Часть третья. Игра в правоту

# Роман «Нейролюбовь». Часть третья. Игра в правоту

**Сергей Бухдрукер**

## Глава 13. Как человек пытается обмануть искусственный интеллект

Всё началось с приглашения.

Его старший сын собирался отмечать день рождения. Впервые за долгое время за одним столом должны были встретиться почти все родственники, включая бывшую жену.

Он хотел, чтобы любимая женщина приехала вместе с ним.

— Мне важно, чтобы ты познакомилась со всеми, — сказал он.

Она задумалась.

— А твоя бывшая жена будет?

— Конечно. Это же мать моего сына.

— И как ты себе это представляешь?

— Нормально. Мы взрослые люди.

— Для тебя нормально. А я там никого не знаю.

— Познакомишься.

Она посмотрела на него.

— Ты даже не спросил, удобно ли мне.

Он вздохнул.

— Опять начинается.

— Что начинается?

— Любое моё предложение превращается в проблему.

Она хотела ответить, но промолчала.

На этот раз он заметил её молчание и почувствовал раздражение ещё сильнее.

— Хорошо, — сказал он. — Не хочешь — не приезжай.

— Я не говорила, что не хочу.

— Но ты уже нашла несколько причин отказаться.

— Я пытаюсь понять, как всё будет происходить.

Он пожал плечами.

Разговор закончился.

Вечером он открыл ChatGPT.

Несколько минут смотрел на экран.

Ему хотелось задать вопрос, который наконец объяснил бы её поведение.

Он написал:

«Я встречаюсь с женщиной, которую люблю. Стараюсь включить её в свою жизнь, знакомлю с близкими, приглашаю на семейные праздники. Но она постоянно находит причины отказаться. Может ли такое поведение означать, что она не заинтересована в серьёзных отношениях?»

Он перечитал сообщение.

Слово «постоянно» выглядело убедительно.

Хотя на самом деле она ещё ни разу не отказалась от встречи с его сыном.

Он знал это.

Но оставил слово.

Ответ нейросети появился быстро.

«Повторяющееся избегание знакомства с близкими людьми партнёра иногда может свидетельствовать о неготовности к более серьёзному этапу отношений. Однако причины могут быть различными: тревога, неуверенность, сложные семейные обстоятельства. Важно обсудить ситуацию напрямую».

Он выделил первую фразу.

Вот оно.

Неуверенность в серьёзности отношений.

Он давно подозревал именно это.

Потом написал:

«Как объяснить ей, что такое поведение меня обижает?»

Нейросеть предложила говорить о чувствах без обвинений.

Он выбрал несколько выражений и составил сообщение:

«Мне больно, что ты не готова стать частью моей семьи. Я хочу серьёзных отношений, а твои постоянные сомнения заставляют меня думать, что ты не разделяешь моих намерений».

Отправил.

Через несколько минут она позвонила.

— Что это за сообщение?

— Я объяснил свои чувства.

— Почему ты решил, что я не хочу быть частью твоей жизни?

— Потому что ты не хочешь ехать на день рождения.

— Я не сказала, что не поеду!

— Но ты начала возражать.

— Я спросила, как ты собираешься представить меня людям, среди которых будет твоя бывшая жена.

Он замолчал.

— И ещё, — продолжила она, — почему ты написал «постоянные сомнения»? Когда я постоянно сомневалась?

Он почувствовал, что разговор становится неприятным.

— Это не главное.

— Для меня главное. Ты приписываешь мне то, чего я не говорила.

Он посмотрел на экран.

Вопрос к нейросети всё ещё был открыт.

И вдруг увидел собственную хитрость.

Он не солгал напрямую.

Он просто выбрал такие слова, чтобы история приобрела нужный смысл.

«Постоянно находит причины».

«Не заинтересована».

«Не готова».

Три выражения, каждое из которых подталкивало к определённому выводу.

— Подожди, — сказал он. — Я сейчас перечитаю, что написал.

— Мне?

— Нет. Сначала нейросети.

Она удивилась.

Он прочитал свой вопрос вслух.

На другом конце повисла тишина.

— Ты действительно так меня описал? — спросила она.

— Да.

— Тогда я понимаю, почему тебе ответили именно так.

Он почувствовал стыд.

Не потому, что машина его разоблачила.

Она ничего не разоблачала.

Она просто работала с тем рассказом, который получила.

А он сам знал, где изменил смысл событий.

— Я сейчас исправлю вопрос, — сказал он.

— Исправляй. Только потом поговори со мной, а не с телефоном.

Она закончила разговор.

Он остался один.

Перед ним лежал инструмент, способный за несколько секунд составить убедительный ответ.

Но впервые его испугало не то, что нейросеть могла ошибиться.

Его испугало, насколько легко он сам сумел направить её к желаемому выводу.

## Глава 14. Правда, которую не хочется слышать

На следующее утро он написал новый вопрос.

«Я пригласил любимую женщину на день рождения сына. Там будет моя бывшая жена. Женщина не отказалась, но спросила, как я собираюсь её представить и насколько комфортной будет ситуация. Я воспринял её вопросы как нежелание участвовать в моей семейной жизни. Почему я так отреагировал?»

Он добавил ещё одну фразу:

«Раньше я уже переживал отношения, в которых чувствовал недостаток поддержки. Возможно, этот опыт влияет на мою реакцию».

Ответ получился длиннее прежнего.

Нейросеть предложила рассмотреть несколько возможных причин: страх отказа, ожидание безусловной поддержки, привычку воспринимать уточняющие вопросы как сопротивление.

Затем появился вопрос:

«Как вы планировали представить женщину родственникам и обсуждали ли это с ней заранее?»

Он остановился.

Не обсуждали.

Он хотел, чтобы она приехала.

Но не подумал, что именно произойдёт, когда она окажется среди людей, связанных с его прошлой семьёй.

Он представил большой праздничный стол.

Сын.

Родственники.

Бывшая жена.

И женщина, которую он любит.

Как он её представит?

«Моя знакомая»?

«Моя женщина»?

«Моя любимая»?

Для него ответ был очевиден.

Но он ни разу не спросил, какой ответ устроил бы её.

Он позвонил.

— Я хочу извиниться.

Она помолчала.

— За сообщение?

— И за него тоже. Я вчера написал нейросети так, будто ты постоянно отказываешься от моих предложений.

— Почему?

Он не стал искать оправданий.

— Потому что хотел услышать, что проблема в тебе.

Она ничего не сказала.

Он продолжил:

— Мне казалось, если кто-то подтвердит мою правоту, мне станет легче.

— Стало?

— На несколько минут.

— А потом?

— Потом ты позвонила.

Она тихо рассмеялась.

— Значит, я испортила тебе хороший ответ?

— Ты испортила мне удобную версию событий.

Она долго молчала.

Потом спросила:

— А ты действительно хочешь, чтобы я приехала?

— Конечно.

— Тогда давай поговорим о том, чего я боюсь.

Он приготовился слушать.

— Я не знаю твоих родственников. Не знаю, как они ко мне отнесутся. Не знаю, что думает твоя бывшая жена. И мне совсем не хочется оказаться на семейном празднике человеком, которому никто не объяснил, какое место он занимает.

Он вспомнил свой вопрос к нейросети.

«Почему она избегает знакомства?»

Теперь он слышал другое.

Она не избегала знакомства.

Она хотела понимать, куда её приглашают.

— Я представлю тебя как любимую женщину, — сказал он.

— Спасибо.

— И заранее поговорю с сыном.

— А с бывшей женой?

Он задумался.

— Если будет уместно, тоже. Но не стану устраивать из этого официальную церемонию.

— Вот теперь я понимаю.

Он почувствовал облегчение.

— Значит, поедешь?

— Да.

— Правда?

— Правда. Но у меня есть просьба.

— Какая?

— Не оставляй меня там одну среди незнакомых людей сразу после знакомства.

Он улыбнулся.

— Договорились.

После разговора он ещё долго смотрел на телефон.

Правда оказалась не особенно сложной.

Она не хотела отказываться.

Он не хотел давить.

Но каждый видел в поведении другого угрозу, которую принёс из собственного прошлого.

Вечером он снова открыл ChatGPT.

«Как понять, что я использую нейросеть для самооправдания, а не для решения проблемы?»

Среди предложенных способов было несколько простых: отделять факты от оценок, проверять собственные формулировки, искать обстоятельства, которые могут опровергнуть первоначальный вывод, и спрашивать себя, готов ли ты принять ответ, который тебе не понравится.

Он сохранил эти вопросы.

Но не стал считать, что теперь избавился от привычки защищать собственную правоту.

Потому что уже на следующий день обнаружил, что она умеет делать то же самое.

## Глава 15. Когда хочется получить не ответ, а подтверждение

Она вернулась с семейного праздника поздно вечером.

Встреча прошла лучше, чем она ожидала.

Сын мужчины встретил её доброжелательно. Родственники оказались приветливыми. Даже бывшая жена, которой она опасалась больше всего, спокойно поздоровалась и предложила сесть рядом с остальными гостями.

Но один эпизод испортил впечатление.

Во время застолья кто-то попросил вспомнить старые семейные поездки.

Мужчина начал рассказывать историю о том, как они когда-то всей семьёй заблудились по дороге на море.

Все смеялись.

Бывшая жена дополняла его рассказ.

Они вспоминали детали, которые знали только вдвоём.

Она сидела рядом и улыбалась.

Но внутри чувствовала себя лишней.

Позже, когда они остались одни, она сказала:

— Мне было неприятно.

— Что именно?

— Как вы вспоминали вашу семейную жизнь.

Он удивился.

— Но это была смешная история.

— Для вас — да.

— А для тебя?

— Я чувствовала себя чужой.

Он вздохнул.

— Ты же знала, что там будут люди из моего прошлого.

— Знала. Но не ожидала, что мне придётся сидеть и слушать, как вам было хорошо вместе.

Он посмотрел на неё.

— Ты хочешь, чтобы я вообще никогда не вспоминал прежнюю жизнь?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

Она не нашла ответа.

Он проводил её до дома.

Они попрощались без ссоры, но холодно.

Оставшись одна, она открыла ChatGPT.

«Мой мужчина пригласил меня на семейный праздник, где была его бывшая жена. Во время застолья они вместе вспоминали счастливые моменты прошлого, а я чувствовала себя лишней. Нормально ли, что мне было неприятно?»

Ответ был сочувственным.

Нейросеть отметила, что чувство исключённости в такой ситуации понятно, и предложила обсудить с партнёром способы включать друг друга в общение.

Она перечитала.

Ей стало легче.

Потом написала:

«Не является ли такое поведение мужчины проявлением неуважения ко мне?»

Ответ допускал, что при определённых обстоятельствах оно могло восприниматься как невнимательность, но предлагал учитывать намерения мужчины и общую атмосферу встречи.

Она задержалась на слове «невнимательность».

Вот оно.

Он был невнимателен.

Она сделала снимок экрана.

Хотела отправить ему.

Но потом вспомнила его признание:

«Я хотел услышать, что проблема в тебе».

Она посмотрела на собственный вопрос.

«Не является ли такое поведение проявлением неуважения?»

Разве она не пыталась получить подтверждение того же самого?

Она закрыла приложение.

Прошлась по комнате.

Потом вернулась и написала:

«Уточнение: мужчина заранее представил меня всем как любимую женщину, не оставлял одну, часто обращался ко мне во время разговора. Воспоминания о поездке возникли по просьбе родственника и продолжались несколько минут. Я всё равно почувствовала себя лишней. Что ещё может объяснять мою реакцию?»

Ответ изменился.

Теперь среди возможных причин появилась ревность к общему прошлому, которого у неё не было, тревога из-за сравнения с бывшей супругой и желание занять особое место в новой семье.

Она задумалась.

Было неприятно признавать, что мужчина мог не совершить ничего дурного.

Возможно, её боль возникла не из-за его поведения.

Или не только из-за него.

Она вспомнила собственную прежнюю семью.

Как они с бывшим мужем иногда вспоминали смешные истории при сыне.

Как эти воспоминания помогали мальчику чувствовать, что его прошлое не исчезло после развода родителей.

Тогда она не считала подобные разговоры предательством новых отношений.

Но сегодня, оказавшись по другую сторону стола, почувствовала совсем иначе.

Она позвонила мужчине.

— Я хочу поговорить о празднике.

Он насторожился.

— Опять?

— Нет. На этот раз немного по-другому.

Она рассказала, что чувствовала, когда они вспоминали поездку.

Не стала обвинять его.

Не сказала, что он обязан был молчать о прошлом.

Просто объяснила, как одиноко ей стало среди чужих воспоминаний.

Он слушал.

Потом сказал:

— Я даже не заметил, что тебе было тяжело.

— Я знаю.

— Почему ты не сказала тогда?

— Потому что сама не понимала, на что обижаюсь.

Он помолчал.

— В следующий раз скажи. Я бы хотя бы взял тебя за руку.

Она улыбнулась.

— Иногда этого действительно достаточно.

Они договорились встретиться завтра.

Но вечером она снова открыла сохранённый разговор с нейросетью.

Два её вопроса всё ещё находились рядом.

В первом она искала подтверждение своей обиды.

Во втором пыталась разобраться в её причине.

Оба ответа выглядели разумно.

И именно это настораживало.

## Глава 16. Ошибка неполных данных

Через несколько дней возникла ситуация, которая оказалась гораздо серьёзнее прежних недоразумений.

Он должен был забрать её с работы.

Они договорились встретиться в семь вечера у главного входа.

Она задержалась.

Сначала на десять минут.

Потом на двадцать.

Он написал сообщение.

Ответа не было.

Позвонил.

Телефон оказался недоступен.

В семь сорок он начал злиться.

В восемь решил, что ждать больше не будет.

Перед отъездом написал:

«Я уехал. Считаю, что так поступать нельзя».

Она ответила почти через час.

«Почему ты уехал? Я рассчитывала на тебя».

Он почувствовал, как вспыхивает раздражение.

«Ты не отвечала на звонки и не предупредила».

Она написала:

«Я не могла».

Он посмотрел на экран.

Два слова.

Ни объяснения.

Ни извинения.

Он открыл ChatGPT.

«Мы договорились, что я заберу женщину с работы в семь. Она задержалась больше чем на час, не отвечала на звонки и не предупредила. Я уехал. Теперь она обвиняет меня в том, что я её оставил. Кто поступил неправильно?»

Ответ предлагал учитывать обстоятельства задержки, но отмечал, что отсутствие предупреждения могло создать неудобства и что обеим сторонам важно обсуждать ожидания.

Он перечитал.

Ему хотелось, чтобы ответ был жёстче.

Он написал:

«Разве человек не обязан предупреждать, если нарушает договорённость?»

Нейросеть согласилась, что предупреждать желательно, если есть возможность.

Он выделил эту фразу.

И отправил ей.

Ответ пришёл почти сразу:

«Я была в больнице».

Он застыл.

«Что случилось?»

Она не отвечала.

Он позвонил.

На этот раз она взяла трубку.

Голос был усталым.

— Что произошло?

— У сотрудницы на работе стало плохо. Мы вызвали скорую. Я поехала с ней, потому что рядом никого не было.

— Почему ты не сказала?

— Телефон разрядился. Зарядку я оставила в кабинете. Когда добралась до больницы, было уже не до этого.

Он почувствовал, как внутри всё похолодело.

— С ней всё в порядке?

— Сейчас лучше. Её родственники приехали.

— А ты?

— Я просто устала.

Он закрыл глаза.

В его вопросе нейросети было всё, что подтверждало его обиду.

Время встречи.

Опоздание.

Недоступный телефон.

Нарушенная договорённость.

Не было только одного обстоятельства.

Самого важного.

Он не знал его.

Но всё равно попросил оценить ситуацию.

— Прости меня, — сказал он.

Она молчала.

— Я должен был сначала выяснить, что случилось.

— Да.

— Я приеду?

— Не надо. Я уже дома.

Он почувствовал, что она плачет.

— Послушай...

— Давай завтра, — тихо сказала она.

Связь прервалась.

Он остался сидеть с телефоном в руке.

Потом снова открыл ChatGPT.

Добавил сведения о больнице, скорой помощи, разрядившемся телефоне.

Ответ изменился.

Теперь нейросеть отмечала, что чрезвычайная ситуация могла объективно помешать предупреждению, а вывод о неуважении был преждевременным.

Он смотрел на экран.

Ещё час назад ему казалось, что он располагает всеми необходимыми фактами.

Теперь выяснилось, что самого важного факта у него не было.

Он написал:

«Как мне следовало поступить, если человек не выходит на связь, а я не знаю причины?»

Среди предложений было простое: прежде чем делать вывод о намеренном нарушении договорённости, по возможности проверить, всё ли в порядке с человеком, и отделить собственное беспокойство от обвинения.

Он отложил телефон.

Ему не нужен был ещё один ответ.

Он уже знал, что завтра должен сделать.

Но впервые за всё время работы с нейросетью почувствовал настоящую тревогу.

Не перед машиной.

Перед собственной уверенностью.

Потому что неполные данные опасны не только тогда, когда человек сознательно скрывает правду.

Иногда он просто не знает её.

И всё равно принимает решение.

## Глава 17. Почему один и тот же поступок выглядит по-разному

На следующий день он приехал к ней с утра.

Без цветов.

Без подарков.

Без заранее подготовленной речи.

Она открыла дверь и молча пропустила его в квартиру.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально.

Он сел.

Она поставила чайник.

Некоторое время они молчали.

Потом он сказал:

— Я вчера поступил плохо.

Она повернулась.

— Ты уехал, потому что не знал, что случилось.

— Да. Но я не просто уехал. Я решил, что ты меня не уважаешь.

— А я решила, что ты меня бросил, когда был нужен.

Он кивнул.

— Получается, мы оба сделали выводы, не зная всей истории.

Она поставила перед ним чашку.

— Только мне от этого не легче.

Он посмотрел на неё.

— Понимаю.

— Нет, — сказала она. — Пока не понимаешь.

Он хотел возразить, но остановился.

— Тогда расскажи.

Она села напротив.

— Когда сотруднице стало плохо, я очень испугалась. Мы вызвали скорую, я поехала с ней. В больнице пришлось ждать. Я переживала, что ты стоишь возле работы, но телефон разрядился. Когда наконец смогла написать, я думала, что ты спросишь, всё ли со мной в порядке.

Она замолчала.

— А ты написал, что так поступать нельзя.

Он опустил глаза.

— Да.

— И я почувствовала себя виноватой за то, что помогала человеку.

— Я не хотел, чтобы ты так почувствовала.

— Но я почувствовала.

Он медленно кивнул.

— Мне жаль.

Она посмотрела в окно.

— Знаешь, что самое обидное? Если бы ты задержался и не отвечал, я бы тоже могла рассердиться.

Он удивился.

— Правда?

— Конечно. Я бы волновалась. А потом, возможно, решила бы, что ты обо мне забыл.

Он задумался.

— Но если бы узнала, что я помогал человеку?

— Мне стало бы стыдно за собственные мысли.

Он вздохнул.

— Значит, мы похожи больше, чем нам хотелось бы.

Она слабо улыбнулась.

Они долго разговаривали.

На этот раз не пытались сразу найти решение.

Он рассказывал, как стоял возле её работы, смотрел на часы и постепенно превращал беспокойство в раздражение.

Она — как сидела в больничном коридоре, переживала за сотрудницу и одновременно думала, что он ждёт её у входа.

Один и тот же вечер.

Две разные истории.

И в каждой был человек, который чувствовал себя оставленным.

— Давай кое-что проверим, — предложил он.

Она насторожилась.

— Опять нейросеть?

— Да. Но не для того, чтобы решить, кто прав.

— А зачем?

— Хочу понять, как одно событие могло выглядеть настолько по-разному.

Она согласилась.

Они составили общий рассказ.

На этот раз включили все известные обстоятельства.

Время встречи.

Опоздание.

Скорую помощь.

Разрядившийся телефон.

Его ожидание.

Её страх.

Его отъезд.

Её обиду.

Затем попросили нейросеть описать ситуацию с двух точек зрения, отдельно указав, какие факты были известны каждому человеку в момент принятия решения.

Ответ оказался неожиданно полезным.

Для него вечер выглядел так: женщина не пришла, не предупредила и не отвечала.

Для неё: случилась чрезвычайная ситуация, она пыталась помочь человеку и не имела возможности связаться с любимым.

Каждый действовал на основании своей неполной картины.

Но затем оба сделали ещё один шаг.

Превратили неизвестное в обвинение.

Он решил, что она проявила неуважение.

Она решила, что он сознательно оставил её без поддержки.

Ни один из этих выводов не следовал неизбежно из известных фактов.

— Вот это важно, — сказал он.

— Что именно?

— Мы не просто по-разному видели событие. Мы каждый придумали причину поступка другого.

Она перечитала ответ.

— А потом обиделись на придуманную причину.

Он кивнул.

— Получается, нужно научиться отличать то, что произошло, от того, что мы об этом подумали.

Она задумалась.

— Но ведь чувства от этого не исчезают.

— Конечно.

— Мне всё равно было больно.

— И мне было неприятно ждать.

Она посмотрела на него.

— Тогда что меняется?

Он некоторое время молчал.

— Наверное, то, что мы делаем после появления чувства.

Она улыбнулась.

— Это уже похоже на ответ.

Он закрыл приложение.

— Но я хочу предложить ещё одну вещь.

— Какую?

— Давай не будем использовать нейросеть, чтобы доказывать друг другу правоту.

— Мы ведь уже договаривались.

— Да. И всё равно нарушили.

Она кивнула.

— Тогда, может быть, нам нужны не только договорённости.

— А что ещё?

— Привычки. Такие, которые помогают действовать правильно даже тогда, когда мы злимся.

Он задумался.

Это была новая мысль.

До сих пор они пытались разобраться в каждом отдельном конфликте.

Но теперь начинали понимать, что одних разговоров недостаточно.

Нужно менять поведение.

Не только после ссоры.

А каждый день.

Они решили попробовать.

Первое правило было простым: если что-то непонятно, сначала выяснить обстоятельства, а потом делать выводы.

Второе: говорить о собственных чувствах, не приписывая другому человеку намерений, которых он не высказывал.

Третье: если разговор становится слишком тяжёлым, сделать паузу, но обязательно вернуться к нему.

Они записали эти правила.

Потом он посмотрел на неё.

— А если опять забудем?

Она улыбнулась.

— Тогда напомним друг другу.

Он взял её за руку.

— Знаешь, я начинаю понимать одну вещь.

— Какую?

— Мы всё время спрашивали, почему отношения становятся плохими.

— А теперь?

— Теперь пора выяснить, как сделать их хотя бы нормальными.

Она рассмеялась.

— Великолепная цель для двух влюблённых людей.

— Для начала — вполне достойная.

Она прижалась к нему.

И впервые за долгое время им не хотелось немедленно искать новый ответ.

Потому что у них появилась работа, которую никакая нейросеть не могла выполнить вместо них.

Им предстояло изменить собственные привычки.

И проверить, смогут ли они создавать отношения, в которых другому человеку становится лучше.

**Продолжение — часть четвёртая. Переход от несносных отношений к сносным.**