Я хочу домой

Лет двадцать назад я случайно встретила свою институтскую преподавательницу. Мы оказались в одном доме, на одном этаже, в соседних квартирах. Она там жила, а я приехала навестить Москву. Ей было уже хорошо за 80, и видно было, что осталось жить ей совсем не долго. Я стала навещать её, когда её сиделка уходила домой. Мы вспоминали прежние времена, она много рассказывала о своём детстве, о молодости, вообще о своей жизни. И было в ней нечто уже потустороннее, что притягивало меня к ней, как к тайне, которую хочется непременно разгадать.

Она была очень любимым нами преподавателем, хотя все боялись её до дрожи – так она была строга. Это был её метод заставить нас, молодых девчонок с ветром в голове, серьёзно относиться к учёбе, заниматься не время от времени, главным образом перед сессиями, как это принято у студентов, а системно, каждый день по много часов. Иначе иностранный язык было выучить невозможно, как считала Елена Павловна – так звали мою преподавательницу. Она с сожалением вспоминала о том, какой она была суровой, холодной и неприступной. И я абсолютно искренне сказала ей, что это была единственно правильная линия поведения – иначе никто бы ничего не делал. Я-то уже давно поняла, что именно строгость Елены Павловны являлась залогом того, что мы успешно выучили немецкий (а её предмет – лексика – был  основой в изучении языка) и состоялись впоследствии профессионально. С какой благодарностью посмотрела на меня Елена Павловна, как будто я камень с её души сняла.

И тут она добавила: «Но вы оставайтесь такой, какая вы есть». У меня дар речи пропал: откуда она может знать, что я в процессе преподавания делаю ставку не на строгость, а на выстраивание доверительных отношений с учениками? Откуда она знает? Как она догадалась об этом? Ведь мы даже не обсуждали мою работу. У меня в процессе вот этого – прощального – общения с ней то и дело возникало ощущение, что она меня «видит», что мне даже говорить ничего не надо – она и так всё уже знает. Это невольно подтвердило мою теорию о том, что в каждом человеке есть способности: интуиция, дар предвидения, телепатия, способность читать мысли  – но они до поры до времени блокированы и только перед переходом в мир иной, в другое состояние, активизируются – именно перед переходом в тот мир, где нет времени и всё всем давно известно, потому что уже произошло.

Елена Павловна часто вспоминала своё детство – а родилась и выросла она в семье высокопоставленного советского военачальника – с машиной, большой квартирой, прислугой. Вспоминала свою красавицу мать, которую отец боготворил. Однажды, отвлёкшись от воспоминаний, Елена Павловна сказала загадочно: «Я скоро уйду, уйду домой», Куда, захотела я узнать, разве она не дома? «Ах, нет-нет», - Елена Павловна легко взмахнула рукой, как будто отмахиваясь от действительности. Она хотела, но ничего не смогла мне объяснить о доме, куда собиралась вскоре уйти. Только смотрела на меня своими огромными глазами, пытаясь взглядом выразить тайну, которую словами объяснить была не в состоянии.

И я её поняла.

Моя мама перед уходом тоже говорила о том, что ей пора домой. «Мам, да ты же дома», - уговаривала я её, но она отмахивалась так же, как до неё это делала Елена Павловна. Они говорили совсем о другом доме, но не могли объяснить, о каком именно. Но это точно был не дом, где прошло их детство. Я спрашивала маму, не в любимый ли ею дом на Зубовской она собирается уйти, но она и от него отмахивалась.  Одно было точно: они очень хотели уйти туда. И это обстоятельство очень утешает меня, потому что если для них открывается портал и они счастливы, что могут войти в него, потому что это тот самый дом, куда они хотели уйти, то и для нас, остающихся, это большое утешение, большое облегчение. Значит, перед смертью тот «огромный нынешний страх», о котором писал в «Постскриптуме» Роберт Рождественский, исчезает и человек просто уходит «домой».

Но это всегда так страшно слышать от близких. Когда недавно муй муж, отчаявшись от одолевающих его недугов, сказал почти в слезах: «Я хочу домой», - у меня сжалось сердце.

Они ушли, уходят или готовятся уйти, но я никогда не была готова и не готова сейчас отпускать их. И хотя я понимаю, что когда-нибудь они всё равно отвернутся и уйдут, потому что у каждого своя дорога, но помоги мне, пожалуйста, Господи, пережить это и принять. Пока не придёт и моя пора уходить домой.