Под прикрытием -11

  В понедельник, как и обещал, полковник Богданов вызвал сотрудников особого отдела на срочное совещание. Попросили присутствовать Алексея Егорова в этот раз. Он пришёл после планёрки у Богданова в учебный класс, где проходил переаттестацию, с перекошенным от гнева лицом. Долго не мог собраться с мыслями, а потом вечером поехал по известному адресу на конспиративную квартиру для встречи с Султановым, приняв меры предосторожности на случай "хвоста". Наворачивая круги по набережной, сделав несколько петель вокруг нового дворца молодёжи, он наконец вошёл в нужный двор, быстро заскочил в подъезд приземистого серого дома.

  Выглядывая на улицу из-за плотно задвинутых штор, Евгений ещё раз окинул опытным, внимательным взглядом округу, площадку перед домом, проезжую дорогу, пешеходов, редко заезжающий сюда транспорт. Убедившись, что всё чисто, он повернулся к сидевшему за столом Егорову:
- Это совершенно неожиданное решение полковника, - произнёс он вполголоса. - Очень не похоже на него и не понятно то, что ты мне сейчас рассказал. Давай ещё раз по-порядку, медленно...
  После того, как он выслушал Алексея ещё раз, пытаясь вникнуть в доводы Богданова о прекращении разработки Боброва, о дальнейшем сворачивании начавшейся операции, он в задумчивости произнёс:
- Не понятно, почему меня никто не уведомил о таком решении. Или оно было принято спонтанно, или же озвучено на совещании специально, чтобы сбить с толку соглядатаев и стукачей. Полковник подозревает некоторых товарищей, имея на то основания. А возможно, что он выполняет чей-то приказ, но оставляет за собой право идти до конца, будучи не уверенным в его правильности. Тогда для вида соглашается, отменяет на словах операцию в присутствии ненадёжного контингента, но... меня не предупреждает, так же, как и приехавшего из Приморска Егора Зайцева, потому что на самом деле не прекращает разработку. Устанавливает контакт только с проверенными людьми, которым доверяет целиком. Я уверен именно в этом варианте.
- Он сказал, что это распоряжение сверху, - ответил Егоров. - Директива самого генерала Субботина.
- Я понял!.. Богданов сам более гибких взглядов, может перестроится под мнение старшего по званию, но только не по такому делу, план которого вынашивал сам, завершение которого ему снится уже много лет... Так же, как и мне уже много лет снится чёрная виселица с повешенным на её макушке Доротным! - у Евгения свело скулы, он схватился рукой за лицо, помял левую щеку, дрожавшими пальцами вцепился в подбородок.
- Женя, - Алексей привстал на стуле. - Как же ты живёшь-то с таким грузом?! Ведь это настоящий ад!
- Да, Алёша, с того самого памятного дня осени 1944 года - я живу в аду!
Евгений замолчал, скрестив руки на груди.
- Я попал не надолго в рай, пока у меня была семья, - продолжал он. - А теперь всё встало на свои места... И я на своём законном месте палача!.. Со своей дороги не сверну, раз начато и утверждено - доведу дело до конца... Тебя сегодня не видел, не знаю о новом распоряжении, на пол пути не остановился. Теперь будем импровизировать, поддержки от особого отдела напрямую ждать не придётся. Они подключатся, я уверен, на последнем этапе, а пока... сами!
- Но как?! - Егоров вскочил со стула, зрачки его расширились, сердце заколотилось в висках.
- Теперь всё пойдёт не так, как планировалось ранее, - спокойно продолжал Евгений. - Могут всплыть моменты, которых не ожидали. Но... пусть всё идёт, как идёт! Значит будем плыть по течению, не опережая событий. Вопреки приказу, я оставлю пока Васнецова и Борткевича в "Центральном", пусть они там поработают, повеселят публику вечером своими цирковыми пируэтами. Для них это безопасно, на них Бобров, почему-то, не клюнул. Очень странно, но я это буду ещё проверять. А тебя, Алёша, попрошу походить за одной дамой, Марго зовут. Я завтра с ней встречаюсь в ресторане "Молот" на заводской окраине. Посидим, проследишь за ней незаметно, когда выйдет оттуда. Куда пошла, с кем встретилась. Мне нужно больше о ней узнать. Приказ на это не получал, но в свете нынешних событий, всё будем делать сами, принимать решения по спорным вопросам будем тоже сами, так как немалый опыт с тобой имеем. Согласен?
- Да, только у меня осталась последняя неделя на переподготовку. Дальше экзамены, зачёты и... домой. Как быть?! - Егоров волновался.
- Звони Лазареву, объясняй сложившуюся ситуацию. Он в отличие от Богданова, не такой гибкий. Взгляды у него вполне с нашими совпадают. Но соблюдаем полную конспирацию по-прежнему. Меня не знаешь, Зайцева тоже. Но его тут никто не знает и это очень хорошо.
- Кроме Сашки! - вставил Алексей.
- Он не в счёт. Умный парень, сразу всё понял без объяснений. Только молод ещё, не смей его втягивать в наши дела, пусть будет сторонним наблюдателем. А ещё лучше, если он вовсе забудет, зачем я здесь. Не спрашивал?
- Нет. Понимает, что на задании. Раз инкогнито - значит так нужно. Лишних вопросов не задаёт, никуда не лезет... У него там сейчас бурный роман начинается с дочкой Родионова. Ну, всё как обычно, у нашего Сашки!
- Понятно, ну вот и пусть развлекается с женским полом, - ухмыльнулся Евгений. - Молодой ещё!..
_____________________________________________________
  Богданов лично допрашивал Булю в своём кабинете в присутствии зама по оперативной работе майора Семёна Павловского:
- Если капитан Вересов скончается в больнице от тяжкого ранения, от пули, выпущенной из вашего нагана, то это вышка! Понимаете? - он строго смотрел на Булю, нависая над столом.
- Да, - утвердительно кивал тот. - Но Пиковый приказал... Я не мог ослушаться.
- Кто такой Пиковый?
- Тот, к кому меня приставили "товарным", когда он к нам прибыл.
- Откуда прибыл? Знаете?
- Нет... Но слухи ходили, что с Балтики.
- С Прибалтики, значит, - записывал Павловский его показания.
- Ага!.. Точно никто не знает.
- Сколько вас было в квартире в момент прихода в дом наших сотрудников? - продолжал полковник Богданов допрос.
- Пятеро. Я, Хвыля, Волына, Поташонок и Пиковый.
- Чья это квартира?
- Одного барыги, что на рынке торгует всяким барахлом. Я там первый раз был. На той квартире Хвыля жил, к нему играть ходили. А так, у бабки дома встречались, что живёт у самого рынка.
- Тот адрес нам известен. А, что насчёт Пикового можете рассказать? - переспросил Павловский.
- Он непростой... Не фрайер, не скорщик, но и не хожавый. У тех другой лексикон. Держатся они по-другому.
- Странно! Чем же тогда он так знаменит, если не хожавый? Почему в таком авторитете, что как прибыл, сразу Булю, как "товарного" получил? Кто же он, всё-таки?! - допытывался Павловский.
- Не могу знать, - жал плечами Буля. - Чем угодно могу поклясться! Не знаю!..
- Зачем тогда он здесь? С какой целью прибыл в наш город? - продолжал полковник Богданов.
- Людей подбирает.
- Для чего?
- Не говорит... Надо, мол, людей надёжных собрать. Ты мне, Буля, пригони на игру таковых, а я их попробую. У деда, мол, особо не разживёшься таковыми, хлипковаты! - Буля развёл руками, выпучив глаза.
- У какого деда?
- У того, где остановился. Там хаза есть, где-то в районе вокзала, мне говорили, но адреса не дали. Я с Пиковым уже у Хвыли встренулся.
- Что ещё о нём известно, кроме описания, которое вы уже дали?
- Больше ничего... Хвыля сказал, что лишних вопросов не надо, он не привык их слышать. Я пошурупил и решил язык завязать. Не тот это "кит", чтобы в пасть к нему попасть - можно и пропасть! - он поднял палец кверху.

  После допроса нервный Павловский не находил себе места. Коренастый, темноволосый майор быстро ходил по кабинету взад и вперёд:
- Ну, дела! - громко восклицал он. - Как бы не устроили такую же провокацию, как в 1961 году. Тогда перед известными событиями, тоже взяли банду игроков, а в январе случился погром. Помните?
- Как забыть? Тогда многие головы полетели. Как только Качанов вернулся из Москвы после пленума, и началось... Убыток-то какой городу! Полковник Родионов лишился своей должности начальника следственного отдела, но уволен не был. К счастью, он хорошо знаком с генералом Субботиным, они вместе воевали, он его под шумок перевёл отсюда на хозяйственную должность, но в ГУВД Родионов, тем не менее, остался.
- Ему ещё тогда же припомнили 1957 год, посёлок Октябрьский, его косяк с решётками, - вставил Павловский. - Всё это в совокупности, могло и под статью попасть. Но под суд его подвести, тот же Субботин не позволил. И вот теперь - странное совпадение. Этот Пиковый, что-то серьёзное готовит, чует моё сердце. Как бы опять не погром, и снова осень...
- Да, это настораживает. Вот потому генерал направляет все силы сейчас на эту банду. Это я предваряю твой вопрос по поводу Боброва. Пусть люди из резерва, вызванные сюда и уже начавшие дело, им занимаются, а нашему отделу переключиться предстоит на этого Пикового.
- Согласен. Но, как с ними связь держать? - нервничал Семён Павловский.
- Через Малофеева и спортклуб где он работает. Только так! Он же нам подкинул адрес этого Хомика в Мостовом. А то бы и про банду игроков ничего не знали. Теперь он с Бобром в плотной связке. Думаю, что там тоже будет толк. Только надо подождать, не форсировать события.

  Вот только Мирослава ждать не собиралась. Сергей понял, что женщину сильно припекло, раз она, теряя всякую осторожность, прибежала к нему в тренерскую под вечер после занятий в понедельник, на следующий день после несостоявшейся свадьбы младшего брата. По приказу Богданова, Сергей отдалился от неё, в течении месяца не объявлялся и не посещал, ссылаясь на занятость в спортклубе, и вот она сама пришла взволнованная, расстроенная, нервная. Она вскинула свои накрашенные ресницы, надула губы:
- Мы, может, у тебя в кабинете поговорим?
- Зачем пришла? - насупил брови Сергей.
- Не ласково встречаешь!
- Ласкаться больше не хочу. Потом, мне таиться нечего, я ничего у тебя не украл. Скажу откровенно - из-за тебя я семью потерял.
- Не надо было быть таким дураком, чтобы раскрываться перед женой. А ты дурак, Сергей! Я тебя всегда о том предупреждала, - она плюхнулась на стул возле книжного шкафа. - Но я не ругаться с тобой пришла... Сергей, помоги мне! Только ты мне можешь сейчас помочь. Не откажи по старой памяти!.. Я тебя очень прошу, Сергей! - она сползла со стула на колени, хватаясь за него руками. - Что ещё за новости?! - он смотрел на неё брезгливо с негодованием.
- Сергей, пожалуйста, помоги! Ради всего святого!
  Он никогда не видел такой Мирославу - серьёзной, трепетной, рыдающей, ползающей перед ним на коленях. Малофеев кинулся в растерянности поднимать небезразличную ему женщину с пола. Усадил её на низкий диван у окна, вытер слёзы с глаз своей широкой ладонью.
- Что у тебя случилось? Расскажи! Только на этот раз, правду! - попросил он, увидев доверчивый взгляд этой женщины. - Мы с тобой всегда держим дистанцию, Мирослава. Как будто бы кто-то из нас предатель - это не так! Ты можешь мне довериться. Я знаю, что ты думаешь обо мне, что бывших оперов не бывает, я хоть на тренерской работе, но часто с коллегами встречаюсь, в спортзале тренирую молодёжь из школы милиции. И ты мне не веришь, полагаешь, что я подставной. А зачем мне это, Мирослава?
  Она вскинула глаза на Сергея полные тоски, горечи и неизбежного горя, смахнув рукой набежавшие вновь слезинки с густых крашенных ресниц, эта шикарная блондинка тяжело вздохнула.
- Я расскажу тебе, Сергей, всё расскажу! Нашу семейную тайну, потому что... Потому что наступил самый край, когда скрывать смерти подобно. Бессмысленно всё, вся моя жизнь, грязная, грубая, предательская!.. Я расскажу, а ты мне помоги, Сергей!
- Погоди, я отдам сейчас ключи от раздевалки на вахту, - он встал, порывисто распахнул дверь кабинета и вышел в коридор.
  Пока шёл до вахтёра успел передумать тысячи вариантов, вплоть до того, что Бобров её послал к нему специально, чтобы спровоцировать на откровенность. Он будет очень осторожен, тем не менее надо послушать, что скажет.

  Вернувшись, он застал Мирославу в той же позе сидящей у окна, в какой оставил. Она ждала его возвращения, имея серьёзные намерения на откровенный разговор. Это читалось по её тоскливым глазам.
- Сергей, - поднялась она, крепко сжав губы. - Ведь ты имеешь ещё связи с прежней работой? К тому же, ты до сих пор тренируешь новый милицейский состав. Мальчики, которых ты мне рекомендовал, хорошо себя проявили, но для нашего дела недостаточно. В мой клуб они годятся, а для ночного клуба Карины, нужны свежие силы. Пожалуйста, будь добр, не сочти за труд переговорить с одним молоденьким лейтенантиком. Карина даст ему хорошо заработать, к тому же я от неё очень зависима. Там без криминала, я уверяю тебя, только танцы! - выпалила она скороговоркой последнюю фразу.
- Танцы, говоришь?! - приступил к ней Сергей, разворачивая женщину к себе за плечо. - Не те ли это танцы, после которых двое парней отправились на тот свет два года назад? После того, как их вывезли за город в неизвестном направлении, в живых их уже не видели. Лишь месяц спустя обоих нашли в лесу, закопанных в овраге. С помощью служебных собак только разыскали... Тоже промышляли ночными танцами у твоей Карины.
- Докажи, что она причастна! - Мирослава вывернулась из Сергеевых тисков. - Не можешь, значит не виновата!.. Кто знает, где их прижучили после клуба? Дорогой, или же к кому-то из дамочек сели в машину, чтобы до города добраться. Карина своими ребятами дорожит. У неё теперь постоянный сложился коллектив, она временных больше не приглашает. Но коллектив вещь переменчивая. Её сегодняшние парни не устраивают, а дамочки платят много...
- Ублюдочные дамочки, - повысил голос Малофеев. - И кстати, ты так и не сказала, чем ты обязана этой женщине? Что вас так связывает? Дружба?! Но это смешно, я не верю в твою искренность. Так, что же?!
- Видно без моего признания, разговора у нас не получится, - Мирослава снова присела к окну. - Но я тебя прошу, умоляю, если ты ещё меня любишь, поговори с этим парнем, пусть он, хотя бы, придёт в следующее воскресенье, туда же, где выступал, ко мне на беседу. Я найду к нему подход.
- Кто же он? О ком ты говоришь?
- Саша Терещенко! Карина, как увидела его выступление в записи, что вело местное телевидение с фестиваля, так вся тягучей слюной изошла. Нам с Кешей тоже понравилось... Я подсела к нему за столик, предложила свой клуб, но он отказался, сославшись на занятость в ГУВД. Но ведь он ещё слишком молод, не понимает своих возможностей, не видит перспективы.
  По мере того, как она говорила, зрачки Сергея всё больше расширялись. Он остановил жестом руки пламенную речь Мирославы:
- Во первых, - рявкнул он, - этот парень никогда не согласится с твоими условиями, хоть брильянтами его осыпь... Во вторых, я не могу с ним разговаривать. В своё время, я жестоко его обидел. Моя протекция - это плохой вариант. Тем более, он работает в ГУВД.
- Я знаю! Мы с Кешей всё узнали про него. Работает в дежурке за копейки, живёт в общаге вместе с этим сумасшедшим Егоровым, который сюда приехал для аттестации. Кеша сказал, что он вполне подходит, Саша не может быть подставным. Но, ты понимаешь!.. Тот клуб ночной у Карины, он нелегальный. Она кроме сводничества занимается ещё съёмками фильмов "икс", для взрослых, там целая студия работает - режиссёры, операторы - всё, на своих местах. Карина долгое время жила за границей с... мужем, - на последнем слове Мирослава запнулась, залившись густой краской. - Там, за границей, она научилась своему ремеслу, которое приносит хорошую прибыль. Она любит шик, авантюры, не может жить, как все. Надо уважать её выбор. Я уважаю!.. Так, ты мне поможешь?
- Я тебе на это уже всё сказал, - категорично ответил Сергей.
- Нет не всё, не всё! - Мирослава вскочила, грозясь забиться в истерике. - Ладно, я расскажу тебе о своей зависимости от этой женщины. Только всё должно быть между нами. Обещаешь?!
- Мирослава, ты пугаешь меня, - Сергей встал за её спиной. - Договоримся с тобой, что я вернусь к твоей просьбе лишь в исключительном случае.
- Согласна!.. Тем более, что мой случай самый исключительный.
  Несколько секунд она пристально смотрела в окно, потом подняла глаза на Сергея и начала:
- Это случилось десять лет назад. Уже как три года я была замужем за Кешей, но детей всё не было и вдруг, такая радость!.. Когда мы с ним были в Праге, я поняла, что беременна. Его отец, тогда известный ресторатор и большой чиновник в Крайкоме партии, имел договора на сотрудничество в разных соц.странах. Кеша занимался закупкой оборудования для общепита, я была при нём, но тоже не без дела. Амир Кайши, тренер по бальным танцам, организовал в Праге свою школу. Его жена, переводчица, Карина, со мной подружилась, мы вместе гастролировали. Амир сделал меня своей помощницей, ассистенткой. Я подбирала ему кандидатов на конкурсы, разрабатывала программы обучения, сама танцевала, пока могла... Будучи беременной уже на восьмом месяце, мы приехали в Варшаву, - голос Мирославы сорвался, он постепенно перешёл в шёпот, а потом совсем пропал. Она схватилась за горло, вскочила, ища на столе графин с водой.
- Что же случилось в Варшаве? - спросил Сергей с тревогой в голосе. Его чёрные, густые брови взлетели вверх
- Туда приехала футбольная команда на турнир из Италии, в числе игроков были друзья Амира. В первый же вечер приезда они встретились в холле гостиницы, зашли в бар, выпили... точнее, напились в хлам! Амир поднялся ко мне в номер за какими-то бумагами. Я уже собиралась лечь в постель, была раздета... Вслед за ним вломились пьяные футболисты. Их было пять человек. Они закрыли дверь на ключ... Не буду вдаваться в подробности - я долго сопротивлялась, кричала, но никто не заступился... Меня жестоко изнасиловали все пятеро - беременную. Я потеряла сознание, пришла в себя от сильной боли в животе... Мне было очень сильно больно, я до сих пор чувствую в своём теле эту боль, - голос её опять сорвался, женщина зарыдала, упав Сергею на грудь. - Рядом лежал голый, пьяный Амир, а у меня текла кровь по ногам. Я сильно закричала. Он, пробудившись, понял, что натворил. Спустился вниз к администратору, вызвал служебную машину, завернул меня в покрывало, и вывез в платную больницу. Тем же утром я родила мальчика... больного, не полноценного уродца. Врач сказал, что во время насилия, его головка уже выходила. Они, эти сволочи, долбили своими членами прямо его по нежной головке. Из-за того, что был большой срок беременности, изнасилование не прошло даром. Ребёнок родился с тупой травмой головы, которая оказалась сплющенной на затылке... Кеша заплатил большие деньги, чтобы сыночка признали умершим. Сам с помощью зарубежных друзей, отправил нас с малышом в Германию лечиться, но вердикт врачей спустя год наблюдений, был безутешен. Из-за этих поганых паскудников у ребёнка замедленное развитие. Мой Даня никогда не станет полноценным.
- Почему такая тайна? Почему нельзя признать его живым? - недоумевал Сергей.
- Амир заплатил мужу большие деньги за молчание. Если бы ребёнку поставили официальный диагноз после обследования, вмешается народная милиция. Всем станет ясно, каким образом получилась эта травма, почему он родился уродцем. Тогда бы пришлось в милиции заявить об изнасиловании. На карьере Амира и его друзей-футболистов, можно было бы поставить жирный крест. Вот они и откупились огромной суммой денег, заплатив за моё лечение, за восстановление сына, за мой позор. А тут нет ребёнка - нет диагноза. Всё шито-крыто! Да и нашим родителям-чинушам, не лестна была бы такая сомнительная огласка... Я не могла долго прийти в себя. Я ждала этого малыша. Теперь его из Германии отправили в Израиль в спецучреждение для подобных детей. Там хорошие врачи, но его лечение и нахождение в этой клинике требует больших денег. Там не такие копеечные цены, как здесь, - она всхлипнула.
- Как же вы отправляете туда деньги, раз всё держите в секрете? - спросил Малофеев, изумлённый услышанным.
- Сперва в ГДР это было делать не трудно. Многочисленные друзья свёкора и мужа, помогали нам. Они не знали всей подоплёки, их просили деньги в клинику переводить под разными предлогами. Потом, когда ребёнка увезли в Израиль, Карина помогла. Её отец чиновник министерства спорта, часто ездит за рубеж и берёт её с собой. Она теперь сама отвозит... Вот поэтому я имею от неё зависимость, - вздохнула Мирослава.
- Карина?! Зная, кто виноват в твоей беде, помогает тебе?!
  Мирослава замолчала, дальнейший рассказ шёл с трудом. Она сперва думала, стоит ли ей всё выкладывать Сергею до конца, но решилась и продолжила свой горький монолог:
- Мы встретились с Амиром снова в 1960 году в Париже на русских сезонах. Он приехал туда со своей школой танцев из Праги, а я... со своими танцорами. Мне устроили протекцию на эти выступления друзья отца. Он уже тогда был председателем исполкома и горсовета в одном лице. Так вот, мы столкнулись с Кайши лицом к лицу в гостинице, когда поднимались вместе из бара, и он снова вломился ко мне в номер в ту ночь... Ох, это было страшно, я стаскивала с себя его грязное, пьяное тело, которое хотело мною вновь овладеть. Наконец, свалив его на пол, я вскочила, бросилась к шкафу, в котором была посуда со столовыми приборами, схватила нож с широким лезвием для резки овощей и... тигрицей набросилась на этого ублюдка. Я, не помня себя от ужаса, кромсала, резала, колола его жирное тело, пока не сломалось лезвие ножа. Но я продолжала втыкать уже остатками на ручке, взмахивала рукой над ним, опуская её на шею и голову. Он не кричал, он уже хрипел... И тут в номер ворвалась Карина. Я не знаю, откуда она вдруг возникла. Передо мной появилось её лицо, застывшее от ужаса, когда она меня застала за этим преступлением... Всё, больше не могу! - Мирослава сжалась в комок, отпихивая от себя Сергея.
- Понятно, - произнёс он, через несколько минут тягостного молчания. - Она тебя теперь шантажирует. Ты ей платишь деньги, отступные за убийство. Она молчит, заковав в цепи семейство Бобровых. Вывезла ваше дитя в Израиль, чтобы лучше вами манипулировать, требует кроме денег организацию ночного притона.
- Нет, деньги были сперва, а теперь мы ей платим живым товаром. Она имеет на ночном клубе хороший доход, ей платят большие деньги за ночные оргии с... танцами. Приезжие туристы платят.
- Стриптиз?! Как на Западе?
- Да!.. Последние ребята её ожиданий не оправдали, денег она не получила за них. Дамочки отказались с ними иметь дело. А это очень дорогие дамочки!.. Дочки и жёны министерских чиновников, любительницы молодого тела, которым в шик приезжать на курорты, зная, что они получат за деньги полезную программу телесных удовольствий. Её план не сработал в этот раз. Поэтому Карина собирает теперь постоянную группу из уже известных парней и новичков. Привозных, как раньше, не будет. Только постоянные танцоры. Она осталась недовольна мною. Едет скоро в Израиль... Она может отказаться в этот раз передать деньги в клинику. Карина меня уже предупредила об этом. Как бы ей самой теперь приплачивать не пришлось. Она может много с нас содрать неустойки. А мы с трудом собрали нужную сумму для клиники на год. Это же наш сын!.. Если Карина заявит на меня, как на убийцу своего мужа, карьере моего отца и Кеши, придёт конец. Дочь Щебекина - убийца!
- Прошло уже много лет с тех пор. Не заявит, - уверенно проговорил Сергей. - К тому же, вы были одни в номере. Где доказательства твоей вины?
- У неё в секретной папке... Там же в номере до приезда полиции она взяла с меня расписку, где я обещала ей каждый год выплачивать компенсацию морального ущерба в обмен на её молчание. Но я бы не подписала эту бумагу, если бы не мой сын... Она обязуется лечить моего ребёнка, искалеченного её мужем, поместить его в хорошую заграничную клинику и передавать деньги на его содержание. Вот такие у меня теперь крепкие путы, Сергей!.. А когда появилась связь с этой порнухой, когда этот режиссёр приехал сюда в нашу страну, легально устроился на студию монтажёром, имея доступ к оборудованию, работая ночами для собственного удовольствия, тогда Карина буквально сошла с ума. Теперь все её мысли перекинуты на ночные кино-страсти. Но она в первую очередь - делец!
- И ты хочешь, чтобы я уговорил этого парня для её ночных съёмок?
- Нет-нет, только танцы! Обещаю! Его никто не тронет без его согласия. Он в этом деле новичок, а там нужны волки, а не овцы. Понимаешь?!
- Понимаю, но не принимаю подобного.
- Но ведь он не имеет в жизни ничего! Он молод, азартен, темпераментом и внешностью не обделён. Да, согласна, у него простое, доброе лицо, но фигура... У него хорошая, спортивная фигура! Это было видно там, на танцах... Я предложу ему хорошо заработать. Ведь это очень выгодное предложение для его возраста! Такое предлагают не каждому, такое счастье выпадает не всем!.. Он не должен от такого отказаться. Он не будет в результате ни в чём нуждаться. От него требуется только одно, танцевать ночью... стриптиз. Я научу! Это не сложно с его фактурой, - Мирослава садилась на своего конька. - Сергей, ты только попроси его со мной поговорить. Мы встретимся там же в ДК. Будет в этот раз фестиваль уже для профессионалов. Прошлый любительский конкурс показал значимость таких мероприятий для города, нам дали теперь площадку для выступлений наших художественных коллективов. Приедут со всего Краснодарского Края и Ростовской области. Сергей! - она умоляюще сверкая глазами, схватила его за рукав. - Ради моего ребёнка, Сергей! Попроси лишь о встрече, дальше... я сама!

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.


 (На фото в роли полковника Богданова, актёр Владлен Давыдов: фильм 1968 года по роману Бориса Синявского "Скорой победы не гарантирую".)