Великое искусство низкого жанра

ВЕЛИКОЕ ИСКУССТВО НИЗКОГО ЖАНРА: ОДА ПЕРДЕЖУ В КУЛЬТУРЕ, ИСТОРИИ И СОВРЕМЕННОМ МЕМЕ

ИЛИ КАК ОДНИ ВОЗВОДИЛИ ПУК В РАНГ ИСКУССТВА, ПОКА ДРУГИЕ ПЫТАЛИСЬ ЕГО ЗАПРЕТИТЬ

---

ЭПИГРАФ

Вот щас как начну лягаться
Пустите меня на луг
Я буду травою питаться
И попою делать: Пук-пук

В. Элефантов, авторское

---

ПРОЛОГ: О ПОЛЬЗЕ БЫТЬ УСЛЫШАННЫМ СНИЗУ

Есть вещи, о которых не говорят вслух. Их избегают в приличном обществе, замалчивают в учебниках и стыдливо обходят в музеях. Но они существуют. Они живут своей жизнью, просачиваясь сквозь щели культурных запретов, напоминая нам: человек — это не только дух, но и тело. И тело иногда издаёт звуки.

Звуки, которые могут остановить часы, изменить судьбу, получить поместье от короля, войти в историю литературы и даже стать основой для целого музыкального жанра.

Добро пожаловать в историю пердежа — от средневековых дворов до философских трактатов, от сцен «Мулен Руж» до современных мемов. Тема, которую интеллигенция предпочитает игнорировать, а народ — воспевать. И в этом противоречии скрыта сама суть человеческой природы.

---

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КОРОЛЬ, ШУТ И «МУЗЫКАЛЬНЫЙ» НОМЕР: КАК ПОЛУЧАЛИ ПОМЕСТЬЯ ЗА ПЕРДЁЖ

Начнём с человека, который превратил пук в карьеру и получил за это недвижимость.

В XII веке при дворе английского короля Генриха II жил менестрель по имени Ролан ле Фартер (Roland le Fartere). Его ежегодный номер, неизменно вызывавший смех, состоял из «одного прыжка, одного свиста и одного громкого пука» [unum saltum et siffletum et unum bumbulum]. За это король даровал ему поместье Хемингстон в Суффолке и 30 акров земли.

Представьте себе: средневековый придворный, обладающий уникальным талантом, который приносит ему состояние. Он не рыцарь, не трубадур, не алхимик. Он просто человек, который умеет делать то, что другие делают случайно — но с такой силой и точностью, что это становится искусством.

Профессор Валери Аллен, исследовавшая историю Ролана, отмечает: средневековый пердёж имел не только комическое, но и философское измерение. «Газ — продукт разложения, — пишет она. — Для средневековых богословов это было ежедневным напоминанием о смертности и греховности человека». То есть пердёж был не просто шуткой, но и memento mori — напоминанием о бренности бытия. И Ролан, сам того не зная, служил не только королю, но и высшей философии.

---

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТРИБУЛЕ: ШУТ, КОТОРЫЙ ПЕРЕПУТАЛ КОРОЛЯ С КОРОЛЕВОЙ

Но если Ролан был пердуном-профессионалом, то Трибуле (Triboulet) — шут при дворе короля Франциска I — прославился другим талантом: остроумием, которое граничило с самоубийством.

Самая известная легенда о Трибуле.

Однажды шут прилюдно ударил короля по заду. Взбешённый монарх приговорил его к смерти. Но король дал шанс: помилует, если извинение будет ещё более оскорбительным. Трибуле выдал:

— Простите меня, Ваше Величество, я принял вас за королеву!

Король, оценив дерзость, помиловал его.

В другой раз, когда шута снова приговорили к казни, король позволил ему выбрать способ смерти. Трибуле ответил: «Я выбираю смерть от старости». И снова был помилован!

Виктор Гюго сделал Трибуле героем своей пьесы «Король забавляется», а Верди — оперы «Риголетто». В этих произведениях шут уже не просто острослов, а трагическая фигура, человек, который ненавидит короля за то, что тот — король, и ненавидит людей за то, что они не горбаты, как он сам.

В этих историях важно не то, что они смешные. Важно то, что они — о власти. О том, как низкое может победить высокое, если оно достаточно остроумно. О том, что даже король может быть побеждён ударом по заду — если этот удар нанесён с правильной интонацией. Или что даже смертный приговор можно обратить в шутку.

---

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. LE P;TOMANE: КОГДА ИСКУССТВО СТАНОВИТСЯ ПРОФЕССИЕЙ

Но если шуты и менестрели были придворными, то Жозеф Пюжоль, известный как Le P;tomane, превратил пердёж в эстрадный номер.

В конце XIX века он выступал в «Мулен Руж», исполняя целые музыкальные произведения с помощью своего ануса. Он мог имитировать звуки животных, играть мелодии на флейте через резиновую трубку, воспроизводить звуки канонады и даже — кульминация его программы — землетрясение в Сан-Франциско 1906 года.

Публика платила деньги, чтобы услышать то, что в любом другом контексте было бы просто неприличным. И это приносило ему до 20 000 франков за выступление.

Основатели «Мулен Руж», поняв, что Пюжоль — их главная звезда, попытались привязать его к кабаре, но он, обидевшись на жадность, создал собственный театр.

В 1914 году, потрясённый ужасами войны, Пюжоль ушёл со сцены и вернулся к профессии булочника. Он умер в 1945 году в возрасте 88 лет.

---

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ГАШЕК И ЧАСОВОЙ ПЕРДЁЖ

Вершиной литературного пердежа, конечно, является эпизод из романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка».

Парень из Нимбурка сватается к дочке богача. Отец против — парень бедный, неотёсанный. Но однажды парня приглашают на обед. Он сидит за столом, слушает, что говорят старшие, и вдруг — как пернет! Да так громко и с таким треском, что стоявшие на камине часы остановились.

Старый богач так и подскочил:

— Ты, парень, настоящий мужик! В тебе есть сила! Я отдаю за тебя дочь!

Но тут вмешалась дочка с матерью:

— Нет! Мы не хотим! Он грубый, невоспитанный, с ним стыдно будет в люди показаться!

И парень остался ни с чем. А старик потом долго вспоминал этот случай и говорил, что такого сильного пердежа не слышал за всю свою жизнь.

Гашек, как всегда, гениален. Он показывает, что социальные нормы — иллюзия. Богач ценит силу, даже если она проявляется в таком низком акте. Женщины ценят приличия, даже если они ведут к пустоте. А парень, который ничего не сделал, кроме того, что выпустил газы, становится центром всеобщего внимания. Его пердёж оказывается важнее его личности, его судьбы, его любви.

Это смешно. И это трагично. Как и вся жизнь.

---

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ЗИНОВЬЕВ И ВЕЛИКОЕ СОРЕВНОВАНИЕ

В сатирическом романе диссидента поневоле Александра Зиновьева «Зияющие высоты» описываются прелести «сортирного реализма». (По созвучию с пресловутым соцреализмом — ремарка для молодого поколения, не заставшего СССР). Там есть сцена, которая могла бы показаться просто грубым анекдотом, если бы не её философская глубина. Шизофреник и Мазила сидят на «губе» (гауптвахте) в придуманном городе Ибанске, где соревнуются в искусстве испускания газов. Они не просто пукают — они создают оперы.

«У меня воздух бедный, — говорит Мазила. — Скучный. А у Шизофреника — богаче. Я, может быть, в этом деле непревзойденный специалист... Мы тут составляем целые оперы. У Шизофреника выходит длиннее и музыкальнее. А это ещё зависит от пищи...»

Философ Зиновьев, как никто другой, понимал: абсурд — это не просто приём, это метод познания. В мире «скованных одной цепью», где всё фальшиво, где «мерилом работы считают усталость», единственной честной вещью остаётся физиология. Она не врёт. Она не притворяется. Она просто есть.

И в этом смысле соревнование, где Шизофреник и Мазила выводят анусами свои рулады — это метафора всего советского (да и любого другого) общества. Где каждый стремится превзойти другого в том, что не имеет значения, и придать этому вид грандиозного достижения. Где пустота выдаётся за глубину, а шум — за музыку. Где даже пердёж становится предметом идеологического соревнования.

---

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ДЕТСКИЙ ФОЛЬКЛОР: КОГДА ПУК СТАНОВИТСЯ НАРОДНЫМ ЭПОСОМ

Но, конечно, настоящая поэзия пердежа живёт не в романах, а в детских дразнилках. Это устное народное творчество, которое передаётся из поколения в поколение, не имея автора, но имея свою ритмику и свою философию.

Прибежали к нам газели,
Так набздели-напердели,
Что даже окна запотели.
А какой-то дикобраз
Пернул так, что свет погас.

В гости к нам пришли слоны,
Исполины-пердуны.

В этом четверостишии — целая космогония. Газели, слоны, дикобраз — все они участвуют в великом акте миротворения, в котором звук и запах становятся событиями вселенского масштаба. Свет гаснет, окна запотевают, а слоны-исполины — это уже почти мифологические существа, титаны пердежа.

---

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. ПОЭЗИЯ ПЕРДЕЖА: ОДЫ И САТИРЫ

Не только народ, но и поэты посвящали пердежу строки. Стихотворение «Ода пердунам и пердуньям» поэта Артёма Щурова — это, по сути, манифест:

Для вас сложил я, пердуны,
Стихи; пардон, они длинны.
Жизнь становится легка,
Когда пускаешь голубка.

Не бойтесь, что вас одёрнут,
Не бойтесь, что упрекнут,
Лучше геройски пёрнуть,
Чем предательски бзднуть!

Так дайте ж волю пуку,
Зачем терпеть вам муку?!

Мы не в ответе за пердёшь,
Во всём виновин организм,
Пердите, если невтерпёж!
И вам порукой оптимизм!

Это не просто юмор. Это этический манифест: пердеть — значит быть честным, быть живым, не бояться своего тела. «Лучше геройски пёрнуть, чем предательски бзднуть» — это не о пердеже. Это о жизни.

Ещё одно стихотворение, «Чем пахнут пуки», приписываемое разным авторам, но встречающееся в интернете:

В воздухе стружками пахнет тревожно,
Наш Буратино газы пустил,
А Карандаш когда газы пускает,
Грифеля запах стоит и чернил.

Пук академика пахнет серьёзно,
Пукали музыкой Моцарт и Бах,
Пук от звезды пах всегда так же звёздно.
Пук Казановы пах словно... пах!

В этом стихотворении — целая социальная диагностика. Каждый персонаж пахнет по-своему. Пук академика — серьёзно, пах музыкантов — это Моцарт и Бах, а пук Казановы... ну, вы поняли.

---

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. КИНО И ПЕРДЁЖ: КОГДА ТУАЛЕТНЫЙ ЮМОР СТАНОВИТСЯ ФИЛОСОФИЕЙ

Пердёж в кино — это не просто «шутка ниже пояса». Это маркер. Он отделяет серьёзное кино от комедийного, высокое от низкого, элитарное от народного.

Возьмём культовый индийский фильм «Три идиота» (2009). В нём, как пишут зрители, присутствует «свойственный американским комедиям юмор: описанные двери, пуканье, и прочее "туалетное"». Но это не мешает фильму быть глубокой драмой о системе образования, дружбе и смысле жизни. Пердёж здесь — не самоцель, а инструмент. Он разряжает напряжение, делает персонажей живыми, земными. Ранчо, главный герой, борется с системой не только словами, но и телом. Его юмор — это протест против чопорности и лицемерия.

Американские комедии, особенно 2000-х, вообще сделали пердёж своим фирменным знаком. «Одноклассники» (2010) с Адамом Сэндлером — классический пример: «шутки про пуканье, писанье и другую физиологию», плоский сюжет, герои «тупы как пробки» — и при этом «идеальное кино на уикенд с попкорном и колой». Здесь пердёж работает как якорь: он сразу говорит зрителю: «Не жди Шекспира, расслабься, это кино для отдыха».

Есть даже целые списки фильмов, где встречается фраза «шутка с пуканьем» — от «Дрянных девчонок» до «Капитана Оргазмо». Это целый пласт культуры, где низкое тело становится главным героем.

---

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. МЕМЫ И ИНТЕРНЕТ-ФОЛЬКЛОР: ПЕРДЁЖ КАК УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ЯЗЫК

Но настоящая жизнь пердежа в поп-культуре — это, конечно, интернет.

Сайты-коллекции мемов пестрят картинками с подписями вроде: «Готов поспорить, что жирафы даже не знают, как пахнет пердеж». Или классика: «Попытался заглушить пердёж громким кашлем. По её лицу понял, что минет на этом закончился». Это уже не просто шутки — это архетипы. Каждая из них описывает узнаваемую, почти ритуальную ситуацию.

Есть даже отдельный мем про глухих: «Глухой смотрит фильм. Субтитры: ЗВУК ПЕРДЕЖА. Глухой, узнав, что пердёж издаёт звук: "ТАК, СТОП"». Это уже игра с восприятием: пердёж — это не только физический акт, но и культурный конструкт. Мы знаем, что он звучит, даже если не слышим.

---

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ. «ПЕРДИКС»: КОГДА ПЕРДЁЖ СТАНОВИТСЯ ПОКОЛЕНЧЕСКИМ ЯРЛЫКОМ

Отдельного внимания заслуживает неологизм «пердикс» (или «перди») — насмешливое прозвище, которое придумал шоумен Роман Трахтенберг больше десяти лет назад, а сейчас его с удовольствием подхватили зумеры.

Кто такие пердиксы? Это «подвид бумеров и миллениалов, которые ведут себя странно, вычурно и неуместно». Типичный представитель — 28–35 лет, беззаботный (скорее безответственный), который пытается получить от жизни всё, но в итоге к 30 годам становится обидчивым ребёнком, считающим себя выше других.

Интересно, что слово «перди» — это искажённое французское «perdu» («потерянный»). Пердиксы — это потерянное поколение, которое упивается новыми возможностями, но не может ими воспользоваться. Они смотрят «тупые передачи», играют в «танки» и живут в мире иллюзий.

И в этом названии — вся эстетика пердежа: что-то низкое, смешное, но при этом глубоко человеческое. Мы все немного пердиксы. Мы все иногда пукаем в диван и смотрим глупые видео. И это — нормально.

---

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ. POOP И ПУПЕРЫ: КАК ЭКСКРЕМЕНТЫ СТАЛИ КУЛЬТУРНЫМ КОДОМ

В английском языке слово «poop» многозначно: это и физиологический акт, и кал, и сленговое «глупец», а в выражении party pooper — тот, кто портит веселье (буквально: «засранец на вечеринке»). Именно из этой двусмысленности вырос целый культурный пласт.

В русскоязычном интернете слово «пупер» (от англ. poop + суффикс -er) закрепилось в значении автора видеомемов — создателя YouTube Poop (YTP). Это жанр абсурдного видеомонтажа, где исходный материал нарезается, искажается и превращается в бессмысленный, но смешной ролик. Ключевая техника — вордмикс: склейка фрагментов слов в новые фразы, которые звучат узнаваемо, но теряют всякий логический смысл.

Особая игра возникает с выражением «супер-пупер». Произошло от частичного повторения (редупликации) слова супер, по аналогии с английским выражением super-duper. Но в контексте пуперов оно обретает ироничный смысл: «супер-пупер» может означать и «выдающийся монтажёр», и «великий пердун». Так язык пересобирает высокое через низкое, превращая «говно» в искусство — буквально. И когда в рекламе говорят «супер-пупер шоколадный батончик» — звучит весьма двусмысленно, учитывая коричневый цвет шоколада...

Интернет-мемы, «poop songs» на TikTok и даже социальная сеть PUPER.ONE — всё это звенья одной цепи. Пуперы не просто создают контент — они деконструируют реальность, показывая, что даже из самого низкого материала можно сделать нечто осмысленное.

---

ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ. ABOSRANIE BOGOM: КОГДА ПЕРДЁЖ СТАНОВИТСЯ МУЗЫКАЛЬНЫМ ЖАНРОМ

Но вершиной пердежного искусства, если можно так выразиться, является израильская группа Abosranie Bogom (что в примерном переводе означает «Обосранные Богом»).

Они играют в жанре goregrind / coprogrind — экстремальном поджанре грайнда, тематика которого вращается вокруг фекалий, болезней и насилия. Их главная фишка: вместо традиционного вокала используется пердёж.

Это не шутка. Это реальность. Группа основана в 1999 году в Хайфе русскоязычным эмигрантом по имени Яков (он же Jash). Они выпустили несколько полноформатных альбомов, включая «CoproTherapy» (2003) и «COPROcessor» (2011), и даже имеют страницу на Encyclopaedia Metallum — метал-энциклопедии, куда попадают только признанные группы.

В некоторых их композициях, как пишут фанаты, «полностью отсутствует музыка». Остаётся только пердёж.

И это — не просто шок-рок. Это — копрограйнд, доведённый до логического предела. Это искусство, которое буквально «идёт от задницы» — во всех смыслах. И в этом есть своя честность: они не притворяются. Они пердят. И это называется музыкой.

---

ЭПИЛОГ: СИМФОНИЯ ДЛЯ КИШЕЧНИКА С ОРКЕСТРОМ

Так что же такое пердёж с культурной точки зрения?

Это зеркало. В нём отражаются наши страхи, наши запреты, наши представления о том, что есть «правильно» и «неправильно». Это тест на человечность: если ты можешь смеяться над этим, ты ещё жив. Если ты брезгливо отворачиваешься, ты уже мёртв внутри.

В конце концов, даже Зиновьев, даже Гашек, даже Le P;tomane, даже детские дразнилки говорят об одном: мир абсурден. И единственный способ выжить в нём — научиться смеяться. Даже когда смех звучит как пук. Или особенно когда он звучит как пук.

А если вам кажется, что это слишком низко для искусства — вспомните, что Бах писал фуги, Моцарт — оперы, а Шизофреник с Мазилой — свои «газовые симфонии». У всех свои инструменты. И все они — часть великого оркестра человеческого безумия.

Где каждый звук имеет значение.

Даже самый низкий.

---

P.S. А если кто-то скажет, что пердёж — это некультурно, ответьте ему: Ролан ле Фартер получил поместье от короля за прыжок, свист и пук. Что вы получили за свои культурные достижения?

---

P.P.S. Написано на одном дыхании, с любовью к низкому жанру и уважением к высокой философии. Текст не претендует на академичность, но претендует на честность. Все факты проверены, все цитаты — реальны. Кроме тех, что придуманы.