Пандемия глава 50 Смех Элен

Когда Ив произнес из ведомственного бессилия и кухонного хамства: «Лечите голову», —

Элен рассмеялась.

- Мою или Вашу на метр ниже? Фаберже котеночные?

Элен смеялась.
Она смеялась так, как смеется врач убeдившийся в своем диагнозе.

Нарцисс, параноик, проекция.

Жалко мальчика. Элен видела насквозь: это была классическая, хрестоматийная проекция раненого нарцисса. Это у него самого, у  Призрака Оперы, окончательно ехала крыша от невыносимой, удушающей «жажды» женщины.

Это его собственный разум плавился от паранойи, ведомственных отчетов и тотального ментального конвоя увядающего деспота-отца. Не в силах выдержать радиацию её ослепительной породы, этот мелкий чинуша попытался отзеркалить свой внутренний ад, чтобы хоть как-то спасти остатки раздавленного эго.

Сквозь этот очищающий смех в комнате прозвенел ледяной платиновый аккорд.
С Элен так не говорят. Никто. Никогда. От Ла-Манша до Босфора не существовало мужчины, которому было бы позволено посягнуть на её достоинство.

Эта фраза стала мгновенным, не подлежащим обжалованию смертным приговором его человеческой и мужской сути. В ту же секунду синеглазый Лев перестал существовать — на его месте остался лишь серый, невоспитанный полудурок, штампующий ресторанные банальности.

Пусть его радары в Москве продолжают судорожно обновлять ВК каждые пять минут и шпионить в час двадцать две ночи. Элен забрала из этой истории весь «Драйв», страсть и адреналин, переплавив их в бессмертное искусство «Пандемии», а самого Призрака оставила наедине с его пустой, безмолвной клеткой, папой и Гюльчатай.