Янума

Эта история произошла в небольшой деревеньке над рекой Ганг, которую сама природа вырезала из известняка, камней и глины. Она бросила туда, словно семена, человеков с животными, и они взросли, укрепились и начали жительствовать, смотря на зеленовато-нефритовое течение реки.

Почти все жители тех мест держат в своих хозяйствах коров и пчёл. Коровы здесь небольшие, на тонких ножках, но проворные: хорошо прыгают по камням и легко вытягивают копыта из вязкого ила.

Все хижины в деревне сделаны из камней, глины и соломы. Коровы живут в полупещерах, кои люди укрепляют жердями, переплетают соломой с глиной и коровьим помётом. Крышу закидывают пальмовыми листьями и поперечными палками. Это не спасает от дождя: струйки то тут, то там просачиваются на коровьи спины. Сезон дождей подходил к концу, и голову из хлева тянула корова с обломленным рогом. Её звали Янума. Она вытягивала свою голову из узкого окошка наружу и ловила первые солнечные лучи сквозь густые облака.

Внизу гудел никогда не замолкающий Ганг, с того берега доносились мантры из местного ашрама, а над самой её головой в большом глиняном горшке гудели пчёлы.

— Пахнет варёным рисом с кардамоном, — глубоко вздохнув, сказала корова.

— Да ну нет, пахнет мёдом, разве ты не чуешь? — произнес жужжащий высокий голос. — На той стороне моют глиняные горшки после мёда, и Ганг принёс этот запах нам.

— Это ты, Королева?

— Да, не одну тебя дожди заставляют сидеть взаперти, — ответила пчелиная предводительница. У её ног ползали несколько слуг, растирали ей ножки, наливали ей в чашу маточное молочко, и она пила его, сладко потягиваясь.

— Вот скажи мне, соседка, — начала Янума, — мы, можно сказать, живём в одном доме. Я даю молоко, под твоей указкой пчёлы приносят с гор пыльцу и нектар и делают мёд. Ты трудишься, и я. У тебя есть слуги — у меня нет. Почему ты предводительница своего племени, а я нет? Как стать такой, как ты?

Королева засмеялась.

— Такой не становятся по желанию. Сначала ты должна стать матерью своего народа. Тогда, когда придёт время, он сам полетит за тобой.

В ухо Януме влетела назойливая мошка. Корова отчаянно затрясла головой, пытаясь вытряхнуть её, и расслышала лишь последние слова Королевы:

— ...народ сам полетит за тобой.

Королева всё вещала:

— За сезон дождей я родила себе смену — вон она, новая королева, вытягивает свои усики из маточника. Это теперь её место — её владения и дом. Завтра, когда солнце пригреет глиняный бок кувшина, я улечу на новое место с моей верной свитой. Понимаешь?

— Да, как это прекрасно! — замахала хвостом корова. — Так и я ведь родила тёлушку, и она может заменить меня!

— Ну, мне пора, — сказала Королева. — Завтра мы улетим.

Пчёлы вернулись в свой глиняный дом, а Янума тихо промычала:

— Тогда и я полечу.

На следующее утро, только лишь первые лучи солнца почесали сонный бок глиняного горшка, как тут же пчёлы-соглядатаи выпорхнули и растворились в молочном тумане. Янума далеко вытягивала свою шею, переступала с ноги на ногу, лизала опускающийся с гор простоквашный туман, будто стараясь помочь солнцу поскорее прогнать его из деревни.

Молодые и старые коровы нервно стояли в загонах, помахивали хвостами, отгоняя агрессивную мошкару. Будто мошки и впрямь чувствовали, что через некоторое время коровы на воле зайдут по грудь в воду, будут лакомиться калми-шак и удача уже будет на их стороне.

Босые ноги старика наступали на всё ещё холодные и сырые камни. Он направлялся в хлев к своим коровам. Сам он тощий, как стебель баньяна, обтянутый кожей цвета ядрёно заваренного чая. Глаза его, когда-то чёрные, теперь напоминали более вынутую из реки гальку, но всё ещё такие же острые и завсегда готовые обскакать молодой глаз.

— Чала, Гаури, Янума... Эй, дочки! Земля ждёт! — протянул он гортанно и отворил двери в хлев. Первой выбежала на волю Янума. Дед помахал посохом, и другие коровы с телятами, жмурясь, стали выходить на свет.

Старик, проводив стадо по узкой тропе, сел на широкий камень, положил свой посох промеж своих костлявых коленей, из складок дхоти достал пан, аккуратно завернул в лист бетеля, подкинув щепотку сушёного табака. Отправил всё это в рот. Закрыл глаза и зажмурился старым котом.

За его спиной бородой повисли пчёлы на глиняном горшке, а затем, будто смело их огненной метлой, взмыли чернью в небо. Они сделали несколько кругов над деревней, над родным хлевом.

Янума с открытым ртом смотрела на пчёл. Когда они пролетали над ней, сквозь жужжание и гул она услышала слова Королевы: «Мы улетаем! Да хранит тебя солнце!» Рой сделал ещё один круг и грациозно взмыл в облака.

— Други мои! Я ваша предводительница! — закричала корова. — Следуйте за мной! Пчёлы улетели. Время и нам искать новые поля, новые травы для пропитания. За мной, мои бесстрашные воины!

И Янума, разбежавшись, что было сил прыгнула с обрыва. Она цеплялась копытами за свежий воздух свободы, но сила Ганга притянула её к своему лону, и она шлёпнулась в воду.

Отудивления старик поперхнулся бетелем, и красный перцовый сок стёк с уголка его рта. Подбежали и коровы с телятами к краю обрыва.

— Что же вы-ыыыы? — мычала корова, барахтающаяся в холодной воде Ганга. — Не повинуетесь своей предводительнице?

— Ты же не Королева, — кричали они ей с берега, махая хвостами.

— Так и вы-ыыыы не пчё... — только и успела выдернуть из своей души она, и Ганг накрыл её печаль своим покрывалом цвета павлиньего пера.