассказать в другом своём рассказе, как только соберу достаточное количество архивного материала.

 Молодые выпускники ФЗУ старательно перенимали опыт старшего поколения, ветераны производства передавали молодёжи трудовые навыки, тонкости ремесла и трудовую сноровку. Это позволило комбинату усовершенствовать структуру предприятия, расширить ассортимент обувной продукции.

 Война, развязанная гитлеровской Германией, поставила ряд проблем и вопросов. Остро встал вопрос о кадрах, в связи с уходом на фронт большого количества необходимых для производства специалистов. На их места встали их жёны и дети.

 Оперативно, на кожевенно-обувном комбинате, по инициативе мастеров, были созданы фронтовые бригады. В них работали подростки, чьи отцы ушли на фронт. Кроме школы ФЗУ комбината, на предприятии открыли и школу рабочей молодёжи.

 Эвакуированные Киевская и Витебская обувные фабрики радушно были приняты кунгуряками, что позволило в короткие сроки организовать их работу на новом месте, тем более что кроме оборудования этими фабриками были эвакуированы и кожевенные материалы. Запасы хрома и кроя с Киевской фабрики позволили организовать на Кунгурском кожевенно-обувном комбинате выпуск женской обуви, выпуск которой ранее здесь не производился.

 Орденами и медалями был оценён труд многих передовиков производства, в тяжёлых условиях выполнявших правительственные задания. Здесь же родилось патриотическое начинание по сбору средств на эскадрилью «Кунгурский рабочий». Весь заработок, полученный в выходные дни недели, шёл на этот сбор. Отправка на фронт тёплых вещей, и других подарков и продовольствия, был другой инициативой кунгурских чеботарей.

 Подсобное хозяйство при комбинате стало ещё одним цехом на предприятии. Оно полностью обеспечивало рабочую столовую необходимыми овощами и картофелем. Посеянные зерновые обеспечили выпечку своего хлеба для столовой. Излишки муки выдавались рабочим в виде подарка к праздникам.

 За годы войны при комбинате была построена своя котельная, что позволило обеспечить производство пара и своей электроэнергии, излишки которой стало возможно направить в городскую электросеть. При деревне Беркутово, для детей работников комбината открылся пионерский лагерь и ночной профилакторий на двадцать мест.

 Отличились кунгурские чеботари и в ратном труде. Имена некоторых из них увековечены на плитах площади у танка, установленного рядом с Большим Гостиным двором. Многие чеботари не вернулись с полей войны на свои рабочие места.

 Те, кому повезло не пропасть и выжить в горниле войны, активно включились в процесс производства, стараясь как можно быстрее залечить раны войны. Страна остро испытывала потребность в добротной обуви и как можно в большем количестве. На полках магазинов, в то время, обувь не залёживалась.

 При этом основные средства страны, в основном, шли на восстановление уничтоженного за годы войны народного хозяйства. Скудное поступление средств на комбинат не способствовало модернизации и совершенствованию производства обуви.
 
 В какой-то момент остро стал вопрос обновления и модернизации энергетического оборудования. Понимая, что без новой котельной производство просто встанет, чеботари во главе с руководством комбината трудились на её строительстве.

 Постепенно финансирование комбината улучшилось, стали поступать электромоторы, новые машины для пошива обуви и необходимые прессы. Поставщики необходимых материалов стали меньше подводить, но это не снимало задач по поиску внутренних резервов производства.
 
 На комбинате стали активно внедрять конвейеры, что увеличило нагрузку на работу ремонтно-механического цеха. Рабочие этого цеха не только обслуживали конвейерные линии, но и проектировали их и изготавливали, учитывая конкретные задачи производства. Это позволило значительно увеличить производство обуви для потребителей.

 Вся страна включилась в движение рационализаторов, не остались в стороне и кунгурские чеботари из ремонтно-механического цеха. Их предложения были направлены в основном на экономию дорогостоящего материала. При этом качество продукции не страдало, газета «Правда» часто ставила в пример работу Кунгурского комбината другим предприятиям лёгкой промышленности огромной страны.

 Известное качество кунгурской обуви послужило расширению рынков сбыта для продукции комбината. Образцы модельной обуви нашли своих покупателей, в условиях жёсткой конкуренции, в европейской части нашей большой страны и в странах социалистического лагеря.

 Увеличение количества используемого технологического оборудования, совершенствование технологических процессов вывело комбинат на новые рубежи по количеству, качеству и ассортименту выпускаемой продукции. Но все эти преобразования на комбинате потребовали новых квалифицированных кадров со средним образованием.

 Елена Владимировна, ещё одна моя собеседница, начала работу на комбинате, будучи молодой девчонкой. Успешно окончив вечернюю школу, продолжила обучение без отрыва от производства в техникуме, впоследствии была направлена от комбината для дальнейшего обучения в высшем учебном заведении столицы, после чего вернулась на родное предприятие. Она же, и её сестра Вера, помогли мне при написании этой статьи, пополнив мои знания архивными материалами, бережно хранившимися у них, об истории развития Кунгурского кожевенно-обувного комбината.

 Открывшийся кожевенно-обувной вечерний техникум стал готовить техников-технологов обувного производства. Первое время туда принимали только передовиков производства, что служило дополнительным стимулом для рабочих комбината.
 
 Улучшались и условия труда и отдыха рабочих комбината. Красные уголки – своеобразные комнаты отдыха, появились почти в каждом цеху. Для любителей-книгочеев были организованы передвижные библиотеки. Для любителей самодеятельного искусства приобретались струнные и духовые инструменты. Любители тихого отдыха в обеденный перерыв, теперь могли играть в шахматы или шашки.

 Успехи в производстве позволили Кунгурскому кожевенно-обувному комбинату выделять часть прибыли на жилищное строительство для работников комбината. Активно строились для детей работников комбината ясли, детские сады, пионерские лагеря, для молодых рабочих уже строились молодёжные общежития.
 
 Подсобное хозяйство комбината имело два коллективных плодово-ягодных сада, где для работников предприятия выращивали ягоды и фрукты. Комбинат превращался в одно из ведущих предприятий лёгкой промышленности не только Урала, но и всей страны, по выпуску продукции опередив другие ведущие предприятия аналогичной промышленности.

 Комбинат постоянно расширялся за счёт постройки и модернизации новых цехов. Были построены: свой цех клееварения, новые склады для кожевенных товаров и готовой продукции, увеличивались производственные площади и других, необходимых для производства, цехов.
 
 По инициативе самих активных работников комбината открылся экспериментальный цех по пошиву новых образцов и моделей обуви. Экспериментальный цех потребовал создания технического отдела, отдела подготовки производства, лаборатории и помещения для модельеров.
 
 Для кожевенно-обувного техникума и школы рабочей молодёжи построили новое помещение, тогда же школа фабрично-заводской учёбы была преобразована в ПТУ. На деньги комбината была построена новая поликлиника со стационаром на двадцать пять коек.
 
 Росло качество и количество продукции, уверенно внедрялись новые технологии обработки и пошива обуви, количество заказов стабильно увеличивалось, кунгурские обувщики уверенно смотрели в будущее. И тут, как всегда неожиданно для трудящихся, грянула «Перестройка» после «Эпохи Великих похорон». Кунгурского кожевенно-обувного комбината не стало…

 После закрытия комбината трудовой народ побрёл кто куда. Одни подались в «челноки» и «купипродайки», другие подались в рэкетиры – выбивая средства из полупустых кошельков первых, при этом бесконечно воюя друг с другом и теряя при этом свою жизнь, третьи направились искать счастья за пределами района и Края, где многие и сгинули.

 Два прошедших десятилетия несколько примерили между собой и первых и вторых. И лежат они теперь, многие рядом, под сенью соснового бора на Ледяной горе. Лишь шёпот листвы молодых берёзок нарушает их покой.

 Вере Владимировне «посчастливилось», на некоторое время найти рабочее место на местном мясокомбинате. Пётру Макарычу и Елене Владимировне «повезло» вовремя уйти на заслуженный отдых, ещё до «инициатив» выжившей из ума «активистки», просто бессовестно укравших несколько лет и пенсионных выплат у людей честно трудившихся всю свою жизнь.