БАБА ЯГА - 2 Секция борьбы стихи - сказка

БАБА ЯГА - 2  Секция борьбы стихи - сказка



Год десятый, месяц третий, день четырнадцатый настал,
Тот декабрьский день , вечер мне судьбу он предсказал.
Я помнил Бабы Яги обещанье, пусть и давнее но время пришло
вот настала  ночь непослушанья и предсказанье пусть сбудется но.
И  в те дни все обиды копились, словно тучи над темной землёй,
И каждый дармоед всем смотрелся красивым
мне же виделся только бедой.
На трамвае я мчусь  к интернату в понедельники и по утрам,
интернат же спит мой  он как остров крестовский,
не укрытый в гранит вечно злой
И вот пришёл к нам тренер, строгий,
С набором в секцию, для  мужчин.
Секция для вас бесплатна…испытания пройти
Надо будет претендентам есть 6 мест …вас 33
«Вам Пройти надо три испытания, —
Из троих попадет лишь один
На вопросы сказал он в ответ, —
лишь тогда вам открою секрет
 чудесный свет ваше юное тело
ну а слабым и лодырям –НЕТ!!».
«Для начала вам влезть по канату,
И Без помощи ног - одолей.стань сильней
…перекладина! Тут  подтянуться
18 раз и побыстрей
в пол упор 30раз вам отжаться,
и не надо во взоре укор
То экзамен- вам надо размяться
Коль не справитесь- вам и позор
Мы с класса шестеро  пришли, надеясь на успех,
Но знали: шансов мало ждёт нас всех  провал и смех.
Бесплатный сыр, как говорят, бывает в мышеловке  —
Судьба нам испытания суровые даёт.и вечером компот
Нужна сноровка
Пришла пора, и очередь моя- так неожиданно настала
К канату Я шагнул, НО вздрогнул ведь сначала
Подпрыгнул и схватился — понял я:
Канат не обхватить мне детскою рукою
Но что это – куда ушла земля
Взлетел я по канату- ЧТО ТАКОЕ
Ведь Что-то здесь не так, нет!!! Это Я!!!.
Мальчишки все, хоть крепкие на вид,
С трудом ползли, вверх еле продвигаясь
А я взлетел летел, не ведая обид,
И метр за метром ввысь свою прорвался.
До потолка взлетел я с шагом хвата- МЕТР,
Влез…и постучал  по потолку — то всем пример
То Тренеру был знак: мол, здесь я, наверху!
Потом скользнул вниз по канату, как мечтал,
и на повтор без отдыха скакнул
Но мой канат был толстый и шершавый
От трения дымился на ходу.
Мы всё же дети, стал канат забавой
и я не сдался  , не спрыгнул на ходу.
И на Второй заход. А тренер косоглазый
И не за всеми , а за мной..следит- то на беду
Шепнул ведь кто – то, что там за парень вытворяет
Его никто не знает…убьет ведь детвору
Уж и второй уж раз пожалуй и творится,

Все «отжимаются», не поднимая таза…,
А тренер смотрит не мигая , слюну глотая
И смотрит на меня зараза и не спускает глаз.
Подходит ближе, хмурит строгий взор:
«Ты кто такой, мальчишка? Расскажи!»
«Я — Толя», — говорю, не пряча взор,
«Как ты взлетаешь? Чудо! покажи!»
Хотел я снова показать полёт,
Спросил: «Ещё раз  третий Надо?, без помех?»
Но тренер твёрдо: «Хватит, ладно, вот
Всех обскакал —и чемпион отныне
Переходи на перекладину .Хитёр- бобер?!.
И знай: за хвастовство не сбавлю счёт —
Восемнадцать раз, и точка, не шучу.
Скажи лишь, сколько весишь?» — и вперёд
Смотрел он строго, будто на лету.
«Двадцать три кило», — сказал я, не тая,
А сам в душе гордился той высотой.
Ведь в этот миг, средь шума и огня,
Я был сильней, чем думал сам порой.
«Тридцать кило напарник, вес — пятьдесят три…
Перекладина в вышине, как приговор.
Я боялся допрыгнуть, сердце билось внутри,
Прошептал: „Позвольте с табурета взять упор…“
Тренер тихо кивнул: „Я подниму, не дрожи“.
Поднял, руку направил — я схватился, повис.
А в интернате и перекладины не было, скажи,
Где тренироваться? Мир был суров и пуст..
Тут к Богачёву тренер резко обернулся вдруг:
„Крепкий парень, ну-ка, обхвати его за бока!
Пусть не касается пола, пусть будет испуг —
Поглядим, каков хвастун, какова его рука!“
Богачёв стиснул талию мою , я повис, как снаряд,
И начал подтягиваться — раз, другой, и опять…
Счёт в голове смешался: я забыл про свой наряд,
Вместо восемнадцати — тридцать раз себя сумел поднять!
И вместе с пацаном. А тренер в шоке. Быть не может!
Катился с Богачева крупный пот,
Он бледен тих отпрянул и притих,
К Усанову шагнул и шепчет: „так что же…
ведь если  в первом классе он был бы так силён
— средь всех живых мы впредь и до сих пор
Мы все на костылях бы  так ходили,
Усанов пробормотал: „Ну да, ну да…“, и вдвоём
Они тихо исчезли, будто тень скользнула прочь.
А тренер, усмехнувшись, встал предо мной
Поставив руки в боки:
„Раз разбежались все, придётся мне тебе помочь.
Тридцать раз от пола, строго: на носках, до конца,
Руки гнуть и выпрямлять — никаких поблажек тут.
Сможешь?“ — „Да!“ — промямлил я, не пряча в груди огня.
„так и ещё позволь,- он мне сказал
 пока никто не видит, испытать твой труд решил я
На плечи к тебе сейчас я сяду…“ — „Но в Вас же семьдесят…“
„НЕТ! Восемьдесят пять!“ — поправил он.
„Ты будешь первым, знай, награда знай ждет тебя
СУМЕЕШЬ КОЛЬ ОТЖАТЬСЯ
Докажи, что ты не случай здесь, а Джеки Чан- стальной кулак!“
«Тебя в почётную я книгу  занесу, поверь,
коль С жимом в сто кило при весе в двадцать пять!
Ты мне докажешь, что в сердце у тебя стальная дверь,
Что страх и слабость можно просто растоптать. Да!!!?».
Я лёг, он сел, и я отжал свои все тридцать раз,
А он, качаясь, махал по сторонам руками в пустоте,
Пытался удержать сегодня шаткий свой баланс,
Сидел костлявой жопой на моей спине.
И всё кряхтел  не веря сам себе
«Ты принят!» — резко бросил он, суров и прям,
«И Завтра — самбо: разминка, шея, мостик, бег,
Потом бросок через бедро и первый бой,
И Болевой приём, и даже пусть ты и сильнее всех
Но боль в борьбе – для всех облом
----Достанется там и тебе».
==============
Пришёл в палату — тишина, как в мёртвом доме,
Все спят или притворяются во тьме ночной.
Едва дождался утра, дня, что ждал с тоской,
Чтоб снова в зал шагнуть, как в новый, дикий бой.
Бежали мы по кругу, вставали - мостик …вновь,
Качали шею, чтоб не подломилась всуе.
А после — поединки, схватка, жар и кровь,
И тренер пальцами показывал по кругу.
Мне выпал ведь противник — рослый,  злой,
И очень был тяжелый- как белуга
Как два меня и не босой,кривой!
Наш Тренер на пальцах показал, как брать на болевой.
Напарник первый взялся, пыхтел над он над моей рукой,
Старался разорвать замок, но тщетно, дорогой.
Он дёргал руки, тянул куда не  зря,
А тренер подошёл и усмехнулся
«Здоровяк, ты спору нет свали ,сменю кА я тебя
раз толку нет, напрасная игра…»
И сам сменил напарника — вступил  со мною в  бой.
Он показал приём, что раньше не давал,
Перехватил мой  локоть, и руки мне сложил он вдоль, в ряд.
Замок из пальцев разомкнулся сам, без лишних слов,
я просто и не понял…ведь он за локоть взял меня
как будто кончен бой…как друга
попросту , по братски , а сам напрягся залихватски
и вырвал руку из замка  так обманув меня

И начал выворачивать мне руку — на болевой захват.
Но мне не бЫло больно — ни жжения, ни стрел,
Как ни старался он стремясь мне сделать больно
Он вывернуть сустав ведь мой хотел
Какая подлая натура однако.
Он всё сильнее гнул, потел, хрипел, краснел,
И вдруг, не выдержав, и закричал: «А а а
И выскочил ведь  с поединка, держась и причитая  за бедро,
Свое, которое ему служило в поединке щитом
Когда он руку мне пытался надломить.
«Всё ! Уходи из секции моей!» — мне рявкнул тренер с силой
Толкнув меня ,
«Но Почему?» — его спросил так ничего и не поняв
«А Потому!» — и слова не добавил, суров и прям,
Как будто в груди его  перегорел фитиль.


А пятница уж шла к закату, и каждый к дому поспешил,
Кто мог — к родителям, в тепло, а я в постылую палату.
В субботу, пообедав, я в трамвай сел, как всегда,
Но места не нашлось — все заняты,
И тесно, шумно, людно.
Вошёл вдруг человек усталый, и в глазах — года,
И тихо попросил: «Уступите, мне ! я инвалид, мне  трудно».
Но парень здоровенный подружку тискал,
Не озираясь не глядя что вокруг,
Он Огрызнулся: «Я тоже инвалид, горячий, прости…
свою я  кралю сажаю на колени, мой лейтмотив
О право тут гляжу есть дети,
Боюсь, что я сорвусь и всем устрою неприличность».
Уж Второй раз просить не стал усталый инвалид
 Плечами лишь пожал и головой поник,
Но видно было: стоять как тяжело,
 земля уходит из-под ног его…весь как то сник
Я рядом встал, и вдруг я ощутил его невысказанный крик
и шаг лишь к парочке
я сделал.ШАГ- десятилетний мальчуган
ну что с того и парень уж сидел в натуре и огрызался –«тебе чего».
Сидел он нагло и поручень был под рукою
Вали отсюда, кому хочу, тому и уступлю, не лезь!»
«Конечно, — сказал я, — мне уступишь», — и в голосе — огонь,
Сам поражаясь своей наглости в тот миг,.
Все вдруг  в трамвае посмотрели — а что счас будет…вроде нам пора
А разом вышли все на остановке…и сценка с парнем ожила
А руки мои, что всегда терялись в карманах
Вдруг сжались в кулаки, и выперлись сквозь ткань
И видно проступила сила, да проступила сила, в такую рань (в 10 лет)
Кулаки мои выпирали, как два тяжёлых, упрямых штыка.
Я подошёл, схватил его кисть, не глядя на испуг,
Хоть рвался он, как зверь, что чует западню.
На поручень ладонь я положил, замкнув тем круг,
И локоть придавил — так крепко, насмерть, в сталь, в броню.
Он заорал, и звук пронзил весь уж пустой салон,
Водитель к нам шагнул на остановки, нахмурив лоб.
Увидел всё — и замер, поражённый
Он был ошеломлен ошеломлён- ведь как же так
Рука, как будто вросшая, прилипла к поручню,.
«Всё, товарищи, приехали!» — сказал он, голос твёрд,
«Трамвай идёт в парк — резать поручень
Девчонка парня первой растворилась в шуме дня,
Сбежала от позора, от стыда и от беды.
Водитель  ж мне сказал : «Проедешь с нами, парень, до конца,
Раз заварил такую кашу — будь готов. к ответу ты».
«Меня мама ждёт!» — я возразил, чуть дрогнув вдруг,
«Подождёт!» — он отрезал. «Натворил — теперь ответь.
Раз уж заварил, так расхлебывай, мой юный друг,
Не выйдет просто отвернуться и в тень уйти».
Пока трамвай летел по Литейному мосту,
Я к парню подсел тихо, глядя прямо
хочешь в глаз!?
«Это — минимум, что я тебе сегодня сделал в подарок
Ещё раз встречу грубость — пощады факт не будет
И пожалей свой глаз.
Запомни этот холод, эту сталь и этот стыд,
Пусть в сердце урок не забудешь вовек
Пусть каждый раз, когда старик о помощи кричит,
Ты вспомнишь этот поручень и свой позорный вид».
Трамвай шёл мимо Большого дома
И остановился Напротив ул Чайковского
А мой маршрут лежал к Фурманова, к родному дому.
Я знал: от остановки до дверей  квартиры, где живу,
знаком мне путь и скромная походка.
Заранее к водителю я подошёл,
Пока Нева внизу бурлила, споря с берегами.
«Простите, вас огорчу, — я тихо произнёс, —
Но дальше мне нельзя: спешить я должен к дому».
И я добавил тихо, глядя в сторону руля:
«И если станете вы спорить — то  ваши руки,
Смогут стать единым сплавом с рычагами,
Водитель промолчал. Ни слова. И тотчас дверь открыл.
И  вышел на своей я остановке, ушел в привычный мир.
И зашагал я к дому сквозь вечерний, тихий вечер
Оставив позади в трамвае парня .
И для него я стал кумир остался он ведь с кучей бед
И поручень приросший!. Ему я подарил! Поспешно!
Я был так мил !