Августовский вокзал

Вокзал гудел, будто улей в разгар лета. Разные лица мелькали, сливаясь в пёструю реку: кто;то торопился, кто;то застыл в ожидании, а кто;то просто стоял и ловил этот вокзальный вихрь.

Разные вкусы угадывались в одежде — будто каждый пассажир решил выставить напоказ свой маленький мир. Шляпы всех оттенков — от соломенной лёгкости до строгой тёмной классики. Танкетки цокали по плитке, шорты и футболки кричали о жаре и отпуске, платья струились в такт шагам. И правда, платья нынче — редкость на вокзале: всё больше джинсы да спортивный стиль, а тут вдруг — шёлк и ситец, будто кусочек старого лета.
И посреди этого водоворота, у колонны с облупившейся табличкой, стоял дед Семён — в старой кепке, с потрёпанным чемоданом, перетянутым верёвкой. Он не спешил, не суетился, будто вокзал и этот людской поток были для него привычным шумом, как ветер в тайге.

Рядом, чуть покачиваясь от нетерпения, топталась девчушка с рюкзачком — косички торчали в стороны, а глаза так и бегали по залу: то на часы, то на двери, то на блестящую латунную ручку у выхода. Она всё ждала маму, которая где;то задерживалась у буфета, и каждый незнакомый шаг рядом заставлял её вздрагивать.

А чуть поодаль, у газетного киоска, солидный мужчина в костюме что;то диктовал секретарше — та строчила в блокноте, едва успевая за его быстрой речью, и время от времени поправляла очки, будто хотела этим движением вернуть себе спокойствие.  Рядом с ними, будто из другого мира, парень в шортах и футболке с принтом пальмы щёлкал селфи на фоне табло с расписанием — ему хотелось запомнить этот миг, этот гул, эту пестроту, чтобы потом, где;нибудь на берегу моря, снова почувствовать себя здесь, в самом центре жизни.

И вокзал всё гудел, будто улей, и каждый в этой пёстрой реке нёс с собой свою историю — кто;то уезжал, кто;то встречал, а кто;то просто ненадолго остановился посреди пути, чтобы перевести дух и снова шагнуть в поток.