Янка. Глава 3

Наконец-то прозвенел звонок, и класс, не благодаря и не прощаясь, повалил в коридор, а Инесса Васильевна спокойно, вроде бы не обращая ни на кого внимания, стала собираться, исподлобья посматривая на Янку, до сих пор сидевшую за своей самой последней партой.
   — Как тебя зовут, девочка?
   — А вам какое дело? — почему-то разозлилась Янка, схватила портфель и хотела удрать, но Каракатица перегородила проход тростью, как шлагбаумом.
   — Раз спрашиваю, значит есть дело.
   Янка отпихнула трость, но Каракатица тут же ловко стукнула ею по Янкиной ноге. Весьма ощутимо.
   — Вы что делаете?
   — Стой смирно и отвечай как тебя зовут!
   — Ну, Янка.
   — Нуянка, — усмехнулась Каракатица. — Я проголодалась, проводи меня до столовой. Там не сильно травят? Есть что-нибудь съедобное?
   — У нас вкусно готовят, — обиделась Янка. — Я вам расскажу, как дойти.
   — Я сказала, проводи меня. Что непонятного? Ты же не идиотка вроде бы?
   — Можно и повежливее разговаривать.
   — С тобой? Вот ещё! Много чести! Я вообще человек не вежливый!
   — А ещё культуру какую-то преподаёте! А сами-то, сами...
   — Забавная ты, Нуянка, — усмехнулась Каракатица, велела Янке взять её сумку и наконец-то идти в столовую.
   — Ну рассказывай, что тут у вас вкусного?
   Янка, с тоской глядя на столовские деликатесы, пыталась усмирить рёв голодного желудка.
   — Гречку у нас всегда интересно делают, с луком и морковкой, котлеты из мяса, хлеба в них мало. Борщ возьмите обязательно, а к нему и сметаны побольше, — тихо советовала Янка, а сама не могла дождаться, когда Каракатица отпустит её на свободу, чтобы скорее мчаться в Универсам и хоть что-нибудь съесть.
   — Угу, поняла. Компот тебе взять? И булочку?
   — Что?
   — Ну, как положено: первое, второе и компот с булочкой. Как в детском саду или санатории.
   Янка сконфузилась и помотала головой.
   — Нет, спасибо. Я не...
   — Не голодна? Не ври! Девушка, нам обед на двоих. Красавчики официанты у вас водятся? — подмигнула Каракатица кассирше и так очаровательно улыбнулась, что Янка от изумления некрасиво раззявила рот, слишком уж силён контраст был: от откровенного хамства к липкому подхалимажу. — Милая моя, посоветуйте, что сегодня особенно удалось вашему шефу? — не унималась Инесса, а Янка увидела, что кассирша не только подыгрывает Каракатице, но и подаёт какие-то знаки тёткам на раздаче.
   Инесса расплатилась, сдачу не взяла, сказав, что очаровательной даме обязательно нужно оставить чаевые (кассирша расцвела как маков цвет), велела Янке взять поднос с тарелками и уселась  на жёсткий стул так важно, словно это был трон.
   — Ну, посмотрим, чем тут детство кормят, — Инесса протёрла ложку носовым платком и попробовала борщ. — Ты права, весьма недурно, не домашний, конечно, но мясо всё не спёрли, деточкам что-то да оставили.
   Янка смотрела на Каракатицу во все глаза. Актриса она, что ли? То хамит, то любезничает, да так искренне, что не понятно, какая она на самом деле.
   — Что ты на меня уставилась? Ешь, а то остынет, — приказала Инесса, и Янка накинулась на еду.
   Пир, настоящий пир. Вот, что это было! Янка торопилась, чавкала, брызги борща, а потом и подливки летели во все стороны, и Инесса, брезгливо поморщившись, отодвинулась на самый край стола. Янка, поглощённая едой, этого не заметила.
   — Спасибо! Это было так вкусно!
   — Доешь мои котлеты, будь добра. Я не хочу, — Инесса сморщила физиономию и оттолкнула от себя тарелку. — Или сделаем лучше. Забери это домой, а то сейчас объешься. — Каракатица, не дожидаясь Янкиного ответа, вытащила из сумки пакет, сгребла туда гречку и котлеты и вручила Янке. — Сейчас, конечно же, хорошо бы выпить кофе, но, боюсь, здесь ничего приличного не подают, — надменно продолжила Инесса, а Янка, разморённая и сытая лишь согласно икнула.
   Инесса задумчиво, в упор, можно сказать неприлично рассматривала Янку, подмечая абсолютно все детали её внешности и, казалось, напряжённо думала.
   — Вот что, — наконец сказала Каракатица. — По понедельникам у меня факультатив, читаю балбесам-первокурсникам лекции. Приходи. Начало в пять. Где институт знаешь? Рядом с Универсамом.
   Инесса, конечно же, не поняла, почему Янка вдруг встрепенулась и страшно покраснела. А Янка испугалась. Вдруг Каракатица откуда-то знает её тайну и сейчас просто дразнится. Или даже угрожает? Нет, глупости. Откуда ей знать! А институт ведь действительно там находится, это всем в городе известно.
   — Приходи, — настойчиво повторила Инесса. — Большой лекционный зал на втором этаже. Спросишь у вахтёра как пройти.
   — А меня пустят? — спросила Янка, абсолютно не собираясь куда-то там идти. Вот ещё! И студенты засмеют Янку, и чувствовать она себя будет не в своей тарелке. Нет! Лучше уж пойти в школьную библиотеку и спросить книжку про этого Джотто, уже спокойно посмотреть его фрески и немного поплакать, вспоминая маму.
   — Пустят, у нас проходной двор, — недовольно буркнула Инесса и, потеряв к Янке всякий интерес, надела свою шикарную дублёнку и уковыляла, даже не попрощавшись.
   Янка быстро допила компот, к которому Каракатица не прикоснулась, схватила не тронутую булочку и пакет с гречкой и котлетами, запихнула добычу в портфель и, сытая и почти счастливая, пошла домой.
   Что было бы с Янкой, если бы она проигнорировала протянутую Судьбой руку? Глупый вопрос, нелепый. Кто знает на него ответ? Возможно, Судьба снова бы смилостивилась и дала Янке ещё один шанс, а, возможно, отвернулась бы, чтобы уже никогда не помогать этой строптивой девчонке.
   Янка и сама не догадывалась, какой подарок эта самая Судьба сделала ей в понедельник, напоив отца и мачеху до состояния агрессивно-плаксивого, в котором отец имел обыкновение сначала оплакивать свою «пропащую жизню», чуть позже драться, а потом ныть и жаловаться, что Янка его побила, а мачеха в это время орала так, что соседи вызывали милицию. Всё заканчивалось плохо, скандально. Поэтому Янка, не собиравшаяся тащиться в страшный институт, быстро своё решение изменила (лучше уж поскучать в тепле, чем болтаться по улицами), облазила прихожую и кухню в поисках закатившейся мелочи, нашла под валявшейся на полу папашиной курткой десять копеек (на трамвай туда и обратно хватит) и побежала на остановку.
   «Главное, вести себя уверенно, как будто бы я имею право здесь находиться! Совсем так, как я делаю в Универсаме!» — мудро подумала Янка и, сделав вид целеустремлённый, деловой и спешащий, пробежала мимо вахтёра (внутри все Янкины внутренности трепетали от страха, что её сейчас остановят и с позором выгонят вон), быстро осмотрелась, увидела лестницу, взбежала на второй этаж и, переведя дух, стала искать этот самый Большой лекционный зал, откуда её уж точно не выгонят. Инесса ведь обещала.
   Янка пришла рано, устроилась в самом последнем ряду и перевела дух. Старое, измученное кресло с откидывающимся сиденьем (как в кинотеатре) было не сказать, чтобы очень удобно, но подремать позволяло, что Янка и сделала и заснула так крепко, что не слышала, как в зал заходили студенты, как они смеялись и разговаривали, как спорили и жаловались на вредных преподавателей. Разбудил Янку знакомый голос:
   — Здравствуйте, мальчики и девочки! — спокойно поздоровалась Инесса Каракатица и, не обращая внимания на гул голосов (Янка с изумлением обнаружила, что студенты вели себя не намного лучше её одноклассников), начала рассказывать о каких-то там импрессионистах.
   Янка немного послушала, быстро устала от обилия незнакомых имён и странных слов и снова задремала, дивясь самой себе: какого чёрта она приехала сюда? Можно было смотаться к Танькиной бабушке (может быть вредная Танька стребовала себе обновку, а старьё ждёт Янку?) или же навестить бабу Фросю и спросить, не надо ли чего купить или куда сбегать (и получить за помощь ужин или даже рубль). Всё было бы лучше, чем слушать мерный, скучный голос. Можно было бы, конечно, уйти, но вдруг заметят, обратят внимание. Нет, придётся дождаться конца этой скукоты, да и в тепле хорошо.
   Янка очнулась от дрёмы и от нечего делать сначала рассмотрела Инессу (на ней сегодня была красивая вязаная кофточка и черная, расклешённая юбка), потом затылки студентов, то есть студенток (в педагогическом институте иностранных языков мужской пол был в отчаянном дефиците), и в последнюю очередь стены, на которых висели портреты важных бородатых дядек — то ли учёных, то ли писателей, кто ж их разберёт («Надо же, здесь учатся одни девки, а на стены попадают сплошь деды», — подумала Янка).
   Тем временем нудная лекция подошла к концу, но студентки не спешили убегать, они почему-то смолкли и словно чего-то ждали.
   — Как я и обещала, тем, кто добросовестно посещал мои лекции, я выдаю пригласительные билеты на концерт Мишеля свет нашего Николаевича Короткофф, — важно сказала Инесса, а зал нетерпеливо зашушукался. — Билетов всего десять, но вы не переживайте, всем хватит, так как вы меня своим присутствием отказались баловать.
   — Ну, Инесса Васильевнааа, — застонали студентки.
   — Без «ну», пожалуйста. Кроме того, институтское кафе не может вместить в себя всех желающим. Итак, завтра на концерт идут следующие личности. Личности, не забудьте взять с собой кошелёк, ибо кофе, пирожные и ликёры (о, как же я проболталась, это ведь контрабанда!) даром вам никто не выдаст.
   Инесса называла фамилию прилежной студентки, и по залу прокатывался завистливый вопль, а Янка дивилась. Подумаешь, концерт какой-то, что это они все так волнуются?
   Инесса назвала десятую фамилию, но когда студентки начали вставать с мест, крикнула, что есть ещё один билет.
   — Надо же, вы как дрессированные мыши! Одно слово и тишина могильная в зале! — съехидничала Инесса и добавила:
   — Впрочем, я зря вас задержала. Этот билет достаётся одной весьма впечатлительной особе. Нуянка, иди-ка сюда!
   Янка от неожиданности вскочила, кресло громко скрипнуло, и все студентки обернулись и озадаченно уставились на незнакомую счастливицу.
   — Я? — глупо спросила Янка.
   — Ты. Иди сюда и возьми пригласительный.
   Янка шла по проходу и понимала: вот так шли на казнь мученики. Сквозь строй завистливых, недоброжелательных глаз. Сквозь строй шипения и почти плевков.
   — Так нечестно! Она не с нашего факультета! Откуда она вообще взялась? — завопили лишённые билетов девицы, но Инесса шикнула на них.
   — Не ваше дело! Раз я сберегла один билет для этой Нуянки, значит, она его достойна. А вам на лекции ходить надо было, поняли?
   Инесса вручила Янке клочок бумажки и махнула рукой, мол, иди откуда пришла. Янка, чувствую себя абсолютной идиоткой, послушно пошла к своему креслу и тут услышала:
   — Эй, постой! Продай мне этот пригласительный. Рубль. Годится?
   Янка обернулась и увидела взволнованную, покрасневшую девчонку с кошельком в руке.
   — Ну? Договорились?
   — Рубль? Да ты сдурела, Спиридонова! Даю трёшку, — ещё одна девчонка подскочила к Янке.
   — Поднимаю ставку. Пять рублей!
   Янка попятилась. Вот сумасшедшие! Она обрадовалась халявному рублю и совсем было собралась отдать не нужный ей пригласительный, но теперь, видя эти жаждущие физиономии, смекнула: «Что-то в этом кроется выгодное, интересное! Не зря же они готовы у меня эту бумажку чуть ли не силой отнять!»
   — Нет! — твёрдо отказала всем Янка и спрятала билет в карман.
   — И правильно! — Инесса протолкалась сквозь толпу девчонок, вручила Янке свою сумку и приказала проводить её.
   — Концерт завтра в семь. Мишка Коротков — декан французского факультета, поёт как бог, пару раз в семестр балует нас, грешных, своим ангельским тенором. Услада для ушей, это я тебе точно говорю. Не придёшь, будешь потом эти самые неуслаждённые уши себе отгрызать.
   Янка хихикнула и, сделав над собой усилие, честно призналась:
   — Только у меня нет денег на кофе. Там можно будет просто посидеть?
   — Можно. Подожду тебя в вестибюле до без пяти минут начало. Опоздаешь, будешь за самым неудобным столиком сидеть. Ну, до завтра!
   — Инесса Васильевна! — Янка набралась смелости и спросила:
   — А почему вы мне пригласительный дали? Да ещё и при всех?
   — Чтобы эти балбесины хоть иногда на мои лекции ходили, чтобы разозлились на себя! Всё думали, что увечная тётка шутит и в любом случае они все строем пойдут слушать Мишку. Как бы не так!
   — Но вы сами сказали, что кафе...
   — Всё, ты мне надоела! Прощай, то есть увидимся завтра! — Каракатица выхватила из Янкиной руки свою сумку и поковыляла к стоянке такси.
   — Вот странная тётка! — прошептала Янка и побрела на трамвайную остановку.
Продолжение следует.
©Оксана Нарейко