Под прикрытием -12

  Руководитель группы воздушных акробатов Степан Грохольский нависал над растерянной Эммой Субботиной, держа её за плечо своей сильной, широкой ладонью:
- Я не допущу тебя до репетиции в таком состоянии. Эмма, слышишь меня?
Девушка, одетая в чёрное трико с размазанной по лицу косметикой, стояла, прижавшись спиной, к задрапированному тканью постаменту с которого воздушные гимнасты будут уходить под купол цирка на страховочных тросах.
  Ей было плохо, больно. Уже третий день она не могла успокоиться. Пришла сегодня на репетицию, чтобы как-то отвлечься, но руки не слушались, за трос не держались, дрожали и подгибались колени. Она вся была расслаблена, опустошена, несчастна.
  На её горе за кулисы заглянула подруга, пришедшая с занятий из промышленного училища, Полина Родионова. Они с Сашкой Терещенко по старой привычке пришли помочь техничке натаскать соломы в вольер к животным, покормить любимого слона.
Сашка за время репетиций очень свыкся с цирковой обстановкой, он с удовольствием сюда приходил после работы, а тем более с Полиной. Он подошёл к манежу вслед за Родионовой, взглянул на притихшую Эмму, послушал нервные возгласы её руководителя:
- Эмма, ты просто устала, - сказал он, подойдя к ней вплотную. - Идём кормить слона. Он ждёт! - улыбнулся Сашка. - Я заглянул к нему в вольер, так он меня хоботом поприветствовал.
  Эмма закрыла лицо ладонями, отвернувшись, плечи её затряслись.
- Ты из-за Генки всё, да?! - Полина обняла подругу за плечи.
  На душе было тоже муторно. Она понимала, что теперь, когда свадьба не состоялась, у Сойникова будет шанс поближе подойти к обожаемой Эмме, наладить с ней более тесные отношения, а ей самой места уже не останется в закутках его души. Полина в этот момент как-то очень содержательно на Эмму посмотрела и Сашка прочитал в её глазах этот горький вопрос. А вот Эмму, которая так хорошо его подготовила для выступления на любительском конкурсе, было очень жалко, как и всех на свете девчонок, к которым он хорошо относился. Терещенко не долго думая, подхватил плачущую Эмму на руки, вынес её с арены в тёмный коридор, оттуда через задние двери подсобки прошёл с ней на улицу. Он остановился на площадке с кучей сваленного сена и соломы, откуда брали постилки для животных. Опустил девушку на мягкий стог сена, сел рядом с ней. Она не сопротивлялась, она была сейчас не в себе, чуть постанывала, давясь слезами, смотрела на Сашку умоляюще, желая поговорить. Но слова не шли, всё застыло внутри, всё умерло вместе с потухшими преданными чувствами. Терещенко, глядя на подошедшую к ним Полину, прижал голову Эммы к своей груди:
- Всё прошло, всё должно пройти, - говорил он, поглаживая её густые волосы, - просто в твоей жизни начался новый этап. Разве можно переживать и портить свои красивые глазки из-за такого малодушного человека, как твой бывший жених?! Прости, что осуждаю его, святых нет, это известно, но... Вот уж кто совсем не достоин таких жертв, так это он! Ты красивая девчонка, а переживаешь из-за какого-то охламона! Ну ошиблась, ну бывает... Не стоит он таких переживаний, совсем не стоит!
- Я знала, что так будет, - всхлипывала Эмма, - но, как дура на свои чувства к нему доверилась. Теперь со стороны вижу, что не должна была... Много чего мы в жизни не должны, а по глупости допускаем.
- Вот и успокойся... Такие ли парни у тебя ещё будут! - Сашка неодобрительно посмотрел на Полину.
- Ладно, хоть поступил честно на последок, - буркнула она, стирая последние слезинки с глаз.
- Вот-вот нашёл в себе мужество, - поддакнула Полина.
- Ну-да, хорошо что он хоть не из постели ночью выпрыгнул, а из ЗАГСа слинял, - усмехнулся Сашка. - Честь ему за это и хвала!
  Все трое рассмеялись.
- Теперь у Анатолия появился шанс с тобой поближе сойтись, Эмма, - не удержалась Полинка. - Я же вижу, как он на тебя глядел на репетициях.
У Субботиной враз просохли глаза.
- Ты что?! Он же сюда по просьбе отца приходил, проверить ход подготовки к концерту. Репетиции наши посмотреть...
- На тебя он приходил смотреть!..Не репетиции ему нужны были, а ты! Вот он и ходил сюда каждый день, - Полина покраснела до ушей.
- Эй, ну ладно, девки! - оборвал их Терещенко. - Решайте поскорее, кому из вас капитан Сойников достанется, а то я уже ждать устал. Про меня-то забыли!.. А я то, в итоге, кому достаюсь?! - он с радостной улыбкой опрокинулся в соседний стог, достав из густой чёлки длинную соломину.
- А ты тут причём?! - прыгнула к нему Полина, улеглась рядом, обхватив руками его за шею. - Выходит, что мне!
- А я свою симпатию к тебе никогда не скрывал, - он схватил девушку в объятия, они оба покатились вниз с огромного соломенного тюка под удивлённый взгляд Эммы Субботиной.
- Вы, что это, мне Сойникова хотите сосватать?! - наконец-то до неё дошло. - Но, он же старый и седой. Представляете, насколько он старше меня?! На целых 17 лет! - глаза её при этом расширились, но зато слёзы ушли, просохли, как и не было ничего.
- А почему ты думаешь, что это очень много? - спрашивал Терещенко, подмигивая Полине. - Может быть в постели, это как раз интересно!..
- Что?! Ах ты, дуралей! - Эмма расстегнула свой поясок к которому крепился трос на репетиции, размахнувшись в весёлом запале, шлёпнула им Терещенко по плечу, кидаясь на него сверху.
- Ну, это же правда, - отфыркивался он, отмахиваясь от девушки рукой, - и дитё ещё успеете родить. Говорят, что мужчина в этом возрасте бывает в самом своём детородном соку!
  Они весело кувыркались в соломе, боролись, забыв все неприятности и горести. Молодые тела требовали движений, а души - выхода эмоций, радости, счастья, любви! Сашка был на десятом небе от восторга. Ещё бы, две такие красивые девчонки визжали рядом с ним, теребя и тиская его, катая по соломенным тюкам.
- Ты совсем не стесняешься говорить о таких вещах, - выкрикивала Полинка.
- А почему я должен стесняться?! Никогда не стесняюсь данной темы в разговоре, потому что она - есть, суть продолжение рода человеческого!
  Снова визг и хохот. Они толкались в этом стогу до тех пор, пока рядом не встала высокая тень, заслоняя яркое солнце тёплого октябрьского дня. Все трое повернули головы к подошедшему. Сергей Малофеев, чуть улыбаясь, стоял над ними, переминаясь с ноги на ногу.
- Девчата, - смущённо начал он, - можно мне попросить вас оставить нас одних с Сашей, для делового разговора?
  Они сразу притихли. Девчонки поднялись, отряхнулись от налипшего сена и соломы, оглядели подошедшего Малофеева и быстренько удалились со двора.
  Сашка поднялся во весь рост, удивлённо поведя бровями, распахнув глаза:
- Какие же у нас с вами могут быть разговоры, да ещё деловые? - с издёвкой спросил он.
- И всё же, поговорить стоит... Хотя бы потому, что меня об этом попросил полковник Богданов.
  Сашка удивился ещё больше.
  После страстного объяснения с Мирославой в понедельник, Сергей тем же вечером звонил на квартиру Богданову и всё ему обстоятельно рассказал, попросив при этом совета. Тот долго о чём-то размышлял, покашливая в трубку, но потом всё же принял решение:
- Поговори с Терещенко. Это странно, что Мирослава Боброва для своих грязных дел выбрала именно этого парня. Немного неожиданно. Потому что мы готовили совсем других людей, тебе это хорошо известно. Но раз обстоятельства складываются таким образом, мы не должны отмахиваться от шанса поближе подойти к бобровскому притону. Пусть сходит на вечер танцев, поговорит с ней, узнает, что она от него конкретно хочет. Ведь что-то она предложить должна. А тогда уже будем думать, как дальше действовать. Ты тоже туда иди, будешь Сашку страховать на всякий случай. В курс дела его пока не вводи. Просто, попроси поговорить с этой женщиной. Узнать о её условиях, может быть записаться в её студию на танцы. Я даю добро!
  Это было сродни приказу, Сергей решил не откладывать дело в долгий ящик, поговорить с Сашкой, обсудив свой щекотливый вопрос. Где искать парня, ему подсказал услужливый Кругликов:
- В цирке он торчит, сразу после смены туда двинул, - прошептал он над ухом Малофеева днём после тренировки. - Мирослава просила тебя поторопиться.
  Сергей кивнул головой утвердительно, натянул спортивную куртку и пошёл в цирк. Он был совершенно уверен, что Кругликов, как верная своим хозяевам ищейка, на всякий случай сейчас следит за ним из укромного уголка. Потому, как можно тише в начале беседы, назвал фамилию полковника.
- Так мы поговорим? - переспросил Сергей.
- О чём же?! - Сашка не понимал, что толкнуло Малофеева через два года на разговор с ним.
- Молчи и слушай меня внимательно, - Сергей взял парня за рукав куртки. - Не смотри по сторонам, за нами, возможно, наблюдают...
- Кто?! - Сашка ещё больше изумился.
- Это не важно... Я пришёл просить тебя, - начал он уже громким голосом, - пойти в воскресенье в ДК "Железнодорожников" на фестиваль профессиональных танцоров. Мирослава Боброва посылает тебе официальное для этого приглашение. Она хочет с тобой поговорить на едине во время танца. Там будут танцы после конкурса, и ты должен принять её предложение пройтись вместе по залу. Она так хочет!
- Что-что?! - Сашка уставился в негодовании злыми глазами на Сергея. - Вы меня снова опозорить хотите, как тогда?! Что же вам Приморска мало показалось?!
  Сергей хотел остановить его безудержный порыв:
- Не то ты сейчас говоришь, совсем не то... Не ерепенься!
- Я ещё и виноватый опять, - Сашка всплеснул руками. - Все же знают, кто эта женщина, жена Боброва! Она же... простите, я выражаться так не приучен, особенно о женщинах, но её статус в городе хорошо известен, и вы мне предлагаете с ней потанцевать? Да ещё о чём-то разговаривать?
- Да, предлагаю. И ты туда пойдёшь, - уже шёпотом добавил Малофеев. - Я тоже буду там. Если боишься огласки, возьми с собой кого захочешь. Девчонок своих возьми... Считай, что они тоже приглашены. И вот ещё - Мирослава просила тебе передать медаль за первое место, она от своей школы танцев тебя награждает за изумительное выступление на любительском фестивале, - дальше снова шёпотом добавил, подойдя к Сашке ближе. - Те, кто сейчас за нами следят, должны видеть, как ты у меня взял эту медаль. Бери же, ну! - Сергей всунул в руки парня жёлтый кругляш, напоминающий по виду спортивное золото.
  Сашка взял её в руки, внимательно разглядывая, а когда поднял голову Сергея уже не было.

  Вечером того же дня на другом конце города разыгралась ещё она драма.

  Это была яркая вспышка, внезапно озарившая, давшая много света для души. Гена Щебекин бежал вверх по лестнице к квартире Юрасовых, не помня себя от охватившего счастливого восторга. Даже если его не примут там, он всё-равно будет счастливым уже тем, что освободил себя от тяжкой обязанности жить по чужим законам и правилам, он теперь будет самим собой, имеет на это право. У квартиры он остановился на миг, протянув руку к звонку. Когда нажал на кнопку, внутри вздрогнул. Уже девятый час вечера, Марина должна была прийти домой. Вот послышались её торопливые шаги по коридору. Она открыла дверь на небольшую щёлку, окинула парня быстрым взглядом. В темноте коридора было видно, как заискрились её большие глубокие глаза. Оставив дверь открытой, она ушла в комнату, давая Щебекину возможность выбора - уйти или остаться. Он выбрал второе. Войдя в коридор, он тихонько захлопнул за собой дверь. Голос Маринкиной мамы из соседней комнаты, заставил его вздрогнуть.
- Кто там на ночь глядя? - строго спросила женщина, редко выходившая из дома из-за болезни ног. Случился этот недуг сразу после похорон мужа, капитана Григория Юрасова, погибшего 8 лет назад в посёлке Октябрьский вместе с коллегами прямо на рабочем месте. - Марина, кто пришёл?
- Это я, Дарья Матвеевна, - Гена робко прошёл к ней в комнату, вслед за ним вошла и встала у окна, скрестив руки на груди, Марина.
  Мать взглянула на них обоих, покачала головой, молча взяла в руки своё вязание. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Первой прервала молчание Марина:
- Ну, чем порадуешь? - спросила она с издёвкой в голосе. - Наслышаны уже о твоих подвигах... Что же ты наделал, Гена? Меня обманул, невесту бросил прямо в ЗАГСе. Девушку опозорил... Ничего не скажешь, герой! - она горько всхлипнула, отвернувшись к окну.
  Щебекин шагнул к ней, прильнул губами к её гладко-зачёсанным волосам, потом положил голову на плечо:
- Ругай меня, ругай!.. Заслужил! - горячо шептал он. - Маринка, а ведь я понял - мы семья: ты, я, твои родные, и наш... ребёнок.
  Она молчала, да и что она могла ему сказать? Спросила мама:
- Где ты сейчас обитаешь-то?
- Дома не живу. Напросился к приятелю в общежитие. Закончу экономический ВУЗ в будущем году, стану работать, получу свою комнату. Первую ночь после... ну, как из ЗАГСа... сбежал, - Генка покраснел при этом, - ночевал на вокзале.
- Да, Гена, - мать качала головой, - неужели ты не понимаешь, что всю жизнь себе поломал своими поступками глупыми. Эх!
- Нет, не думаю, - упрямо мотнул он головой. - Может быть только теперь моя жизнь по-настоящему начинается. По моему, по душе!..
- И что же оно, на душу-то легло? - спросила мама уже с доброй улыбкой.
  Вместо ответа Гена подошёл к сидевшей в кресле женщине с седыми волосами, укрытой тёплым пледом, опустился перед ней на колени, взял её руку и крепко прижался к ней губами.
- Отец, небось, лютует? - тихо спросила, почти прошептала мама.
  Он незаметно пожал плечами, продолжая сидеть возле её ног.
- Ну хватит, по друзьям-то шататься, да по вокзалам ночевать! Оставайся, небось, не чужой ты нам теперь, - мудро рассудила женщина. - Вон, дитё скоро у вас народится... Всё по-человечески надо решить.
  Марина медленно повернулась от окна, поправив домашний халат на своей отяжелевшей фигуре. А правильно ли это? Но, как будет правильно, она не знала, путь всё решает мама, она умнее и старше. И всё же ей было сейчас противно смотреть на своего парня и она, поморщив нос, спросила:
- Эмму не тронул? С генеральшей другое отношение. Хотя, что я спрашиваю? Если бы ты её обрюхатил, как меня, ты со свадьбы не сбежал бы. Тебя враз её отец прижучил бы, ещё и статью за изнасилование припаял. Что смотришь? Нечего сказать. Или она была построже?
- Нет, - он поднялся, опустив глаза, - я не мог с ней спать, не люблю я её.
- Она же девка-то красивая, артистка, - напирала Марина. - Что растерялся-то?
- Что мне её красоту, за голенище класть? - Гена робко поднял взгляд на свою женщину. - Не люблю я её, не мог эти отношения дальше продолжать.
- Это ты сейчас так говоришь, потому что одному стало тошно, а тогда в ЗАГСе, небось, испугался, как когда-то моего ребёнка. Хомута на шее испугался, что крылья тебе обратно свяжут. И не совесть тебя заела, испуг отогнал. Ох, Гена, я тебя хорошо изучила, но не знала, что осмелишься прийти сюда. Пришёл все же... Что же нам делать теперь с тобой, Гена? Ведь разбитую чашу уже не склеишь, - Марина обиженно сжала губы.
- Не склеишь, это верно, - он утвердительно качнул головой. - А мы не будем её клеить, мы новую купим.
  Генка уверенно шагнул к окну, развернул Марину к себе лицом, нежно обнял, прижимая к себе её горячее тело.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.