Астралий. Глава девятая

               
                9

 

Наконец, разрываясь между профессиональной этикой, служебным долгом и личными предпочтениями, Инга отправила на Землю следующее, насколько представлялось возможным сухое и сжатое, сообщение:

 

«ДМНН И. Павлова руководителю НИИ межвидовой нейробиологии имени К. Браунса П.Г. Гурами. Первичный отчёт по спец.заданию на научной станции «Эликатрум».

1. Психологическая атмосфера среди экипажа по состоянию на момент прибытия удовлетворительная. Отмечается напряжённость между некоторыми из членов команды, которая, однако остаётся в пределах нормы для индивидуумов, находящихся длительное время в замкнутом пространстве.

2. Социальная среда по предварительным наблюдениям опасности не представляет.

3. Отношение к новоприбывшему специалисту колеблется у разных сотрудников от терпимого до располагающему к приватному общению.

4. Установление социальных связей с экипажем проходит в штатном режиме. По состоянию на текущий момент налажено контактов в районе 50 процентов от числа имеющихся сотрудников. В том числе с представителем инопланетной расы.

5. Выявление причин отклонения от установленной нормы по шкале Браунса в докладах командира и главного врача экспедиции результатов пока не принесло по причине уклонения от индивидуальной беседы каждого из названных специалистов. Однако, это небольшое препятствие не оказывает критичного воздействия на течение настоящего расследования.

6. Намерена продолжать налаживать контакты с остальными членами команды. В прерогативе: беседа с доктором П. Портесом в целях установления причин написания им нестандартных последних докладов. А также дальнейшее изучение психологических портретов других участников экспедиции для налаживания более тесных контактов с каждым в целях получения полной картины происходящего на станции.»

 

Разобравшись с главной для неё на данном этапе расследования проблемой, девушка облегчённо выдохнула и расслабилась. Ей удалось выиграть ещё немного времени до того, как она…  что? Как она что сделает… «сдаст» на откуп специалистам совершенно иной области исследований всю команду и себя в том числе «со всеми потрохами». Или предпримет что-то другое. То, чего за всю историю космических исследований не происходило… С другой стороны, и ничего подобного из творящегося на Эликатруме тоже никогда не случалось.

За неделю пребывания на станции, Инге удалось не без некоторой доли сложности – с их стороны – и упорства, и неких ухищрений – с её – пообщаться с Пратом Портесом и Сугудабом Киото.

В кабинет доктора Портеса, якобы случайно подвернувшая лодыжку, девушка заглянула – точнее приковыляла, охая и мнимо припадая на одну ногу – ближе к окончанию его рабочей смены. Дававший, как и все врачи, клятву Гиппократа, главврач не счёл возможным отказать Инге в помощи. И, тяжко вздыхая и чертыхаясь про себя, пригласил нейробиолога в процедурную. Пока Портес осматривал «пострадавшую», девушка (не переставая жалобно постанывать, чтобы сильнее расположить к себе доктора и постараться вызвать на откровенность) внимательно наблюдала за его действиями и мимикой. Насколько спокойно Прат держится, насколько уверенны, или напротив, тревожны его движения – во всём облике Портеса сквозило плохо скрываемое раздражение: было видно, что он торопится поскорее закончить с неожиданным пациентом. Однако, мужчина по части оказания медицинской помощи не позволил себе спешить. Ловко наложив тугую повязку на лодыжку Инги, врач выпрямился на стуле и обстоятельно начал давать девушке профессиональные рекомендации.

Сделав определённые выводы и выбрав направление разговора, Инга пошла в решительное наступление:

- Спасибо, доктор, - психологиня улыбнулась самой располагающей улыбкой, - я так Вам благодарна.

- Не стоит. – Несколько смущённо пробормотал мужчина. – Я ничего особенно не сделал.

- Ах, ну что Вы! – Инга сложила руки в молитвенном жесте. – Вы совершенно не обязаны оставаться после работы для оказания врачебной помощи… я бы могла и завтра прийти… наверное.

- Нет. – Портес вскинул на девушку взгляд. – Обязан. Это мой профессиональный долг.

- А… на оказание помощи… визитерам этот долг также распространяется?

 

Повисло тягостное молчание. Инга почувствовала, что попала прямо в цель. После её слов главврач дёрнулся, словно от удара, нервно сглотнул и… вдруг начал изливать девушке душу. Создавалось впечатление, что эта её фраза сорвала печать молчания с уст, так долго хранившего свою тайну и не имевшего возможности… а может быть, желания ни с кем до этой поры поделиться, доктора.

 

С Сугудабом Киото пришлось немного труднее. Инга подловила техника, идущего на смену рано утром в одном из ответвлении коридора, ведущего в нижний отсек. Где существовала минимальная вероятность, что их кто-то потревожит. Играя «кокетку», нейробиолог взяла мужчину за обшлаг комбинезона и, нарушая все дозволенные границы, которые как она прекрасна знала, для представителей его расы определены довольно жёстко, и Киото вряд ли позволит перейти определённую черту, приблизилась чуть ни вплотную. Покачивая бёдрами и жарко дыша мужчине в лицо, Инга с придыханием проворковала:

- Кажется… Су-гудаб?

Киото удивлённо заморгал и попытался насколько возможно отстраниться от странной незнакомки, которая… он ведь что-такое слышал… кажется недавно прибыла на станцию. Хотя… должен ведь был нейробиолог. Мужчина… Встречать лично новенького ему ещё не приходилось. Да, это определённо новый член экспедиции. Или… неужели чей-то визитёр вышел из каюты? Нет, такого просто представить невозможно! Продолжая пребывать в замешательстве, техник согласно кивнул.

- Вот и славно, - снова замурлыкала девушка, - приятно познакомиться. А я Инга Павлова.

И она протянула мужчине ладонь. Как она и ожидала, Сугудаб не принял её руки и попятился. И тогда Инга сделала неожиданный выпад:

- Охо-хо, какие мы недотроги. Небось, с другими-то не столь фамильярны?

По выражению изумления и ужаса, промелькнувшему в этот момент на лице первого техника, психолог получила практически полное представление и о самом Киото, и о том, что он, действительно, скрывает…



Продолжение на днях...