Мухи

Я сижу в своей маленькой комнатке, как всегда, тихо и тесно. На часах четыре не радующие цифры: 13. 50. День только начинается. 

На улице сегодня невыносимо жарко и душно, поэтому окна закрыты шторами. Это спасает от излишнего солнечного света, но не от духоты. Пот покрывает всё моё тело, одежда прилипает к влажной коже и визуально темнеет от влаги, волосы чешутся, пот со лба стекает прямо в глаза, раздражая их своими едкими каплями. 

Я периодически вытираю полотенцем пот со лба, но без толку: когда жарко, приходится пить много, и вся выпитая жидкость выходит потом. Начинается жажда, и приходится снова пить... 

Это невыносимый замкнутый круг. 

На полу стоит пятилитровая пластиковая бутылка воды, уже наполовину пустая. Вода в ней тёплая, и от этой теплоты — противная, но всё-таки вода. 

А у меня был вентилятор. Был. Недавно он сломался, хотя ему на тот момент было всего лишь чуть меньше года — наверное, потому, что это был самый дешёвый вентилятор, который я только нашёл. 

Я до сих пор плохо знаю их город, несмотря на то что уже немного более трёх лет тут живу. Ужасный топографический кретинизм всю жизнь не давал мне покоя: даже сейчас я с трудом вспоминаю улицы, кроме той, на которой живу. 

Выходить на улицу и шататься под палящим солнцем в поисках нужного магазина я не хочу, а если я выйду ближе к ночи, когда температура терпимее, все магазины уже будут закрыты. 

Конечно, можно попробовать выйти днём, всё-таки это единственное, что мне остаётся, но делать я этого пока не буду. Может быть, погода хотя бы на день изменится в лучшую сторону, и как раз в этот день я и пойду. Но не знаю, будет ли вообще этот день, поэтому пока сижу в своей тесной, маленькой комнатке с закрытыми шторами. 

Интересно, как живут люди Юга? У нас хотя бы, кроме ужасающей жары лета, есть и холодные зимы — лучше чередовать разные виды боли, чем всю жизнь терпеть одну и ту же. 

Внезапно мне в голову стукнул странный образ, до которого я непонятно как додумался: моя отрубленная голова лежит в холодильнике, в то время как тело занимается привычными для него повседневными делами. 

Странная вещь... 

Из раздумий, связанных с этим образом, меня вывело громкое жужжание. Я оглянулся, но не нашёл ничего, что могло бы издать этот звук. Конечно, из-за штор, закрывающих окна, в комнате не абсолютно, но темно, однако это не сильно мне мешает: у меня нормальное зрение. 

Из-за шторы с громким, нарастающим жужжанием вылетела жирная чёрная точка и стала витиевато летать по всей комнате. Это была муха, какая-то слишком большая — я таких не часто вижу. 

Наверное, она залетела из форточки, которую я забыл закрыть: у меня ужасная память. 

Я залез на кровать и встал на колени, аккуратно и медленно раздвинул шторы, чтобы яркий свет не зарезал мои глаза, и заглянул вверх. Форточка закрыта на кривой гвоздик, служащий задвижкой. 

Только я собирался задаться вопросом, откуда появилась эта тварь, как услышал, что поверх мушиного жужжания накладывается точно такое же жужжание. Я обернулся и увидел, что теперь в комнате летают две мухи. 

Две надоедливые мухи. 

Они очень большие, из-за чего довольно медленные. Их жужжание низкое и монотонное, невыносимо раздражающее. 

Я встал с кровати и, слегка подпрыгнув, схватил одну муху прямо в воздухе и зажал в кулак. Это было несложно, так как она действительно неповоротливая. 

Я быстро сжал кулак, и послышался характерный хруст. Когда я разжал кулак, в центре ладони и на первой фаланге среднего пальца образовались желтоватые пятна. 

Я вытер руку о полотенце, лежащее на столе, и подошёл поближе ко второй мухе. 

Послышалось ещё несколько накладывающихся друг на друга слоёв жужжания: одна муха вылетела из-за стола, другая — из-под кровати, третья — из приоткрытой дверцы тумбочки, четвёртая — прямо у меня из штанины. 

Внезапно одна муха села мне на запястье. Только я собирался прогнать её, как она больно укусила меня. Я тихо и коротко прошипел и быстро прихлопнул её ладонью другой руки — снова послышался этот противный хруст. 

Я начал ходить по комнате и давить мух, но только я убивал одну, как неизвестно откуда прилетало ещё несколько. Они снова и снова кусали меня, короткие и тихие шипения превратились в долгое, хрипящее и раздражённое «ыйххх». 

Я отгонял мух от себя, но они не пугались моих взмахов и снова садились на меня, и снова кусали, а я снова прибивал их, и тело моё покрывалось желтоватой липкой жидкостью. 

На полу валялись уже большие толпы убитых мух и того, что от них осталось. Каждый шаг издавал этот неприятный хруст. Мух становилось всё больше, они становились всё жирнее, их жужжание — всё громче и агрессивнее, а их укусы — всё больнее и дерзостнее. Одна особенно жирная муха укусила меня в шею и вырвала маленький кусочек кожи. Я вскрикнул от боли, схватился одной рукой за место укуса, а другой, уже привычным движением, схватил и раздавил эту тварь в кулаке. У меня на шее была маленькая ранка ярко-красного цвета, из неё текла тонкая струйка крови. 

Руки неистово крутились и разлетались в разные, случайные стороны, ноги топали и также крутились, но, конечно, не так резво и быстро, как руки. Я хотел кричать от злости, обиды, непонимания и отвращения, но боялся открыть рот, поэтому кричал и мычал сквозь стиснутые губы. 

Количество и размер мух росли в геометрической прогрессии: недавно они были всего лишь большими мухами, а вот они уже размером с пуговицу и, несмотря на вес, становились только быстрее и яростнее. 

Я быстро встал на кровать и раздвинул шторы. Хотел открыть окно, чтобы выгнать их, но ужаснулся, когда в едком свете знойного солнца увидел огромный рой ещё более больших мух, стремительно летящий прямо к моему дому. 

Прежде чем я собрался задвинуть шторы обратно, несколько мух укусили меня в голые ступни. Я громко закричал от боли и злости, мои ноги дёрнулись и ударились о стол, опрокинув его на пол. 

Я затопал к двери и резко открыл её. Как только я сделал это, на меня, как ужасающий ветер, нахлынул рой мух и полностью облепил моё тело. 

Мухи разрывали мою одежду и кожу, оставляли красные следы, которые становились всё больше и больше. На пол брызнули капли крови, чей звук был заглушён жужжанием. Мухи волокли моё тело по земле и стенам, окрашивая обои пятнами и брызгами свежей, ещё ярко-красной крови. Сначала я кричал и боролся, дрался, давил мух, кричал, но с каждым оторванным куском моей плоти и с каждым ударом моего тела о стену звуки моих криков становились всё тише и тише. 

Меня всё меньше, а мух всё больше. 

Вот они уже прожрали дыру в моём животе и пируют моими внутренностями. Вот они оторвали мои пальцы, играются с ними, разбрасывают по всей комнате и так же сжирают. Вот они высосали мои глаза и добрались до черепа, хотя из-за целого роя, полностью облепившего меня, я и так ничего не видел. Вот от меня остались только кровавые пятна на полу, стенах и потолке, мелкие куски плоти, валяющиеся то там, то сям, и пара костей. Мухи выломали окно и вылетели наружу по своим мушиным делам. 

Так я умер.