Вечная тьма и градусник сэра Джона

Вечная тьма и градусник сэра Джона

Историко-философский очерк для цикла «Отражения» по мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 21 от 27 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


В конце января 1900 года, когда европейские столицы жили обсуждением затянувшейся позиционной бойни в Южной Африке, а С.-Петербург подсчитывал миллионные сметы на перевооружение флота, официальный орган русского правительства внезапно предложил читателю взглянуть на мир с поистине космической высоты. Или, точнее сказать, с океанической глубины. Газетная заметка в «Правительственном вестнике» бесстрастно пересказывала доклад сэра Джона Мюррея, председателя эдинбургского и лондонского научных обществ. Выдающийся британский натуралист, опираясь на тысячи измерений, произведенных в разных точках земного шара, вывел пугающе красивую формулу планеты Земля: девяносто два процента всей массы океанской воды скованы вечным холодом ниже четырех градусов по Цельсию, а на девяти десятых площади океанского дна царит абсолютная, непроницаемая тьма.

Для обывателя рубежа веков этот доклад звучал как откровение. Мир, который человечество привыкло считать обитаемым, солнечным и теплым, внезапно оказался лишь тончайшей, колеблющейся восьмипроцентной пленкой на поверхности гигантского, ледяного и безмолвного сфинкса.

Исповедь «Челленджера»: как взвешивали океан

Сэр Джон Мюррей, которого русские репортеры уважительно, но слегка старомодно именовали главой «общества любителей научных знаний», к 1900 году являлся живой легендой и фактически отцом-основателем современной океанографии. За четверть века до этого доклада молодой Мюррей взошел на борт трехмачтового английского корвета «Челленджер» (Challenger). Та четырехлетняя экспедиция (1872–1876) перевернула представления науки о Земле: ученые прошли около семидесяти тысяч миль, опустили лоты в самые глубокие впадины и подняли со дна тысячи неизвестных существ.

Однако мало было собрать эти данные — их нужно было осмыслить. Именно Мюррей взял на себя колоссальный, каторжный труд: после смерти руководителя экспедиции Чарльза Томсона он девятнадцать лет безвылазно сидел в Эдинбурге, обрабатывая архивы. В 1895 году он поставил точку, издав монументальный 50-томный научный отчет «Челленджера».

И вот в январе 1900 года Мюррей подводит главный итог своей жизни. Он берет обыкновенный термометр и доказывает, что Мировой океан — это не хаос вод, а строго выстроенная физическая система. На глубине всего ста восьмидесяти метров температура застывает, навсегда отрезая бездну от земных времен года, зимних петербургских метелей или тропического лета. Мюррей зафиксировал ледяное дыхание абиссали: Индийский океан на глубине круглый год держит температуру ниже одного с половиной градусов, Атлантика чуть теплее, но везде — ниже точки, при которой человеку доступна жизнь. Девяносто три процента дна планеты лишены растительности. Там, где нет солнца, нет и привычной ботаники. Земля в докладе Мюррея предстала гигантским планетарным термостатом.

Отражение: Градусник апокалипсиса

Сегодня, когда от январского трибунного триумфа сэра Джона нас отделяет более столетия, его сухие гидрографические выкладки обретают совершенно иное, пугающее и пророческое звучание. Мюррей измерял температуру океана на рубеже веков с чистым научным любопытством, видя в константах бездны символ вечного, незыблемого порядка природы. Он радовался, что океан «неизменен во всякое время года».

Но если бы великий шотландец мог заглянуть в наши дни сквозь призму цифровых мониторов современных океанологов, его академическое спокойствие было бы разрушено. Те самые восемь процентов поверхностных вод, которые в 1900 году казались лишь легкомысленной переменной пленкой, сегодня стали главным полем планетарной битвы. Мировой океан, веками работавший как идеальный тепловой демпфер Земли, начал стремительно перегреваться.

Современные научно-исследовательские суда и спутники фиксируют то, чего Мюррей не мог себе представить в самом страшном сне: антропогенное тепло пробивает тот самый 180-метровый барьер, который сэр Джон считал незыблемым. Ледники Арктики и Антарктики тают, пресная вода меняет соленость и плотность глубоководных течений. Атлантика, которая в отчете 1900 года была «на один градус теплее Тихого океана», сегодня демонстрирует аномалии, способные остановить Гольфстрим и погрузить Европу в новый ледниковый период, пока остальная планета будет задыхаться от зноя.

Там же, в пучинах, где Мюррей констатировал «полную тьму и безусловное отсутствие растительной жизни», сегодня человечество оставляет свой самый страшный след. На глубину одиннадцати тысяч метров, куда во времена «Челленджера» опускался только чугунный лот на пеньковом канате, современные глубоководные аппараты доставляют известия из нашего века: на дне Марианской впадины, в абсолютной темноте, среди слепых рачков, находят пластиковые пакеты и микропластик. Человек умудрился отразиться даже там, где никогда не рос ни один лист и куда никогда не проникал солнечный луч.

Вглядываясь в эту газетную вырезку от 27 января 1900 года, мы понимаем: доклад Мюррея был последней точкой фиксации «чистой» планеты. Сэр Джон успел измерить Землю до того, как промышленный девятнадцатый век окончательно уступил место технологическому безумию двадцатого и двадцать первого. Его цифры — 92 процента холода, 93 процента вечной тьмы — остались для нас эталоном утерянного природного равновесия. И сегодня, перечитывая старые отчеты, мы по сути смотрим на карту больного, чью историю болезни начал писать этот скромный шотландский профессор, опустив свой первый термометр в холодные воды Атлантики.

Текст статьи:

О температуре океанов председатель лондонского общества любителей научных знаний, сэр Джон Мюррей, заявил, что измерения температур океанских вод, какие только были произведены до сих пор в разное время и на разных точках земного шара, сводятся к тому, что на глубине 180 метров, температура их остается неизменною во всякое время года. Из этого должно заключить, что 92 проц. всей массы вод земного шара имеют температуру ниже 4° по Цельсию, тогда как поверхностные воды, с переменною температурою, составляют только 8 проц. всех вод. На всем пространстве Индийского океана температура его глубоких вод круглый год ниже 1,7°, и то же самое оказалось и на больших глубинах Тихого океана и атлантических вод южного полушария. Но в северной части Атлантического и в нескольких районах Тихого океана, температура на значительных глубинах бывает несколько теплее. На глубинах свыше 3.600 метров Атлантического океана, средняя температура воды на 1° выше средней температуры подобных же глубин Тихого океана. В далекие от поверхности пучины морей никогда не проникает солнечный луч. Там царит полная тьма, и растительная жизнь безусловно отсутствует на пространстве, соответствующем 93 проц. площади дна всех океанов. На пространстве более чем половины поверхности океанских вод температура не бывает ниже 15,56°.