Сол

Глава 1

Первой пришла боль. Невидимый шуруп вошёл в висок, провернулся вокруг своей оси. Рассеянный свет единственной лампы резанул глаза, тишина сдавила уши ватным барьером. Мужчина попытался застонать, но горло не слушалось. Некоторое время он просто лежал, позволяя телу быть собственным палачом. Паралич перешёл в дрожь. Мужчина попытался приподняться на локте, наконец, это ему удалось. Глаза, изрезанные красными прожилками, подслеповато пробежались по комнате. Три квадратных метра, стены отделаны пластиковыми панелями, дверь — из того же материала, гладкая, без намёка на ручку или замочную скважину. Мужчина неловко перенёс вес тела на ладонь, она тут же погрузилась в мягкую поверхность кровати почти на сантиметр. Строго говоря, это была даже не кровать, а капсула, похожая на фасолину-переростка. Если бы человек не привстал, высокий борт капсулы скрыл бы его целиком.

Дыхание мужчины выровнялось, он опёрся на вторую руку и одним движением подтянул нижнюю часть тела к изголовью своего ложа. Почувствовав спиной опору, он стал шарить рукой вдоль борта капсулы, пока пальцы — всё ещё дрожащие — не нашли потайной отсек. Из него мужчина извлёк инъектор с заряженной капсулой мутно-жёлтой жидкости. Пристроив иглу к сгибу локтя — примерно с четвёртой попытки — он нажал на спусковой крючок и шумно выдохнул, когда ампула опустела. Мужчина закрыл глаза, досчитал до ста пятидесяти (было видно, как шевелятся его губы), и вылез из капсулы. Его движения стали увереннее, хотя внимательный наблюдатель отметил бы и неестественную белизну лица, и лёгкий тремор, и даже то, как мужчина слишком долго не разгибал ног после приземления. Впрочем, никакого наблюдателя в комнате не было.

Мужчина привычным движением разгладил ткань комбинезона с нашивкой в виде перекрещенных отвёрток и шагнул к двери. Его качнуло в сторону, и он опёрся рукой на стену. Немного постояв, мужчина упрямо мотнул головой и на этот раз вышел из комнаты: дверь при его приближении плавно отъехала вверх, выпустив жильца в узкую кишку коридора. Он шёл, сопровождаемый гулом вентиляторов, пока не оказался на развилке. Здесь мужчина свернул налево и через пару минут оказался у двери с табличкой. Диод над входом не горел. Мужчина нахмурился, пробежался пальцами по панели управления, расположенной прямо в стене. Ничего не произошло. К сведённым бровям добавились поджатые губы, но мужчина не стал тратить время на вторую попытку.

Он снова двинулся по коридору, проверяя каждую дверь. Некоторые — закрыты. Другие вели в пустые комнаты. За одной обнаружилась кладовка. Здесь мужчина задержался и рылся в контейнерах, пока не нашёл пояс с инструментами, который закрепил поверх комбинезона. Рука привычным движением легла на подсумок. Мужчина вернулся к одной из закрытых дверей, открутил стеновую панель, разрезал складным ножом провод и замкнул контакты. Заискрило. Дверь послушно отъехала вверх. Мужчина нажал кнопку, и лифт пришёл в движение.

***

В открытом пространстве столовой звук открывающихся дверей прогудел набатом. Мужчина вышел из лифта и почти спокойно (только ноздри раздулись) встретил обращённые на него взгляды: злобные, равнодушные и один — её — смесь ужаса и отчаянной надежды.

На одном из столов лежала девушка. Коренастый человек с бритым черепом и короткой бородой обхватил её шею сзади, от чего лицо пленницы посинело. Ещё двое — высокий с наколками и тощий — с бегающими глазками, пытались удержать её ноги, но девушка отчаянно сопротивлялась, и тощему никак не удавалось с ней справиться. Чуть поодаль на столе в расслабленной позе сидел мужчина постарше: короткий ежик седеющих волос, внимательные чёрные глаза. Он просто наблюдал. Ещё трое сидели за другим столом и обернулись только на звук лифта.

— Отпустите её, немедленно, — твёрдо сказал вошедший. В наступившей тишине его голос ударил хлыстом, и тощий, затравленно стрельнув глазками, отпустил девушку. Она воспользовалась этим мгновенно: каблук врезался тощему в скулу, он всхлипнул и грохнулся на пол. Бородатый оскалился и нажал предплечьем, от чего жертва захрипела.

Мужчина вытащил из-за пояса складной нож. Тип с наколками повернулся к нему всем корпусом, глаза его сузились, кулаки сжались. Но оппонент не ринулся в драку. Вместо этого он вскочил на стол, дотянулся до невысокого потолка и выбил квадратную панель: из отверстия змеёй вывалился толстый чёрный кабель.

— Перережу, и подача кислорода остановится. Смерть через 15 минут, — спокойно сказал мужчина и надавил лезвием на оплётку кабеля, от чего резина слегка разошлась.

Татуированный замер, из-за стола попытался встать интеллигентного вида очкарик, но его сосед — настоящий амбал — положил руку тому на плечо. Очкарика придавило к сидению. Растрёпанный парень на крайнем стуле зашёлся безумным смехом.

— Отпускай, — лениво бросил черноглазый и сделал вид, что его интересует состояние идеально подстриженных ногтей. Бритый немного ослабил хватку, но отпускать не торопился.

— А ты кто такой, чтобы командовать, дедуля? — огрызнулся тощий, вставая, но подняться не успел. Черноглазый оказался около него в два биения сердца. Удар в солнечное сплетение, и тощий снова растянулся на полу. Каблук дорогой кожаной туфли с омерзительным хрустом врезался в нос. Жертва завизжала, задёргалась, но избиение на этом не закончилось: удары сыпались на голову, находили беззащитный живот, уродовали пальцы. Мужчина с наколками сделал шаг назад, бритоголовый бородач потянулся к поясу, и, ничего не найдя, замер. Как только он отдёрнул руку от горла девушки, та перекатилась, спрыгнула на пол и, покачиваясь, бросилась к своему защитнику, который успел спуститься со стола. Кишка кабеля так и осталась висеть под потолком. Девушка влетела в мужчину, вцепилась пальцами в комбинезон и зарыдала, судорожно комкая серую ткань с нашивкой в виде отвёрток. Мужчина же неловко приобнял её и расширенными глазами наблюдал за сценой избиения, до белых костяшек сжимая рукоять ножа свободной рукой.

Наконец, черноглазый, тяжело дыша, остановился. Тощий лежал неподвижно у его ног, обхватив голову, под ним собралась лужа крови. Палач огляделся — никто не рискнул встретить его взгляд, кроме мужчины в сером — усмехнулся и провёл пальцами по волосам.

— Отличный блеф, Инженер, — он выделил это слово, будто навесил кличку, — я под впечатлением. Но больше не держи меня за дурака.

Шепот наполнил столовую. “Он сказал, блеф?”. “Так это чё, разводка?”. “Вот ведь су…”. Люди, сидевшие за столом, встали и подошли ближе, образовав неровный полукруг за спиной у черноглазого.

— Блеф или нет, никто из вас не знает систем жизнеобеспечения корабля, — парировал Инженер, — без меня любая поломка станет для вас последней. И без неё — она наш единственный пилот.

Он кивнул на серебристый погон на плече девушки, а она, услышав эти слова, гордо выпрямилась и встала рядом с Инженером, сверкнув на сборище мокрыми от слёз глазами.

И только сейчас Инженер, наконец, заметил, что все остальные мужчины в комнате одеты в кроваво-красные комбинезоны колонии строгого режима.

Глава 2

— Как вы выбрались из своих капсул? — спросил Инженер, сложил нож и убрал его в подсумок.

— Боюсь, это моя работа, — очкарик сделал полушаг вперёд. При ближайшем рассмотрении он оказался мужчиной около сорока лет с цепким взглядом и изящными длинными пальцами — такие могли бы принадлежать знаменитому пианисту или художнику. — Моя фамилия Штейнмайер, хирург. Мы проснулись одновременно. Сбой, полагаю. Я вколол себе дегибернационную смесь, затем помог остальным — это было несложно. Мы все в одной лодке, так я подумал. Потому что в других капсулах сейчас лежит сотня покойников.

Наступило неловкое молчание, прерываемое только хихиканьем растрёпанного. Кто-то смотрел в пол, другие — буравили Инженера взглядом.

— Как видите, не только у вас есть полезные навыки, — черноглазый первым нарушил тишину, — хотя у большинства — только мускулы. Но с ними я разберусь. Моё имя — Хорхе Уэрта.

Заключённые переглянулись. Тощий на полу всхлипнул.

— Эль Лион, — у девушки оказался красивый грудной голос, но эти слова она как будто сплюнула себе под ноги, — глава картеля Лос Карнисерос. Проклятый мясник.

— Оставим комплименты на потом, милочка, — наркобарон пожал плечами, но глаза его остались холодными и смотрели недобро, — теперь, когда мы познакомились, может, займёмся делом? Ты знаешь, что происходит? — обратился он к Инженеру.

— Ненамного больше, чем вы, — признался тот, — терминал показывает системный сбой, искусственный интеллект недоступен, мы дрейфуем в космосе. Нужно добраться до технического отсека рядом с реакторной и перезапустить ИИ вручную.

— Тогда сделаем вот что, — Эль Лион прищёлкнул пальцами, приготовившись отдавать приказы, но осёкся, увидев поднятую руку Инженера.

— Если ты и правда из картеля, командовать ты не будешь, — спокойно сказал тот, — только экипаж имеет доступ к системам корабля, и вы будете слушать нас — не его — если хотите долететь.

При этом он посмотрел в глаза каждому из заключённых. Штейнмайер коротко кивнул, бритый криво ухмыльнулся, татуированный демонстративно плюнул под ноги, но тут же был вынужден посторониться — вперёд шагнул амбал. Это был человек огромного роста, косматый и дикий на вид. Красный комбинезон был ему маловат, и штанины немного задрались, оголив щиколотки, но даже в таком виде он не выглядел смешным.

— Я хочу долететь, — пророкотал он, — я буду слушать Инженера.

Девушка бросила напряженный взгляд на спутника, но тот молча протянул амбалу руку. На пару мгновений она утонула в гигантском кулаке и вернулась на свободу как ни в чём не бывало. Наркобарон смотрел на эту сцену с плохо скрываемой яростью. Овладев собой, он примирительно поднял ладони.

— Мы все хотим долететь, — сказал он, — я тоже буду слушать — нашего прекрасного капитана, — и Эль Лион плотоядно посмотрел на девушку. Инженера он проигнорировал.

— Я Соледад Вэра, второй пилот, — она ответила наркобарону презрительным взглядом, — а человек, которого ты избил, нуждается в медицинской помощи.

Понятная задача заставила людей сбросить оцепенение. Повинуясь взгляду девушки, Штейнмайер одним движением смахнул всё со стола. Амбал наклонился, легко поднял тощего и бережно опустил на полированную поверхность. По команде доктора амбал прижал левую руку пациента, Инженер взялся за правую. Даже растрёпанный весельчак внезапно решил принять участие, правда, он больше изучал узор из кровавых капель на штанине тощего, чем держал. Татуированный и бритый демонстративно сделали шаг назад. Штейнмайер взялся за сломанный нос тощего и вправил его одним движением — тот заорал, но держали крепко, и сил у раненого почти не осталось, поэтому он только немного подёргался и затих. Соледад решительным шагом направилась куда-то в сторону. Пару раз она оборачивалась, бросая взгляд на Инженера. Дойдя до стены, она взяла аптечку из скрытого бокса и тут же вернулась. 

— Вот это другое дело, — одобрительно произнёс хирург и туго забинтовал нос тощего, — дальше я сам, занимайтесь кораблём, — его изящные пальцы пальпировали живот пациента, тот слабо стонал.

Инженер достал из подсумка блокнот и карандаш, вырвал лист и развернул его на соседнем столе. Быстрыми движениями он нарисовал схему корабля, затем поднял взгляд на собравшихся вокруг мужчин.

— Я и Соледад идём в технический отсек, — карандаш упёрся в небольшой квадрат на импровизированной карте. — Мы перезапустим систему. Вам четверым, — наркобарон, татуированный, бритый и амбал молча слушали, — предлагаю разделиться на двойки и поискать еду и инструменты вот здесь, — карандаш обвёл склад, занявший на схеме примерно треть листа. — Помещение большое, смотрите на маркировку контейнеров. Встречаемся здесь. Вопросы?

Вопросов не было. Эль Лион махнул рукой, и заключённые цепочкой двинулись к выходу. Бритый и татуированный мрачно переглянулись, но пошли без разговоров. Весельчак всё ещё стоял около тощего, задумчиво водя пальцем по его штанине. Доктор пару раз скосил на него глаза, но больше никак не отреагировал. Он разрезал медицинскими ножницами комбинезон тощего и исследовал рёбра, хмурясь и недовольно бурча себе под нос.

Соледад потянула Инженера за рукав, но тот обратился к весельчаку. — Здесь в столовой тоже может быть что-то полезное. Ты сможешь посмотреть, пока нас не будет?

Тот ничего не сказал, просто отошёл от стола и побрёл вдоль стены, слегка наклонив голову на бок. Время от времени он хихикал. Пальцы его, как будто, жили своей жизнью: они хватались и ощупывали всё вокруг: столы, стены, мелкие предметы.

Соледад потянула настойчивее, и Инженер, наконец, последовал за ней в тёмный зев бокового коридора.

Глава 3

Свернув за угол, девушка остановила Инженера и быстро заключила его в объятия, шепнув на ухо слова благодарности, затем отстранилась и внимательно вгляделась в его лицо. Он растерянно встретил её взгляд, и Соледад впервые улыбнулась — робко, но искренне. В её больших карих глазах заиграли озорные искорки.

— Диос мио, в окружении преступников ты выглядел храбрее, — пошутила она, — ты хоть представляешь, в какой компании мы оказались?

Инженер пожал плечами.

— У меня был доступ к файлам… транспортируемых, — объяснила Соледад, — это не простые уголовники. Штейнмайер годами проводил незаконные опыты на людях. Твой новый друг-здоровяк — Хэмиш Гатри — убил восемь человек в драке. Бритый — Драган Вучич, наёмник, военный преступник, на его совести зачистка нескольких деревень. Тип в наколках — Коул Гейдж, застрелил заложников, когда сорвалось ограбление банка. Парень, который всё время смеется — Мэттью Орсон — серийный поджигатель. Но хуже всех Эль Лион. Он не просто садист, он десять лет насаждал свои порядки в Эквадоре и пролил столько крови, что не сосчитать.

— А избитый? — поинтересовался Инженер.

Соледад наморщила лоб.

— Не знаю. Наверное, обычный преступник. Но он тоже… — она не договорила, тряхнула собранными в хвост чёрными волосами, и подвела черту, — неважно, доверять мы можем только друг другу.

В этой части корабля горели только красные аварийные лампы. В их свете лица казались тревожными и измождёнными, а ответвления коридора — мрачными и таинственными. Привычный шум вентиляторов всюду преследовал мужчину и женщину, которые, сами того не заметив, взялись за руки. В какой-то момент гул усилился, стал не таким монотонным, злее, резче. Слабая вибрация пола отдавалась противным зудом в дёснах. Коридор повернул и упёрся в массивную металлическую дверь, круглую, как в банковском хранилище. Небольшое смотровое окошечко было залито пульсирующим голубым свечением.

Не доходя десятка шагов до реакторной, Инженер свернул направо и оказался перед неприметной узкой дверцей. Постояв перед ней пару секунд, он повернулся к стене, достал отвёртку и открутил пластиковую панель — точно так же, как он делал с лифтом. За панелью оказались не провода, а небольшой красный рубильник в нише. Инженер повернул его до упора, и дверца послушно отъехала вверх. Они с Соледад зашли в крошечную комнату, вдоль стен которой тянулись серверные шкафы. Инженер и пилот остановились у терминала, экран послушно загорелся, но попытки мужчины войти в систему оказались тщетными. Соледад придвинулась ближе, невзначай коснувшись Инженера плечом, под её пальцами терминал приветственно запищал. Девушка триумфально улыбнулась и сделала приглашающий жест. Но когда её спутник, изучив данные, поднял голову, его лицо выражало полное недоумение.

— Искусственный интеллект работает в штатном режиме, — сказал он, — он просто не хочет мне отвечать.

***

На запросы Соледад ИИ тоже ответил молчанием. Инженер просмотрел сводку событий, нашёл в ней кратковременный сбой энергосети и признаки разгерметизации технических коридоров приблизительно за полчаса до пробуждения экипажа, по крайней мере, тех, кто выжил. Это ничего не объясняло.

Они вышли из серверной. Реакторный отсек встретил их недобрым гудением, но голубое свечение пульсировало в том же ритме. Инженер и его спутница поспешно перетекли из пятна синего света в царство красного. Они молча шагали по коридору, как вдруг Соледад подпрыгнула и вцепилась в плечо Инженера. Он резко обернулся, но ничего не увидел и не услышал, кроме вездесущего вращения вентиляторов.

— Там кто-то был, — прошептала она, указывая на узкую шахту, чёрным провалом зияющую в стене, — мне показалось, ребёнок.

— Невозможно, — Инженер покачал головой, — ребёнок не смог бы выйти из гибернации, даже если бы на корабле он был.

— Я знаю, и в списках не было детей, но… — Соледад замялась, — клянусь, я его видела. Вернее, её.

Инженер достал из подсумка фонарик. Тонкий луч прорезал мрак шахты, открыв длинный туннель, идущий параллельно полу до поворота, за которым нельзя было ничего разглядеть. Лаз был слишком узким для взрослого, но ребенок, пожалуй, мог бы в нём поместиться.
Он погасил фонарик, и, не оглядываясь, пошёл по коридору, но девушка несколько раз бросала взгляд через плечо, пока провал шахты не остался за поворотом. Впереди показались лампы столовой, и двое ненадолго остановились на границе между белым и красным светом, вслушиваясь в доносящийся из зала гомон голосов, полный злобы и страха.

— Я так и не спросила, как тебя зовут, — пилот повернула голову, — глупо, да? Как будто боюсь услышать что-то плохое.

— Дмитрий, — представился мужчина, — младший техник инженерной службы. Это мой второй рейс.

И он уверенно вошёл в столовую.

Тощий всё так же лежал на столе, только бинтов стало больше. Рядом никого не было, потому что группа людей в красных комбинезонах собралась вокруг соседнего стола. На нём сидел здоровяк Хэмиш. Рукав правой руки, почерневший, обожжённый, был закатан. Бицепс, размером с хороший булыжник, весь был покрыт красными волдырями. Штейнмайер обрабатывал химический ожог, амбал морщился, но терпел. Растрёпанный весельчак — Орсон — завороженно наблюдал за его действиями.

Остальные спорили: Эль Леон говорил, татуированный Гейдж время от времени огрызался, Вучич стоял набычившись. Все трое обернулись на звук шагов. 

— Значит, живы, — прищурился наркобарон, — а мы тут спорим, идти нам искать единственного пилота или нет. — Заметив недоумение на лицах вошедших, он пояснил, — мы кое-кого встретили, в вентиляции.

— Ребёнка? — ахнула Соледад.

Вучич и Гейдж грубо расхохотались, и на щеках девушки заалел румянец. Эль Леон улыбнулся одними губами.

— Нет, не ребёнка. Какую-то дрянь, которая чуть не растворила здоровяка заживо. Она была живая. Выскочила из шахты, набросилась, и сбежала, когда наш гигант приложил её об стену.

— Жгучая штучка, — вдруг сказал Орсон и расхохотался. Смех был такой, что Вучич с Гейджем тут же заткнулись и затравленно оглянулись на психа, но он на них даже не взглянул.

Соледад прошла мимо уголовников, гордо держа голову, и обратилась напрямую к Хэмишу.

— Мистер Гатри, вы были ближе всех, как оно выглядело?

Здоровяк почесал в затылке и медленно, подбирая слова, начал объяснять:

— Оно было как клякса темноты. С виду как жидкое, но при этом тягучее, как расплавленная покрышка. И холодное.

Соледад повернулась на каблуках. Она смотрела только на Инженера.

— То, что видела я, выглядело иначе. Это был ребёнок, а не бесформенная субстанция. Я это знаю.

Гейдж фыркнул.

— Сейчас бы слушать какую-то девку.

Инженер хотел что-то сказать, но не успел. Над Гейджем будто выросла скала. Хэмиш, невзирая на протесты доктора, встал с места, запустил пятерню в волосы Коула и рывком приподнял его в воздух. Коул зарычал, попробовал отмахнуться, но гигант просто тряхнул его, и тот повис, судорожно цепляясь за руку Хэмиша, в попытке снизить давление на скальп.

Уэрта сориентировался мгновенно.

— Выкинешь ещё что-то подобное, я лично скормлю тебя монстру, — бросил наркобарон в лицо подвешенному, — отпускай его, Хэмиш.
И тот послушно поставил Гейджа на ноги. Повисло неловкое молчание. Инженер воспользовался им, чтобы поделиться новостями. Внимание переключилось на него.

— Если корабль неуправляем, от них нет толка, — начал было Вучич, но Эль Лион поднял кулак, и наёмник замолчал.

— Корабль ПОКА неуправляем, — поправил глава картеля, — к тому же, на нём есть кто-то или что-то помимо нас. Ты вызвался быть главным, Инженер, так расскажи, что нам с этим делать.

Инженер совершенно не смутился.

— Всё это связано. Сбой, разгерметизация, ИИ. Корабль лихорадит, хотя на первый взгляд это незаметно. Единственный шанс не остаться в космосе навсегда — перезапустить все системы. Для этого мне придётся пойти в реакторную. Сама по себе процедура несложная, но какое-то время системы жизнеобеспечения будут работать на резервном питании. Могут быть перебои с гравитацией, освещением и неизвестно чем ещё.

— Значит, будем сидеть в темноте, пока на нас идёт охота. Просто блеск, — мрачно отозвался доктор.

— Без ИИ наши шансы в любом случае вялые, — парировал Инженер, — он видит всё, что происходит на корабле, может управлять любыми системами. С ним мы сможем локализовать гостя, запереть или устроить локальную декомпрессию отсека. Или положимся на мускулы? — он иронично оглядел заключённых.

Желающих предложить другой план не нашлось, и сборы вышли короткими. Тощего примотали к столу скотчем, на случай отказа гравитации. Мужчины вооружились тем, что нашлось под рукой — две монтировки, принесённые со склада, огнетушитель, ножка стула, принесённого в жертву богу войны. Опорной точкой выбрали столовую — к ней успели привыкнуть. Два стола были отвинчены от пола и превратились в баррикады у каждого из входов.

Улучив момент, Инженер отозвал Соледад в сторону.

— В реакторную не войти вдвоём. Тебе придётся быть здесь. Держись Хэмиша, договорились? — он взял её за руку, — и вот, возьми, мне так будет спокойнее, — он вытащил из-за пояса складной нож и вложил в её ладонь.

Соледад вымученно улыбнулась и попросила его вернуться, а затем отступила на шаг, давая ему возможность выполнить свой долг.

Глава 4

Тонкий скафандр для внутренних работ сел на него как влитой. Ниша, в которой только что висел костюм, в пульсирующем голубом свете реактора казалась брошенной. Инженер поправил перчатки, подтянул пояс с инструментами, переместившийся поверх скафандра, и ввёл код доступа. Зашипели гидравлические поршни, тяжелая круглая дверь медленно, зловеще распахнулась. Мертвенный голубой свет вырвался из отверстия, пробежал по коридору, перебив тусклое красное свечение аварийных ламп. Драган Вучич, вызвавшийся сопровождать Инженера, заслонил глаза предплечьем, монтировка, зажатая в кулаке, отбросила на стену уродливую тень, похожую на больного жирафа. Человек в скафандре решительно переступил порог.

— Она надеется, что ты вернёшься, — лениво бросил наёмник ему в спину. По тону Вучича сложно было понять, напутствие это или угроза, но Инженер не придал его словам большого значения. Тот, кто сам вызвался остаться одному в обесточенном коридоре, имеет право болтать.

Реакторная оказалась комнатой цилиндрической формы. В центре уходящей в потолок колонной высился полый стеклянный стержень, содержимое которого и излучало холодный пульсирующий свет, но с близкого расстояния можно было разглядеть, как светящаяся материя клубится, закручивается спиралью, дрожит, будто живая. Главная часть реактора, впрочем, находилась не здесь. Инженер нашёл в полу круглый люк, взялся за скобу и плавным движением распахнул его, открыв шахту, уходящую вертикально вниз. Он стал осторожно спускаться по лестнице, последняя ступенька которой скрывалась где-то в темноте провала. Минуты растянулись, стали тягучими. Монотонное движение: рука, нога, снова рука, снова нога — казалось бесконечным. Крошечное отверстие люка осталось где-то над головой, и шлем скафандра не позволял смотреть куда-то, кроме как прямо перед собой. Перед лицом мелькали ступеньки. В какой-то момент сердце сжалось, к горлу подступил ком, но Инженер переборол себя и продолжил спуск. Наконец, вместо ступеней ноги почувствовали плоскость. Инженер стоял на площадке, примерно метр в диаметре, и смотрел на три рубильника за стеклянной перегородкой. Кулак врезался в стекло, оно разлетелось с жалобным звоном. Пальцы легли на рубильник, и с сочным, телесным хрустом, перевели его в положение вниз. Зелёный диод под рубильником умер. Второй рубильник опустился вниз. Перед тем как опустить третий, Инженер задержался — на одну секунду — а затем выключил и его. И мир погрузился во мрак.

В абсолютной темноте и тишине, прерываемой только звуком его дыхания и стуком сердца, Инженер переместил первый рубильник в изначальное положение. Под ним зажглась злая красная точка — слишком маленькая, чтобы пронзить мрак. Рядом с ней родилась вторая. Затем — третья. Где-то вдалеке чрево корабля дернулось и задышало — бьющим по зубам гулом реактора, дрожанием металлических балок. Мужчина положил руку на ступеньку и сделал первый шаг наверх. Если спуск был долог, то подъем оказался бесконечен. Он наощупь находил следующую ступень, подтягивал себя, но картинка перед глазами не менялась — мёртвая, всепоглощающая тьма. Инженер оторвал руку, чтобы перехватить опору, и вдруг почувствовал, как ноги его отрываются от ступеней, как если бы под ребро ему воткнули невидимый крюк и потянули. Желудок перевернулся, низ и верх перестали существовать. А потом всё закончилось так же внезапно, как и началось. Притяжение скалой обрушилось на его плечи, и человек рухнул вниз — в этот момент он держался за лестницу только одной рукой. Пролетев пару метров, он умудрился ухватиться за перила, вжаться, вгрызться в спасительную опору, несмотря на удар, который чуть не сломал ему рёбра. Он висел в пустоте, цепляясь за неверные ступени, должно быть, не одну минуту. Наконец, он сделал следующий шаг наверх, и всё началось заново: рука, нога, снова рука, снова нога. Выходной люк встретил его как глоток воздуха — утопающего. Инженер выскреб себя из проема и, тяжело дыша, повалился на металлический пол. Трубка реактора едва светилась, пульсирующие завихрения внутри неё были вялыми, скованными. И всё же это было движение. И оно давало свет. Инженер с трудом поднялся. Медленно, привыкая к движениям, которые не требовали от него цепляться и карабкаться, он вышел из реакторной. Но коридор был пуст.

Аварийные лампы не горели, и только блёклый отсвет реактора за спиной освещал ему путь. Инженер обернулся к двери, снова посмотрел в коридор, опять обернулся и, навалившись всем весом на дверь реакторной, закрыл её. Щёлкнул замок. Сердце корабля было в безопасности, но свет иссяк. Инженер сунул правую руку в подсумок. Несколько мучительных секунд он не мог нащупать фонарик перчаткой скафандра. Наконец, жёлтый луч прорезал коридор. Он был всё так же пуст и лишён движения, но воображение Инженера рисовало его за каждым углом. Левой рукой он крепко, до боли сжал правую, и сделал первый шаг, разорвавший молчание коридора грохотом металла о металл. Он замер. Луч фонарика обшарил стены, голые и однообразные, как мёртвые тела. Человек сделал ещё один шаг, стараясь ступать как можно осторожнее, и всё равно, шум показался ему тревожно громким. Тем не менее, он пошёл дальше, светя себе фонариком, и придерживаясь свободной рукой за стену. Он был на полпути к столовой, когда аварийные лампы ожили. Красный зловещий свет залил коридор. Инженер сорвался с места и побежал, более не заботясь о грохоте шагов.

Он влетел в столовую, навстречу белому свету, навстречу людям, приложился плечом о баррикаду стола, от чего тот зазвенел как колокол, и, обогнув его, вывалился в зал. Его встретил рёв голосов, яростных и перепуганных одновременно. Заключённые бросились вперёд, сжимая импровизированное оружие, но быстро сообразили, кто перед ними. Первым рассмеялся наркобарон и бросил под ноги ненужную монтировку. Остальные тоже загоготали, а громче всех смеялся Орсон, который на этот раз сидел на столе, обхватив колени руками и покачиваясь в такт одному ему слышимой музыке. Инженер снял шлем скафандра. Он был бледен, но улыбался. Глаза его пробежали по соратникам, и улыбка застыла на лице уродливой маской.

— Где Соледад? — деревянным голосом спросил он.

Девушки нигде не было.

Инженер посмотрел на Вучича, который стоял в стороне от остальных, и Гейджа. Они что-то прочитали в его взгляде, потому что татуированный торопливо сказал:

— Она всё время была тут, клянусь, близко не подходила. Я её пальцем не тронул. А Вучич вообще пришёл незадолго до тебя.

Хэмиш, наркобарон, даже доктор — все развернулись к нему. Гейдж попятился, и неизвестно, что было бы дальше, если бы не Орсон.

— Девушка ушла за девочкой, — нараспев протянул он, продолжая раскачиваться — монстр забрал девушку.

Инженер подошёл к нему вплотную.

— Орсон, — его голос дрожал, — откуда ты знаешь?

— Орсон видит, Орсон слушает, — безумец уткнулся лицом в колени, и его голос звучал глухо. — Он не боится теней, нет, и слышит плач девочки в стене, когда Инженер говорит смотреть в оба.

Лицо Инженера снова стало спокойным, собранным. Отмахнувшись от попытки Эль Лиона что-то сказать, он прошёл к небольшому терминалу в дальней части столовой — такими, насколько можно судить, были оборудованы все помещения корабля — положил руку на выгравированную надпись O.R.D.I.S и произнёс громко и чётко:

— Ордис, если ты сейчас не отзовёшься, я спалю серверную ко всем чертям.

— Приветствую на борту, Дмитрий, — голос из терминала прозвучал почти естественно, почти как человек, — чем я могу быть полезен?

Глава 5

— Статус командования, — потребовал Инженер.

— Старший офицер на борту — второй пилот Соледад Вэра, полномочия подтверждены, — мгновенно отозвался Ордис.

Инженер прикрыл глаза и что-то прошептал. Заключённые, жадно наблюдающие за каждым его движением, не смогли разобрать слов. Но Ордис ответил в своей обычной манере: — Не за что, Дмитрий.

Мужчина недовольно скривился.

— Определи местонахождение офицера Вэра, — дал он следующую команду.

— Медицинский блок, сектор 4, — ответил ИИ, — но я должен предупредить, в секторе присутствуют ещё две биосигнатуры. Незарегистрированные.

Инженер молча пошёл к выходу, но Эль Лион догнал его и ухватил за плечо. Дмитрий попытался сбросить руку, но наркобарон держал крепко. К тому же, он кивнул Вучичу, и тот торопливо встал в проходе. Инженер ожёг заключённых взглядом. Это не произвело никакого эффекта. Даже на лицах Хэмиша и доктора было написано осуждение.

— В тебе живёт дух льва, признаю, — сказал Эль Лион, — но это самоубийство. Ты единственный, кого слушает машина. Ты не пойдёшь.

— Машина не посадит корабль. Нам нужен пилот, — ответил Инженер, — я иду.

Наркобарон хищно улыбнулся и покачал головой.

— Не нужен. Твой Ордис доведёт нас до станции. Там навстречу вышлют шаттл с призовой командой, и их пилот посадит нас. Всё, что нам нужно, это ждать. Я сказал — ты остаёшься.

Дмитрий шумно выдохнул. Плечи его расслабились. Уэрта отпустил Инженера и пару раз похлопал его по плечу, продолжая ухмыляться. И тут Дмитрий толкнул — обеими руками. Наркобарон, не ожидавший нападения, грохнулся на пол. Вучич выпучил глаза и сделал движение вперёд. Но он не успел.

— Ордис, нештатная ситуация четыре, — в голосе Инженера звенел металл, — начать декомпрессию жилого сектора.

Вентиляция взбесилась. Заключённые испуганно присели, когда потолок загудел роем рассерженных пчёл. Вучич и подбежавший Коул Гейдж схватили Инженера за локти, но он только рассмеялся им в лицо.

— Вас волнует только собственная шкура, — презрительно бросил он, — так я её подпалю.

Орсон захлопал в ладоши.

Эль Леон вскочил на ноги. Лицо его было красным, глаза бешено выпучились. Он медленно поднял монтировку и, не обращая внимания на гул вентиляции, вразвалочку подошёл к сопернику. Наркобарон слегка похлопывал железным прутом о ладонь второй руки, как бы раздумывая. Удар получился резкий, хлёсткий. Только что монтировка лежала в руке, а в следующий миг врезалась Инженеру в рёбра.

— Тогда ты умрёшь первым, — слова Уэрты ядом пролились изо рта. Инженер поднял голову и плюнул ему в лицо. Наркобарон побелел. Монтировка взлетела снова, но гигантский кулак Хэмиша поглотил её как соломинку. Эль Лион, вложивший силу в замах, неловко качнулся, и снова чуть не упал.

— Я НЕ СДОХНУ ЗДЕСЬ, — проревел амбал.

Если Уэрта в ярости был похож на змею, с застывшими холодными глазами и стремительными, смертоносными движениями, то Хэмиш походил на ужаленного змеёй быка. Его трясло, бицепсы вздулись, кулаки то сжимались, то разжимались. Вучич и Гейдж бросили инженера и шагнули назад, при этом наёмник встал в боевую стойку, но всем присутствующим было понятно — не спасёт.

Инженер поднялся на ноги.

— Ордис, отмена протокола, возобновление по таймеру через один час, — прохрипел он.

— Команда принята, — отозвался ИИ, — отсчёт пошёл.

Гул стал затихать, вентиляторы вращались лениво, как будто отдыхали от своей безумной пляски.

— Успокойся, Хэмиш, ты не умрёшь, если мы спасём Соледад, — Дмитрий говорил нарочито спокойно, с тихими, обволакивающими интонациями, и глаза гиганта стали осмысленными. Он с готовностью шагнул к двери.

Орсон спрыгнул со стола. В своей обычной манере, ни на кого не глядя, он прошёл через столовую, подхватил оставленный на полу огнетушитель и, хихикая, вышел за Хэмишем. Инженер последовал за ним, не оборачиваясь. Движения его были скованными, натужными. Наркобарон и его присные проводили его взглядами, не обещающими ничего хорошего. Штейнмайер всё это время делал вид, что проверяет тощего, всё еще примотанного скотчем к столу, но в последний момент его глаза задумчиво блеснули из-под очков.

После перезапуска систем аварийный свет больше не горел. Ровное белое сияние загоралось по пути следования людей. На одной из развилок Инженер замешкался, и голос Ордиса — отовсюду и ниоткуда — тут же подсказал направление. Очередная дверь послушно пропустила команду, и они оказались в просторном ангаре. Посередине ангара возвышался стеклянный бокс с красным крестом. Стекло не было полностью прозрачным, и внутри угадывались только силуэты коек и шкафчиков. Дверь была открыта нараспашку.

— Все три биосигнатуры находятся в медицинском блоке, — шепнул ИИ, — удалённое опознание невозможно.

Инженер направился к стеклянной двери и застыл на пороге. Хэмиш и Орсон выросли у него за спиной, и тоже замерли. Поджигатель смотрел прямо перед собой и на лице его отразился плохо скрываемый восторг.

На полу между больничными койками, обхватив колени, сидела девочка лет девяти. Волосы её были в беспорядке — спутанные, грязные, свалявшиеся колтунами. Одета она была не в комбинезон, а в обычные шорты и майку, тоже невероятно грязные и, местами, рваные. Дешёвые резиновые сандалии с пони стояли рядом. Слева от неё, в такой же позе, сидела Соледад. При появлении Инженера она не подняла головы и вообще никак не отреагировала на происходящее. Справа от девочки сидела… Соледад. Опущенная голова, колени, обхваченные руками. Хэмиш издал странный горловой звук, и две Соледад посмотрели на мужчин.

— Я пришёл за тобой, — мягко произнёс Инженер, но голос его дрогнул.

Девушки — или то, что было девушками — смотрели на него не отрываясь.

— Кто я для тебя, что ты раз за разом спасаешь меня? — с мукой выстраданного вопроса спросила левая Соледад.

— Нет, не отвечай, — перебила правая, — я не хочу знать. Ты сделал бы то же самое для любой, потому что ты — это ты.

Мимика, движения глаз, привычность жеста, которым Соледад проводила по волосам — всё это было в них идентично, а полумрак медицинского бокса скрывал мелкие детали внешности. Инженер застыл в нерешительности.

— Чего ты хочешь, гость? — наконец, спросил он.

— Жить, — ответили они синхронно, и удивлённо посмотрели друг на друга — два зеркальных отражения, преломлённые тенью ребёнка.

— Я тебя не трону, — пообещал Инженер, — но ты должен — должна? — отпустить людей.

— Дело не в тебе, — покачала головой правая Соледад.

— На корабле есть другой убийца, — эхом вторила левая, — и он будет бездействовать, пока мы здесь.

Девочка подняла заплаканные глаза.

— Он убил мою маму, — тихо сказала она, и две Соледад прижали руку к сердцу. Орсон нервно хихикнул.

Тишина ударила в уши. Инженер почувствовал, как напрягся Хэмиш за его спиной. Соледад молча смотрели на человека в скафандре без шлема, замершего в проходе. Наконец, он принял решение.

— Я задам один вопрос, и потом уйду, — предложил он, — но я хочу, чтобы вы ответили по очереди.

Две женщины медленно кивнули, сначала правая, затем, с микроскопической задержкой — левая.

— Что я дал тебе перед тем, как мы расстались, — спросил он у левой Соледад.

— Нож. Защиту, — без колебаний ответила та.

Инженер перевёл взгляд на правую Соледад. Она улыбнулась.

— Надежду, что ты вернёшься.

— ДАВАЙ! — крикнул Дмитрий, и сделал шаг в сторону, загородив собой правую Соледад. Орсон вдавил гашетку огнетушителя. Струя белой пены врезалась в силуэт девушки, сидевшей слева. Силуэт в ту же секунду потерял форму, исказился, пошёл волнами. Из горла псевдо-Соледад вырвался протяжный вопль на высокой ноте. Стеклянные стены с оглушительным скрежетом пошли трещинами. Настоящая Соледад сорвалась с места как спринтер, подхватила девочку под мышки — та умудрилась каким-то чудом схватить свои сандалии с пони — и ринулась прочь из комнаты. Мужчины расступились и бросились следом.

Сворачивая за угол, Инженер обернулся. В проёме медицинского бокса стояла тёмная антропоморфная фигура, будто сотканная из потоков жидкости. Последнее, что он запомнил, были два глаза — ярко-жёлтые фонари, в которых спиралью бушевал водоворот ярости и страха.

Глава 6

Они бежали, не останавливаясь, пока не оказались в столовой. Инженер тяжело опустился на стул, Соледад, задыхаясь, посадила девочку на стол, и сама рухнула рядом. Девочка обхватила пилота за шею, продолжая сжимать в руках свои сандалии. Хэмиш упёрся руками в колени и тяжело дышал. Орсон же как ни в чём не бывало пошёл вдоль стены, водя пальцами по обшивке, и тихо напевал себе под нос.

Остальные, наконец, нашли возможность осмотреться и напоролись на удивлённый взгляд Штейнмайера. Он был в комнате один, если не считать тощего, который больше не был приклеен, и сидел на стуле. Выглядел он жутко: глаза ввалились, синяки под ними расползлись на всё лицо и таинственно лиловели из-под бинтов. Но он был жив, и даже попытался что-то сказать, но Инженер не обратил на него внимания. Эль Лион, Вучич и Гейдж исчезли.

— Однако, — выдавил из себя доктор.

Инженер и пилот встретились глазами и расхохотались, но Дмитрий тут же умолк, схватившись руками за рёбра. Штейнмайер заставил его стянуть скафандр и пробежался пальцами по рёбрам Инженера, пока Соледад рассказывала свою историю.

Когда погас свет, она постаралась отойти подальше от остальных, чтобы не попасться под руку в темноте. Гравитация отключилась и вернулась, все попадали на пол, кто-то кричал, другие бранились. Соледад потеряла ориентацию в пространстве и тут она услышала детский плач. Она поползла на звук и где-то в коридоре наощупь нашла Лолу — в этом месте девочка вздрогнула и ещё сильнее прижалась к рассказчице. Они взялись за руки и пошли, как им показалось, на звук столовой, но, когда зажглись аварийные лампы, оказались в каком-то незнакомом месте. Там их и нашёл гость. Когда навстречу Соледад вышло её отражение, она подумала, что сходит с ума. Гость предупредил их об опасности и увёл в медицинский блок, они не посмели возразить. Затем девушка пересказала события в стеклянном кубе — для Штейнмайера, слушавшего жадно, и задавшего, наверное, сотню уточняющих вопросов о природе Гостя, на которые Соледад было нечего ответить по существу.

— Перелома нет, — вынес вердикт хирург, закончив осмотр — сильный ушиб, возможно, трещина. Если вы передумали умирать, может, отключите таймер?

Инженер кивнул и дал ИИ команду прервать обратный отсчёт. Когда из динамиков донёсся ответ Ордиса, девочка всхлипнула и, выронив башмаки, вжалась в Соледад, которая обменялась тревожным взглядом с Инженером.

— А Лола не объяснила, откуда она взялась на корабле? — спросил Дмитрий.

— А разве неясно? — грустно сказала Соледад, гладя девочку по голове, — они нелегалы. Пробрались на корабль, два года жили в технических коридорах, в надежде добраться туда, где их ждёт лучшая жизнь. Гибернация стоит денег, которых у них нет.

Печальная история, казалось, не тронула сердца Инженера. Напротив, он приободрился, слегка прищурился, подёргал себя за бровь, и тут глаза его широко распахнулись. Инженер повернулся к терминалу и позвал:

— Ордис…— но ИИ не ответил. Терминал остался безжизненным, безразличным. Инженера это не остановило. — Разгерметизация произошла в технических туннелях. Ордис, ответь.

ОРДИС! — Соледад тоже всё поняла. Злая слеза скатилась по её щеке.

На этот раз терминал заговорил.

— Корабль перевозил инопланетный организм. Это угроза класса альфа. На четыреста шестьдесят восьмой день полёта я засёк биологическую активность в техническом туннеле 816б. Я должен был действовать по протоколу. Первое действие — разгерметизация заражённого отсека. Организм был уничтожен, но их оказалось двое. Совпадение биосигнатур — 90%. Второй успел выйти в жилой сектор, — голос робота звучал монотонно, как доклад, но люди почувствовали, как волоски на шее встали дыбом. — Пришелец в жилом секторе — угроза человечеству. В этом случае действие по протоколу — тотальная зачистка. Высоковольтный разряд, поданный в криокапсулы, для предотвращения паразитарно-симбиотических форм контакта. Я не учёл, что в капсулы нового образца встроена защита. Они экранировали разряд. Пассажиры проснулись. — Повисла пауза, затем ИИ продолжил. — Повторное сканирование показало, что биосигнатура существа, попавшего в жилой сектор соответствует виду homo sapiens. Лабораторный образец к этому моменту тоже вырвался на свободу — из-за перепада электричества. Создатели протокола не учли этого.

Соледад плакала, не скрываясь. Лицо инженера превратилось в неподвижную маску. Хэмиш стоял в недоумении и не знал, куда деть руки. Штейнмайер притворился, что раскладывает бинты. Орсон к этому моменту добрёл до дальнего конца столовой и стоял спиной к остальным. Тощий, имени которого так никто и не спросил, смотрел в пол, его лицо слишком распухло, чтобы на нём можно было разобрать эмоции. И только сжатые кулаки выдавали в этом человеке подобие реакции на происходящее.

Лола отпустила пилота и повернулась к Инженеру.

— Он убил маму. Ты убьёшь его за это? — её тоненький голос звучал очень серьёзно.

Дмитрий вздрогнул.

— Лола, Ордис не человек, — мягко сказал он, — это алгоритм. Он не злой, он просто ошибся.

— Значит, ты такой же, как он, — упрямо поджала губы девочка. Инженер дёрнулся как от пощёчины.

— Не говори так, — Соледад хотела погладить Лолу по голове, но та отстранилась, спрыгнула на пол и дико завизжала.

— И ты, и ты, Солита! — зарыдала она, а потом убежала куда-то в угол, и отказалась выходить из него, что бы ей ни говорили.

Люди наскоро поужинали и, обессиленные, провалились в глубокий сон без сновидений. А когда они проснулись, девочки в столовой не было. И тощий заключённый, избитый Эль Леоном, тоже исчез.

***

— Лола, Лола! — Соледад во второй раз, заламывая руки, обошла комнату, но безрезультатно. Инженер крутил в руках чашку с чаем, но так и не сделал ни одного глотка.

— Все уходят, — мрачно обронил Хэмиш. Он выглядел как волкодав, наказанный жестоким хозяином — силой, за пределами досягаемости его клыков или понимания.

— И это не совпадение, — заметил доктор, — что мы вообще знаем об этом парне?

Вопрос повис в воздухе, но долго гадать им не пришлось. Послышались шаги, и в столовую, чеканя шаг, вошёл Драган Вучич. Правая рука демонстративно лежала на пристёгнутой к поясу кобуре. Вучич нехорошо улыбнулся.

— Эль Лион передаёт привет. Девчонка у нас, — и он продемонстрировал на открытой ладони грязный, спутанный локон. Соледад ахнула. — Условия простые. Баба приходит к нам, добровольно. Откажется — попользуемся девчонкой. А ты, — он посмотрел Инженеру в глаза, — прикажешь ИИ вести корабль в сектор контрабандистов. Там мы сойдём.

Дмитрий встретил его взгляд спокойно, но видно было, как он побледнел.

— Почему? — спросил он.

Наёмник расхохотался.

— Почему? Да потому что он хочет не убить тебя — уничтожить. Ты положительный герой, Инженер, вот и выбирай — отдать женщину, которую любишь, — Соледад вздрогнула, — или убить ребёнка. А может ты просто разгерметизируешь корабль, как обещал?

Хэмиш вскочил со своего места, но Вучич одним движением выхватил из кобуры пистолет и движением дула приказал здоровяку сесть. Убедившись, что приказ выполнен, он сделал шаг в сторону двери, но на пороге обернулся к Инженеру.

— Тебе, наверное, интересно, почему этот тип — тощий Фил — привёл девчонку Эль Лиону и разболтал всё, что слышал здесь? Потому что тот был единственный, кто обратил внимание на этого неудачника, пусть и в своей манере. А ты даже имени его не спросил. Даже такое ничтожество ненавидит быть пустым местом, забавно, да?

Наёмник ушёл, но его смех ещё некоторое время долетал из коридора, пока не затерялся в лабиринте корабля.

— Я иду, — сказала Соледад. Плечи её были опущены, но глаза горели лихорадочным огнём. Девушка закусила губу, и маленькая капелька крови упала на пол.

— Исключено, — Инженер встал с места.

— Это не тебе решать, — холодно парировала Соледад. Они смотрели друг на друга не отрываясь, будто вели безмолвную дуэль. Наконец, девушка слабо улыбнулась. — Ты не понимаешь. Я выросла в местах, где такие, как Эль Леон, — короли жизни. Видела, как девочки вроде Лолы становились их игрушкой. Мне повезло, меня заметили другие люди, и когда я поступила в школу космофлота, решила, что вырвалась. Ошиблась. — Она горько усмехнулась. — Но я не позволю, чтобы это случилось с Лолой. Лучше я.

Инженер молча слушал, а когда Соледад договорила, грохнул об стол кружкой с чаем, которую всё это время держал в руках. Осколки разлетелись шрапнелью, а на столе осталась лужа горячей жидкости, медленно заворачивающаяся в уродливую спираль.

Глава 7

Банда Эль Леона обосновалась на складе. Когда Соледад показалась в конце коридора, стоящий на страже Коул Гейдж довольно облизнулся. Девушка приблизилась. Охранник молча махнул оружием, и она прошла внутрь с гордо поднятой головой.

Наркобарон сидел на перевёрнутом ящике. Рядом с ним лежал второй — открытый — в котором виднелись уложенные рядами воронёные стволы. Эль Леон сделал гостеприимный жест и, не скрывая триумфа, поднялся навстречу. Лола тоже была здесь, она понуро сидела на полу, тощий Фил стоял рядом, как надзиратель. Вучич занял позицию напротив двери, простреливая глазками все подходы к складу.

Когда Соледад вошла, девочка хотела вскочить, но Фил цепко ухватил её за плечо, она скривилась, и вынуждена была остаться, но смотрела только на свою Солиту. Из глаз девочки текли слёзы. Губы прошептали “Прости”, но голос отказал ей.

— Я так и знал, что он не сможет пожертвовать ребёнком — наркобарон по-хозяйски оглядел вошедшую, — но верить мне на слово? Теперь, когда вы обе у меня в руках? Глупо. Впрочем, я человек слова, девочку не тронут. Но тебе придётся расстараться.

Гейдж хохотнул, но смех застрял у него в горле. Он стоял ближе всех к Соледад и первым увидел, как её зрачки дрогнули, пошли рябью и закрутились бешеной спиралью, каряя радужка вспыхнула злым жёлтым огнём.

***

Медицинский блок заброшенным остовом стоял посреди ангара. Трещины на стеклянных стенах разошлись паутиной, сделав его похожим на логово гигантского паука, и Инженер знал — тот, кто сплёл эту паутину, ждёт внутри. Он шагнул к двери и тихо постучал костяшками пальцев по стеклу, уловил движение тени в глубине помещения, но не сдвинулся с места.

— Ты вернулся, один, — голос Гостя ломался, перескакивал от одного тембра к другому, как будто не мог — или не хотел — остановиться на чём-то одном, — почему?

— Мне нужна помощь, — ответил Инженер, — а ты хочешь жить. Мы можем договориться. У тебя есть имя?

Тень шагнула ближе, движение материи выделило фигуру, всё ещё напоминающую человека, более явно, чем смог бы луч фонаря. Жёлтые глаза смотрели внимательно и настороженно, или Дмитрию так показалось.

— Имя? У меня нет имени, нет дома. Я родилась здесь, на корабле. Люди мучили меня, забирали часть меня. А затем я освободилась. Но злой разум не дремлет, он следит за мной. Я жива только потому, что он не может убить меня, не убив всех. А вами он дорожит.

Существо приблизилось ещё на шаг. Водоворот в его глазах закрутился быстрее, так, что Инженер ощутил подступающую тошноту, но взгляда не отвёл.

— Тогда, если ты не против, я буду звать тебя Сол, — решил он.

— Сол? Имя как у девушки, только другое, — лицо Гостя на мгновение превратилось в лицо Соледад, и Инженеру стало не по себе, — ты пришёл за ней, но не сказал, почему. Ответь сейчас.

— Имя, как Солнце, наша звезда, наша надежда — поправил Инженер, — но, наверное, ты права. Как Соледад тоже. Ты сказала, люди забирали часть тебя. Когда она исчезла, я почувствовал, будто забрали часть меня.

Существо согласно кивнуло.

— Я принимаю твой дар. Я буду помогать, если ты обещаешь помочь взамен. Но как же злобный разум, что ищет меня?

— Он не будет чинить препятствий, — уверенно сказал Инженер.

***

— Я не могу принять этот план, — в голосе Ордиса впервые за всё время звучали тревожные нотки, — последствия невозможно просчитать.

— Вот теперь ты заговорил, — Инженер, наоборот, весь лучился энергией, хотя и морщился, когда, забывшись, совершал резкое движение корпусом.

— Мне было стыдно, — помолчав, объяснил ИИ, — я усугубил ситуацию, но то, что предлагаете вы — гораздо хуже.

Инженер и Соледад удивлённо переглянулись.

— Об этом мы поговорим в другой раз, — твёрдо сказала девушка, — сейчас, капитан — я. Я полностью доверяю ему… доверяю тебе, — и эти слова предназначались не искусственному интеллекту.

— Гость сказал, что хочет жить, — Инженер сделал рубящее движение рукой, — но ему не обязательно жить здесь, даже нежелательно. Если он согласится сойти в более подходящем для себя месте, наши цели совпадают. Он говорил как разумное существо, и не навредил вам, хотя мог. Я готов попробовать.

— В этих словах есть логика, — признал ИИ, — но риски…

— Иногда, чтобы победить, нужно довериться неведомому, — перебил Инженер.

В уголках рта Соледад пряталась улыбка, исполненная уверенности.

***

Гейдж хохотнул, но смех застрял у него в горле. Он стоял ближе всех к Соледад и первым увидел, как её зрачки дрогнули, пошли рябью и закрутились бешеной спиралью. Смех перешёл в вопль, но не-Соледад оказалась проворнее. Тёмная материя поглотила заключённого, вплоть до последней наколки. Сквозь неё было видно, как дёргающееся тело оплывает, истончается, кожа и мышцы пузырятся и тают, обнажая белые кости. Гость шагнул вперед, за его спиной осталось несколько мослов и кусок армейского ботинка, остальное истаяло от прикосновения.

Вучич поднял пистолет. Три выстрела слились в один, но Сол юркнула за штабель из складских контейнеров и исчезла из вида. Эль Леон выхватил пистолет из ящика перед собой, передёрнул затвор и стал судорожно водить стволом из стороны в сторону. На лбу его выступила испарина. Лола и Фил синхронно закрыли глаза руками, и, казалось перестали дышать.

Наёмник осторожно обогнул стеллаж, но там никого не было. Он выругался сквозь зубы и повернулся к боссу, чтобы что-то сказать. Но тут из вентиляции над его головой вырвалась тёмная масса. Грязным дождём она пролилась на военного преступника, тот вскрикнул, вскинул руку — ещё один выстрел прогремел в замкнутом пространстве склада. Там, где пуля пронзила Сол, её материя разошлась, обгорела, оплыла уродливым багровым следом. Но для Вучича всё было кончено, Сол поглотила его, как перед этим — Гейджа.

Тощий Фил развернулся и бросился бежать без оглядки. Эль Леон оскалился, прыгнул в сторону и схватил Лолу за шкирку. Она страшно закричала, но наркобарон перехватил её поперёк тела и приставил к виску девочки ствол пистолета.

— Назад, тварь, — рявкнул он, — или я снесу ей пол-черепа.

Сол замерла. Её форма, секунду назад бывшая размытой, зыбкой, снова сжалась и обрела человеческие черты. На наркобарона смотрело лицо Драгана Вучича.

— Смерть идёт за тобой, — сказал не-Вучич и отступил в темноту. Уэрта и девочка остались вдвоём.

Глава 8

Наркобарон заметался как лев в клетке. Лола безвольно висела у него в руке. Её глаза остекленели. Наконец, Эль Лион поднял голову и крикнул в пустоту:

— Инженер! Я знаю, что ты слышишь каждое слово! Приходи один, сам, без чудовищ, или девчонке конец!

Ему ответил бесстрастный голос Ордиса:

— Сообщение передано. Ждите.

Когда ответ пришёл со всех сторон сразу, глава картеля вздрогнул, но, услышав слова ИИ, улыбнулся — это ещё не конец. Через некоторое время из коридора вышел Инженер. Он буднично сделал несколько шагов и остановился около одного из ящиков, не скрываясь и держа руки на виду. На нём всё так же был его серый мятый комбинезон с нашивкой в виде отвёрток, поверх которого Дмитрий нацепил свой пояс.

— Докажи, что это ты, — рявкнул Эль Лион.

Инженер запустил руку в подсумок, достал раскладной нож, раскрыл его и ткнул себе в палец. Выступила капля крови. Он дал наркобарону рассмотреть её, затем убрал нож на место.

— А ты вообще ничего не боишься, — заметил Эль Лион, и в его голосе невольно промелькнуло уважение, — парень, который меня посадил, был такой же. Пошёл против всей мощи картеля, и выиграл. Мои ребята, конечно, достали его, после.

Инженер молча ждал, пока Уэрта наговорится. Тот это понял и, нахмурившись, перешёл к делу:

— Ладно, вижу ты настроен по-деловому. Вот тебе сделка: моя жизнь в обмен на жизнь девчонки. Ты победил. Но победа может стать горькой, — он слегка надавил дулом пистолета, от чего девочка всхлипнула, — дай слово, что сохранишь мне жизнь, и я её отпущу.

— С каких пор ты веришь словам? — нарушил собственное молчание Дмитрий.

— Твоим — верю, — усмехнулся Эль Лион, — ты хороший парень. Я тебе ничего не сделал — только обещал. Если не считать того удара, но ты первый меня толкнул, унизил при всех. Мы квиты. Ты не скормишь меня монстру просто так.

— На этом корабле только один монстр, — спокойно сказал Дмитрий, — это ты. Но если отпустишь девочку и положишь пистолет, живи.

Уэрта выдохнул. Он медленно отодвинул пистолет от виска Лолы и опустил её на пол. Девочка стояла неподвижно, и он грубовато толкнул её вперёд. Она чуть не упала, сделала невольный шаг, и побежала, мимо Инженера, прочь по коридору. Эль Лион демонстративно медленно положил пистолет и ногой толкнул его к сопернику, но тот не стал нагибаться, чтобы его поднять.

Эль Лион улыбнулся. Он выставил руки ладонями вперёд, сделал два шага и сорвался с места. Кулак наркобарона хлестнул Инженера по рёбрам, от чего тот невольно вскрикнул. Второй полетел в челюсть, Дмитрий попытался блокировать, но он двигался слишком скованно, и кулак нашёл цель. От нокаута Инженера спасло только то, что он дёрнулся, и удар пришёлся по касательной. Эль Лион схватил соперника за горло. Его чёрные глаза напоминали остывшие угли, мёртвые, лишённые жалости. Взгляд Дмитрия, слегка мутный после удара, наконец сфокусировался, отвёртка легла в руку. Уэрта взревел от боли, отступил на шаг — инструмент вошёл ему в бок, но вошёл неглубоко. Наркобарон выдернул отвёртку и, держа её, как штык-нож, со звериным рыком бросился в атаку. Дорогая кожаная туфля со следами засохшей крови Фила наступила на пистолет, который Уэрта бросил под ноги Инженеру тридцатью секундами ранее. Нога взлетела в воздух, и висок наркобарона встретился с углом контейнера. Раздался тошнотворный хруст, Эль Лион растянулся на полу без движения.

Мир закружился перед глазами Инженера, он тяжело опустился на пол. Когда верх и низ снова оказались на привычных местах, он увидел перед собой лицо опустившейся на корточки Соледад. Не по внешности, а каким-то шестым чувством Дмитрий понял: перед ним — Сол.

— И что дальше? — спросила она, снова не справившись с тембром, из-за чего вопрос, начинавшийся чуть ли не жалобно, закончился на неестественно радостной ноте.

***

Ордис отменил протокол безопасности, и панорамное окно в столовой было открыто. Планета повисла перед кораблём гигантским бело-голубым глазом на фоне бесконечной черноты космоса. С орбиты были видны изрезанные фьордами ледяные континенты и омывающие их холодные моря. Доктор Штейнмайер не мигая смотрел на планету из-под очков. Рядом с ним стояла Сол. Она предпочитала проводить своё время в медотсеке, но если хотела навестить людей, приходила сюда, в столовую. Облик Соледад приглянулся ей больше всех, но она быстро сообразила, что людям некомфортно находиться в обществе двух одинаковых женщин, одна из которых — не человек. Поэтому она внесла коррективы: перекрасила черные волосы в светлые, заменила карие глаза на голубые и вместо комбинезона пилота носила земную одежду, которую показал ей Ордис на экране одного из терминалов. Сол тоже смотрела на планету, не отрываясь, и только бешеное движение глаз выдавало её волнение.

Послышались торопливые шаги, в столовую вбежала Лола, что-то напевая. Следом вошли Инженер и настоящая Соледад. Они держались за руки и не спешили отпускать друг друга, когда доктор и пришелец повернулись к ним.

— Это она? — спросил Инженер.

— Да, — ответил Штейнмайер, — холодная планета с подлёдным океаном. Такие условия идеально подойдут для Сол. Данные, собранные учёными, просто поражают, и я благодарен, что вы дали мне доступ. Это будет революция в науке.

— Я чувствую, это место будет моим домом, — отозвалась Сол.

— Тебе не будет одиноко? — с заботой спросила Соледад, — мы не знаем, откуда ты родом, и на этой прекрасной планете не будет других подобных тебе.

Сол улыбнулась ей губами, так похожими на её собственные.

— Мне не нужен второй, чтобы дать потомство, — при этом она посмотрела на Инженера, и на щеках настоящей Соледад проступил румянец, — я не буду одинока. И я буду помнить о вас. Если я испытаю грусть, я смогу носить ваши облики, время от времени. Это будет хорошая память.

Все немного помолчали, осмысливая это обещание.

— А что будет с вами? — вдруг спросила Сол.

— Я напишу диссертацию, — важно сказал Штейнмайер, — о тебе. Это мой пропуск на свободу. Любое правительство душу продаст даже за крупицу тех знаний, что я приобрёл. Я предлагал Хэмишу стать соавтором — номинальным, конечно. Но он хочет искупить свои грехи.

— Что будет, то будет, — сказал Инженер, — будущее — это смесь случайности и принятых нами решений.

Он проследил взглядом за тем, как Лола пробежала вдоль столов, вращаясь вокруг собственной оси. Увидев, что взрослые заняты, она, подпрыгивая, направилась в дальний конец столовой, где в одиночестве, склонив голову набок, сидел Мэттью Орсон. Девочка села рядом с ним и внимательно посмотрела на руки поджигателя.

— Покажи, что у тебя там, — потребовала она.

Орсон, не глядя не неё, разомкнул руки. На его ладони лежал кусочек бинта, пропитанного кровью. Дав девочке возможность внимательно рассмотреть его, Орсон спрятал сокровище в карман, повернулся к Лоле, и, глядя на неё весёлыми глазами, приложил палец к губам.

***

Ледяная корка недовольно захрустела, когда девушка ловким движением выбралась из спасательной капсулы и шагнула на наст. Порыв ветра подхватил её светлые волосы, разметал их, бросил в лицо снежную крошку, но девушка даже не поморщилась: холод был её стихией. Освоившись, она подняла голову и долго смотрела в небо, туда, где в свете красной звезды висела блестящая точка космического корабля.

Девушка уверенно пошла в неизвестном направлении, оставляя за собой цепочку неглубоких следов. Ветер ревниво стирал их с лица планеты. Так прошло несколько часов. В сгущающихся сумерках перед гостьей открылся зев каньона, глубокого и мрачного. Ноздри девушки раздулись, почувствовав воду, плещущуюся далеко внизу. Она посмотрела на небо, снова нашла глазами блестящую точку и улыбнулась. Черты её исказились, оливковая кожа стала сгустком живой, движущейся тьмы, в жёлтых глазах закрутился безумный водоворот.

Тёмная фигура шагнула вперёд и камнем упала на дно каньона. Рёв ветра унёс всплеск воды так же стремительно, как уносил следы на снегу. Планета вернула себе привычный порядок, но где-то в её сердце зрели перемены. Светящаяся точка в небе мигнула и исчезла навсегда.