Последняя бензоколонка. Начало. Часть 1

Как ответственный сотрудник, Ниш Андерс и на это раз пришёл в контору без опозданий. Черноволосый, с короткой тёмной бородой, в аккуратно застёгнутой куртке, он едва кивнул сторожу, прошёл в раздевалку и беззвучно закрыл за собой дверь – тихо и спокойно. Все ценили это, а хозяин конторы особенно, – Ниш ни при каких обстоятельствах не перечил. Ни даже когда задерживали зарплату, ни когда перекладывали на него чужую работу, ни когда заставляли молчать и принимать чужой тон так, будто это не унижение, а порядок вещей.

Так Ниша научили с детства: не спорь, не высовывайся, терпи, будь удобным. В обычном мире он жил почти как невидимый человек: сдержанный, сухой, вежливо-бесцветный. На улице никто не мог бы догадаться, что по ночам он уходит туда, откуда редко кто возвращается.

В раздевалке Ниш переоделся в синий комбинезон, пахнувший пылью, керосином и немного серой. После открыл тяжёлую дверь в подсобку, вошёл в маленькую комнатку и спустился по кованным скобам в десятиметровый колодец. Начал идти.

Семьсот метров под уклон по подземному тоннелю – оказывается, столько следовало пройти, чтобы с человека слетела привычная оболочка. Вначале Ниш шёл ровно, но с опущенными плечами. Потом его шаги стали жёстче. На половине пути Ниш уже иначе ставил ногу. На последней сотне метров в нём будто сломался внутренний замок. Сдержанность исчезла, как выброшенная тряпка, и вместо неё поднялась решимость, почти безудержная, опасная даже для него самого. Спина выпрямилась. Он больше не выглядел человеком, просящим разрешения жить.

Когда коридор закончился, перед Нишем раскрылся Зыбкий мир.

Тут не росли ни деревья, ни травы, не обитало зверьё. Только холмы, камни и пустота, раскинутая до самого горизонта. Некоторые камни проминались под ногами, словно подсохшее тесто. Небо над головой не лежало ровным куполом – оно вращалось. Вихрь из облаков притягивал взгляд и к себе, и к светлому разрыву в самой его середине.

Ниш всегда чувствовал в этом подземелье одно и то же: облегчение. Здесь не требовалось быть мягким, прятать злость под покорностью или подстраиваться под чьё-то настроение. В Зыбком мире Ниш делался собранным, резким, настоящим.

Посреди этой пустоты зияла пропасть. У самого её обрыва стояла бензоколонка – нелепая, будто выдернутая из жизни, что царила наверху, и забытая здесь в пространстве между мирами. К ней тянулась очередь из полупрозрачных человеческих душ. Они держались беззвучно в ожидании своей участи.

Чуть поодаль стояли весы с двумя чашами. Возле них дежурили двое: Вельзевул, тяжёлый и мрачный, и Нимб, светлый, словно высеченный из белого мрамора. Они высыпали на разные чаши добрые и злые дела очередной души, и весы беспристрастно склонялись то в одну сторону, то в другую.

Ниш подошёл к бензоколонке. Сменщик молча уступил ему место и даже не взглянул на него. Здесь никто не болтал лишнего. Здесь любая ошибка могла стоить слишком дорого.

Первая душа в очереди оказалась стариком с болезненными артритными руками и виноватым лицом. Вельзевул опрокинул на одну чашу шуршащую горку его тёмных поступков, Нимб – на другую светлую. Весы дрогнули, качнулись и остановились.

Перед бензоколонкой возникла прозрачная капсула. Старик лёг в неё. Ниш ещё раз посмотрел на стрелку весов, чтобы убедиться, что не ошибается, взял нужный пистолет и заправил прозрачную капсулу реактивным керосином. Капсула мягко дрогнула, поднялась над пропастью и исчезла в разрыве вихря. Она полетела в сторону Кущей.

Следующая душа испытание весами не прошла. Ниш заправил её капсулу газомоторным топливом, и она отправилась на дно пропасти – в самый Тартар.

Работа шла размеренно и монотонно, пока в самом конце смены к бензоколонке не подвели душу молодого мужчины. Вельзевул высыпал на чашу его злые дела, Нимб – добрые. Весы дрогнули и замерли идеально ровно.

Ниш посмотрел на стрелку и нахмурился. Ровный вес всегда раздражал всю отлаженную Систему, а его – особенно. Такие души отправляли обратно на землю. Они ещё не сделали выбор окончательно, и мир наверху получал их снова, со всеми прежними привычками.
— А тебя мы возвращаем, — сухо сказал Ниш и указал на появившуюся капсулу.

Душа не шевельнулась. Только её пальцы, полупрозрачные и дрожащие, вцепились в край капсулы.
– Не хочу, – прошептал мужчина тонким, почти детским голосом. – Я не хочу туда возвращаться.

Ниш отрицательно покачал головой. По инструкции он не должен слушать души. Инструкции вообще не предполагали жалости. Но когда душа молодого мужчины вдруг подняла лицо, и в её глазах мелькнуло знакомое выражение, Ниш, словно в зеркале, увидел себя после долгих разговоров с хозяином конторы, с родителями, с женой, с детьми, соседями… После очередного «будь благодарен, что тебя терпят», после всех унизительных уроков покладистости. Вот и этот человек не захотел возвращаться, потому что там его снова заставят быть удобным, заставят прожить не свою жизнь.

Ниш почувствовал, как внутри него поднимается опасная и холодная ясность. Он взялся за пистолет с девяносто вторым для возврата. Вельзевул уже смотрел на него пристально. Нимб молчал, но в его молчании сквозило предупреждение.

– Полезай внутрь, говорят тебе. Спорить здесь бессмысленно, – вновь обратился он к молодому мужчине.

Душа нехотя забралась в капсулу.
– Пожалуйста, – выдохнула она.

Ниш поднёс пистолет к капсуле, затем посмотрел на наручные часы, и впервые за долгое время услышал в себе не чужой голос воспитания, а свой собственный, лишённый привычного страха, и говоривший ему как следует поступить.

Здесь, у пропасти, где небо вращалось над головой, а чужие дела раскладывались по весам, он внезапно понял, что его мягкость вовсе не доброта, а маска. А под ней всё это время жил человек, умеющий не только подчиняться, но и решать.

Ниш ещё раз взглянул на часы – секундная стрелка приблизилась к числу двенадцать и миновала его. Он быстро повесил пистолет с девяносто вторым обратно на колонку, схватил пистолет с авиационным керосином, вставил его в капсулу и нажал рычаг. Прошептал что-то себе под нос. Через несколько мгновений капсула вздрогнула и поднялась неуверенно, будто тоже сомневалась в своём пути.
– Ну что же ты? Лети, – крикнул во всю мощь Ниш, и прозрачная посудина ушла вверх, в светлый разрыв вихря.

Вельзевул тихо усмехнулся:
– Ты же знаешь, что бывает за подобные ошибки? Тем более, намеренные?

– Знаю, – ответил Ниш. – Но тут у тебя ничего не выйдет. По договору я отвечаю только за ошибки, сделанные в рабочие время. А капсула улетела уже после того, как оно закончилось.

– Думаешь, это всё равно сойдёт тебе с рук?

Ниш пожал плечами. Пришёл его сменщик, и он уступил ему место возле бензоколонки. По обычаю они безмолвно поменялись, и Ниш вернулся на землю тем же путём: по каменистой дороге, через коридор, через колодец. В реальный мир он поднялся уже другим.

В раздевалке он переоделся, вымыл руки и долго смотрел на своё отражение в заляпанном стекле. Затем вышел в коридор конторы и столкнулся с хозяином. Тот попросил его о новых неоплачиваемых переработках. Ниш выслушал его спокойно и ошарашил ответом:
– Я больше не полезу в колодец. И вообще я ухожу. За расчётом зайду после обеда.

Хозяин замолчал, будто не сразу понял, что ему ответил этот тихоня.

Ниш положил ключи от шкафчика на стол сторожу, вышел из полутёмной, пропахшей керосином конторы на свежий воздух и зажмурился от белого света.