Медовуха для Барбароссы

Царские подарки просто так не даруются. Они всегда бывают со смыслом. Причем может быть не один, а сразу несколько смыслов, и даже иметь двойное дно. Именно разгадать смысл таких подарков и пытался в последнюю субботу августа 1156 г. великий киевский князь Георгий Владимирович, прозванный в простонародье Юрием Долгоруким. Он сидел за обеденным столом, на котором стояла серебряная кастрюля, присланная из Царьграда с явно каким-то тайным намеком. Напротив него стоял его старший сын Андрей, на котором блистали новенькие рыцарские доспехи, присланные только что из германских земель от императора «Священной Римской империи» Фридриха по прозвищу «Рыжебородый». Он тоже внимательно разглядывал подарок, гадая, что бы он означал:

– Ну, и что все это значит? – задал сомнительный вопрос великий князь, постукивая ножичком по столу. – С доспехами более или менее понятно, а вот как понимать этот ночной горшок?

– В письме сказано, что это кастрюля для супа… – Поправил его сын, заглядывая в сопроводительное письмо греческого императора.

– Плевать мне на то, что в письме сказано… По всем признакам это ночной горшок. Если это супница, то почему у нее одна ручка? Это оскорбление или намек на что-то более важное?

– Но император Мануил наш союзник…

– И, тем не менее, прислал в подарок на именины свой ночной горшок…

– И о чем это он?

– О том, что в моем ближайшем окружении зреет какой-то заговор и я должен быть внимателен к той возне, которую киевские бояре ведут вокруг моей персоны… Это намек, – продолжил вслух свои тревожные раздумья великий киевский князь, – намек на то, чтобы я как можно более тщательно сохранял свои секреты… Тайны ночного горшка нельзя разглашать и выставлять на публике…

– Суп будем есть из этого горшка?

– Ты шутишь? Одетые тобой доспехи, не делают тебя рыцарем… Присланный нам ночной горшок, нельзя считать супницей… Император Мануил серьезный политик. Он просто так своими ночными горшками разбрасываться по всему свету не будет. Раз прислал нам такое предупреждение, значит, что-то знает, значит, что-то есть… Будем думать… Будем шерстить наших бояр на их измену… Прижмем, кто-то обязательно, вот и проболтается… Не может быть, чтобы бояребыли, а изменников среди них не было…

– Ну, а что с доспехами не так? – поинтересовался у отца его наследник, критически разглядывая свое вооружение.

– Преподнесенные в подарок доспехи могут быть как вызовом на рыцарский поединок, так и намеком на предстоящую войну… Второе дно: посмотрите на наши технологии – эти доспехи венец военного ремесленного мастерства, вам до нас очень далеко… Наше оружие самое лучшее в мире… Так, что сдавайтесь… Лапки кверху и не мельтешите…

– Коварно… – согласился княжич. – Рыжебородого явно заносит…

– Если его принесет сюда на Русь, знай - бей и гони обратно в его берлогу… – нравоучительно изрек отец.

– И что будем делать? Войну объявлять?

– По-человечески надо к людям относиться… Все-таки подарочек прислали…

– Какой ты добрый, отец!

– Запомни, сынок, есть два вида добра – хорошее и плохое: хорошее добро – это добро с кулаками, а плохое добро – это добро с соплями… Дружи с первым и сторонись второго… Не царское это дело подтирать чужие сопли… самое главное свои не распускать…

– А что мы пошлем им в ответ на эти подарки?

– Молчать не будем… Что-нибудь и куда-нибудь обязательно пошлем… – разгладил свою седую бороду Георгий Владимирович. – Пошлем им нашу столетнюю медовуху… – Решил великий князь. – Но добавим туда «зеленых чертей»…

– Коварно… – задумчиво произнес наследник его великокняжеского престола, вспоминая свой личный опыт употребления подобного напитка. – Это тот самый специальный настой из мухоморов, который вызывает галлюцинации и прыгающих зеленых человечков?…

– Вот и посмотрим, как они у нас запрыгают…

Сказано, сделано… Отправили обоим императорам по дюжине бочек столетней медовухи со специальной добавкой с благодарственным посланием…
* * *

Константинополь. Год спустя.
Дворец императора Мануила Комнина.

В то время все делалось не спеша. А куда было им торопиться? Средневековье! Впрочем, в Византии его не было. Там продолжалась классика. Царьград считался культурной столицей мира, потому что там жили самые культурные люди на свете…

Византийский царь получил подарок из Киева как раз к своим именинам. Своевременно. Кстати. Поэтому он не стал откладывать и велел во время устраиваемого им во дворце пира, открыть и поставить на стол эти присланные бочонки.

– Мой русский кузен, – обратился император к своей супруге Берте фон Зульцбах, – большой любитель широких жестов… Говорят, что у него самые длинные на Руси руки… Боюсь, как бы он нас и здесь не достал…

– Это мы ему в качестве подарка отправили по ошибке ночной горшок? – Припомнила недавний курьез царица. – Я его потом две недели искала, не могла понять, куда он подевался…

– Вот это меня и беспокоит… – покачал головой император, делая неосторожный глоток из своего золотого кубка. – Я думал, что он нам объявит войну, а он прислал подарки… Странные эти русские… История их совершенно ничему не учит… Медовуха отменная, только с каким-то странноватым привкусом… – Отметил он для себя. – Видать приготовлена по каким-то старинным рецептам…

Рецепт и в самом деле был старинным еще с до-варяжских времен.

Мануил сделал большой глоток, чувствуя, как по всем его суставам распространяется живительная энергия. Сидящие за столами гости оживились и почему-то стали полупрозрачными. Они начали струиться каким-то загадочным зеленым цветом и активизировались – начались громкие песнопения и дикие пляски.
Император взглянул себе под ноги. Там, где-то далеко-далеко внизу копошились какие-то «насекомые», населявшие планету под названием «Земля», а вокруг него и над ним вращался бесконечный поток звезд и созвездий. Галактики величественно проплывали мимо него, переливаясь всеми цветами радуги… Кометы проносились, обдавая его звездной пылью… Метеоры мелкими искрами стучали о его корону и разлетались во прах…

От увиденного у царя закружилась голова и перехватило дыхание:

– А ну хватит! – закричал он, закрывая от страха глаза. – Остановитесь…

И все звезды вдруг встали и замерли, словно подчинились его великой царской воле.

– О! Так я могу ими управлять! – дошло до царского разума.

Ему так понравилась эта идея, что он ее решил проверить на практики и велел одной звезде пойти вспять. И о, чудо! Она пошла вспять! Дальше – лучше. Он стер своим пальцем другую безымянную звезду с неба, и она пропала. Затем еще и еще… Так исчезло целое ненавистное для него созвездие Стрельца…

Так император управлял Вселенной, пока не прибежали придворные врачи. Знакомая ситуация. Она и сегодня случается с теми, кто явно переоценивает свои возможности. Мания величия еще никого счастливым не сделала…

Он очнулся и пришел в себе лишь к вечеру следующего дня. Вокруг него было полно народа, а перед ним догорал его царский дворец.

– Что случилось? – Испуганно поинтересовался он у своих приближенных, когда прошла оторопь от первого шока. – почему дворец сгорел?

– Так Вы же сами его вчера вместе со своей женой-царицей велели спалить! – последовал чей-то робкий раболепный голос.

– И что?

– Дворец сожгли, а Вашу жену Берту с дочерями отправили в монастырь…

После непродолжительного совещания, было решено написать во всех византийских хрониках, что во время царского пира случилась грандиозная гроза и молния попала во дворец, который и загорелся, а императрица с детьми отбыла на богомолье…
* * *

Германия, Тюрингия, Эрфрутский замок, 1183 г.

Император Священной римской империи германской нации Фридрих Барбаросса вспомнил о русском подарке только через 27 лет. Просто забыл. Вылетело из головы и все. Такое бывает, когда ты занятой человек и у тебя на уме тысяча неотложных дел. Уж лучше бы к нему это (то, что вылетело) никогда бы не возвращалось.

В тот год в том месте проходил очередной рейхстаг. Устроенный в башне замка праздничный пир собрал огромное количество немецкой знати. Столы ломились от яств и напитков. Знать вальяжно восседала на своих позолоченных креслах. От их гербов и пажей рябило в глазах. Император с упоением наблюдал за этим величественным зрелищем. Казалось, что вся Вселенная вместилась в эти древние стены. У многих возникло ощущение, что они попали в рай – так было все великолепно и пышно. И никому не могло тогда прийти в голову, что трехсотлетние балки перекрытия этого зала окончательно прогнили и находятся на грани полного разрушения. Но это было ещё полбеды.

Беда заключалась в том, что внизу под этим залом располагалась глубокая выгребная яма. Триста лет никто не чистил канализацию, которая превратилась в откровенную клоаку. И все бы обошлось, если бы после выпитой медовухи всех гостей не потянуло танцевать старинный боевой танец древних германцев. Опьяненные старинной медовухой, они в реальности вдруг узрели, как вдруг вышли из пола залы и встали в их круг их великие воинственные предки. Переливаясь всеми оттенками зеленного, духи беззаботно веселились вместе с ними в буйном вихре их древнего боевого танца. Экстаз, эйфория обуяли германскую знать. В этот момент она была готова пойти на штурм любого великого града, даже если этим градом будет сама Шамбала…

Гости так отчаянно топали ногами в центре зала, что не услышали треска ломающихся балок. Сидящий на троне император с кубком иноземного напитка вдруг ощутил дрожь земли и на его изумленных глазах зал провалился в преисподнюю, словно под ним разверзлись врата ада. Будто бы в замедленном кадре он видел, как с двенадцатиметровой высоты все его придворные падают вниз в бездну отвратительно вонючей клоаки. Вместе с ними в ад проваливалась и вся роскошь этого мира.

Сам Рыжебородый императору чудом уцепился за оконную решетку, и повис над бездной. Он с ужасом смотрел вниз и видел, как в испарениях, поднимающихся из старого полужидкого дерьма, тонул блеск и великолепие его империи – великолепная ассамблея князей и рыцарства. В главном коллекторе замка в тот день нашли свою ужасную смерть восемь принцев, более сотни рыцарей и еще много слуг и оруженосцев.

Под ногами короля разверзлась самая настоящая  бездна ада. Барбаросса всмотрелся в этот ад, как в зеркало. И в ответ ему активно забулькало дерьмо. В тот момент ему показалось, что она его узнала и ответила ему. Жуть в прямом смысле этого слова схватила его за горло и выдавила всю кровь ему в голову.

За это время Фридрих вспомнил все молитвы, которые знал и даже те, которые не знал. Вся его грешная жизнь пробежала перед глазами. И ему реально впервые в жизни стало страшно…

Тогда императору подумалось, что в аду грешники не только горят, но и говном булькают…

Он инстинктивно попытался стряхнуть со своего сапога прилипшую к нему грязь. Но та упорно цеплялась за его подошвы. Он присмотрелся. На кончике его золотых шпор болтался вцепившийся за них зубами его придворный шут.

– Мне не до шуток теперь! – сердито бросил ему Фридрих. – отцепись, зараза! Сам еле-еле здесь держусь…

Шут смотрел на него глазами невинного котенка, пытаясь выдавить у своего хозяина слезу жалости и сострадания.

Императору удалось продержаться до прихода подмоги. Слуги спустили его наружу на веревке. Только когда он почувствовал под ногами земную твердь, он позволил себе расслабиться и перевести дух. И тут он услышал голос своего чудом уцелевшего шута:

– Анекдот на злобу дня… – отцепившись от его шпор, вернулся в свою профессию его придворный шут. – Сидят две мухи на двух разных кучках дерьма. Одна говорит другой: «Лети ко мне, у меня вкуснее!» «Почему вкуснее?» «У меня с чесноком…»

Императора стошнило от такой шуточки. А шут все продолжал и продолжал сыпать анекдотами, выгоняя ими из себя пережитый стресс.

Холодный пот струями лился по их лицам и спинам. Он на всю жизнь запомнил те ужасные бульки, которые тошнотворно подымались на поверхность жижи, донося до них последние вопли несчастных подданных. Такого кошмарного конца не пожелаешь и самым злейшим своим врагам.

Так в этой трагедии погиб весь цвет имперской нации. Вот и не верь после этого, что во всех бедах немцев виноваты злые русские…

Когда через семь лет после этих трагических событий император Фридрих Барбаросса во время своего крестового похода в Святую землю тонул в горной турецкой реке Селиф, уносимый ее бурными водами, он вновь вспомнил тот кошмар в Эрфруте и сердце его разорвалось раньше, чем он успех захлебнуться струёй студеной воды...

Как писал его биограф: «Император умер с улыбкой на устах, счастлив тем, что утонул в воде, а не в …»
* * *

Русь, Чудское озеро, Узмень. 5 апреля 1242 года.

У раскрытой полыньи на Чудском озере стоял молодой суздальский князь Александр Ярославович и растеряно смотрел на пузыри воздуха, поднимающиеся из темных озерных глубин. Дождавшись последнего булька, он вопросительно обратился к новгородскому посаднику боярину Прусской улицы Степану Твердиславичу:

– Я что-то не расслышал, чего этот немец нам там кричал? Я в детстве плохо немецкий учил. О чем это он?

– Кричал, что пришел к нам мстить за своего безвинно утонувшего в нужнике деда, и что внук его придет теперь к нам мстить за него…

– Бред какой-то… – пожал плечами князь. – Эти немцы слишком много о себе воображают…

– Нам их никогда не понять… – согласился с ним Твердиславич.

– Ктосмечомкнампридёт,отмечаипогибнет!– взглянул князь на кровавый лёд, где только что закончилось жестокое побоище.

– Или бесследно сгинет…

– Лучшей могилы, чем Русская земля для немца не найти…

– А говорят, у них, немцев, любимая казнь, кидать осужденного вниз головой в нужник и в дерьме его топить…

– Фу! Ночью такое приснится, не проснешься… – князь проверил ногой прочность льда. – Нет, что ни говори, но на нашей стороне жить гораздо лучше, чем на их… Чего мы там не видели…

– Согласен! Немец нам не указ. Нам привычнее своим умом жить…

И князь с чувством выполненного долга отправился в Великий Новгород пить чай с медом и слушать малиновый колокольный звон тамошних церквей…
18-19.12.2024 г.