Сатиновые розы

 Проходная ткацкой фабрики Донецкого хлопчатобумажного комбината, который преимущественно состоял из женского коллектива, в это послеполуденное время была буквально забита сплошным потоком работниц закончивших свою смену. Сентябрьский день выдался на удивление погожим, а дождливое, осеннее время сменилось тёплым «бабьим летом».
   - Та-аня-я! Тань!... Подожди... - кричит девушка своей уходящей вперёд темноволосой, кареглазой подруге. Поравнявшись с ней они заводят обычный разговор.
   - Как ты сама, Танюш? Как там твой лапик-Славик?...
   - Привет Тома. Сейчас бегу в ясли. Он у меня стал такой привереда. Если заберу чуть позже, тут же получаю выговор!
   - Это сколько ему сейчас?... Года три?
   - Да, три было в том месяце. Характером в деда, куча претензий и капризов — это одевать не буду, а это некрасивое и старое, хотя куплено накануне.
   - Ну, ты подумай! - рассмеялась Томара, - мужик растёт... Да..., вот не хотела расспрашивать Танюш, но раз уж так вышло... Твой-то, приходит к сыну? Я его недавно видела с новой подружкой. Вся из себя! Да и он прихорошенный такой, как на парад.
   - Приходит-приходит. Не часто, но бывает..., по выходным, если не в рейсе. Он сейчас мотористом плавает, на новом судне.
   - Понятно... А свекруха-то что? Захаживает?
   - Была на праздники, машинку Славке принесла и шоколадку. Она двигается плохо, ногами мучается, у неё уже года три как диабед выявили.
  Девушки разошлись в разные стороны и Татьяна поспешила за малышом в ясли.
  День своего рождения Таня праздновала в фабричном кафе, где большинство девушек-официанток и поварих хорошо её знали, а некоторые даже учились с ней в одной школе и были её ровестницами. Приглашённых было немного, ввсе свои, в основном коллеги по цеху, хорошие знакомые и соседи по малосемейке. В небольшую комнатку, в ведомственном, малосемейном общежитии, которую Татьяне выделил комбинат сразу же после рождения ребёнка, пригласить гостей на своё 25-ти летие, она просто не решилась. А подруги уговорили сделать это событие общим и погулять от души именно в популярном, фабричном заведении общепита. Праздник действительно удался. В кафе был отличный танц-зал, а критическое отсутствие мужчин, то есть партнёров по танцам, совсем не портило настроение подвыпившим девчонкам, умеющим после тяжёлой работы у станков отдохнуть с огоньком и как говорится по полной. Кроме всего прочего, после многочисленных тостов и пожеланий, прослезившуюся Татьяну просто завалили изумительными и в большинстве своём необходимыми в быту подарками. Хорошая импортная косметика, пуховый, оренбургский платок, дифицитные и редкие в магазинах капроновые колготки, причём её размера, и рижская кожаная сумочка  подаренная ей подругой Томарой. Но больше всего гостей и безусловно саму Таню, привлекал подаренный коллективом её цеха отрез яркого, лоснящегося, купонного сатина, усеянного зелёными листьями и огромными красными, чайными розами. Его размера вполне хватало, что бы скроить прекрасное платье с пояском, удобной полочкой с лифом и чуть расклешённой юбкой.
   - Ой, девочки, я наверное самая счастливая на свете!..., - кричала улыбающаяся Таня сквозь громкую, танцевальную музыку и обнимала всех веселящихся подряд.
   - Тань, Славка-то твой где?..., с кем оставила? - спросила именинницу одна из девушек-официанток.
   - Свекруха забрала, Свет...
  Трёхлетнего сынишку Тани действительно забрала сердобольная бабушка, обожавшая внучёнка и сильно жалевшая о разводе сына с бывшей невесткой. Она обоснованно считала Татьяну отличной хозяйкой и неплохой мамой, вперекор новой пассии своего отпрыска. Однако не прекращая отмечать при этом Танин несколько неуравновешенный, неуживчивый  характер и абсолютное неумение сдерживать себя в самые эксцессивные, наэлектризованные моменты. Процесс скандального развода с мужем это ярко выявил в ряде курьёзных и даже несколько стыдливых эпизодов.
  Пошивочная мастерская находилась прямо на территории родной Татьяне фабрики и работницы, а это были в основном молодые девушки, чаще всего обращались к ставшими уже своими, опытным, фабричным портнихам.
   - Ты с чем ко мне, Танюш?...
   - Да вот, Ольга Серафимовна, у меня отрез на платье, - Таня развернула перед портнихой подаренный её отрез купонного сатина с бутонами роз.
   - Отличная расцветка, сколько тут?... Ага, вижу-вижу..., на платье достаточно.
   - Ольга Серафимовна, через две недели у моей подруги Тамары юбилей свадьбы, да вы её знаете... Очень хотелось бы надеть обновку к этому дню.
   - Ой, Танечка... Я буквально зашиваюсь. Слушай, я его сошью тебе за неделю. Принеси отрез мне после выходных, а я постараюсь пригласить тебя на примерку уже через пару деньков. Лады Танюш?..., не обжайся. Сделаю вовремя и в лучшем виде!
   - М-м..., - надула губки клиентка, - Ну, лады Ольга Серафимовна..., куда ж деваться?  Тогда я у вас в понедельник как штык!...
  Субботу в СССР ждали все. Во-первых, это был день исконно обещающий что следующее, воскресное утро будет без обычной нервной беготни и подготовки к нелёгкой рабочей смене. Во-вторых, субботний вечер мог быть растянут хоть до утра, так как воскресенье можно было со знанием дела убить на ленивое пробуждение и спокойные, размеренные будни. 
  В комнату, в обеденный час к Татьяне, когда та кормила не в меру упирающегося Славика, впорхнула всегда энергичная и тоже разведённая соседка Фаечка.
   - Танька, угадай что у меня есть? - с веселыми нотками почти прокричала гостья.
   - Фая, не томи... Вишь я этого привереду пытаюсь накормить. Ешь я тебе сказала!... Ну, Славочка, кашка такая вкусная, на молочке, с масличком... Чего ж тебе ещё-то?...
   - Танюш, у меня два билета на «Бриллиантовую руку»!!...
  Комедии Леонида Гайдая в Союзе пользовались огромным успехом, и чаще всего на премьеру, да и в последующие дни, достать билет, причём на любой сеанс, было делом действительно проблематичным.
   - Ого!... Фаечка, а на какое время?
   - На вечер, на предпоследний сеанс. Фильм уже третий день идёт в нашей «Победе». Сеструха билеты отдала, у неё муж с температурой гриппует... Ну, так что..., идём?
   - Господи, очень хочется!..., да Сяву не с кем оставить...
   - Да это ж рядом. Он у тебя мужик уже взрослый, уж как нибудь сам посидит. Не впервой же? Ты ж уже оставляла его одного много раз... Включи телек, дай игрушек и полтора часа комедии нам обеспечены! А-а, Тань?...
   - Ой, как-то не по себе... Впрочем..., это ж не ночь! Закрою - никуда не денеться.
   - Ух ты, Та-ань!..., это что?..., тот самый отрез сатина что подарили? - соседка с завистью рассматривала лежащий на столе отрез сатина.
   - Ну, да... В понедельник несу к нашей Серафимовне, обещала сделать французский шедевр, как из «Работницы». Так что, собираться?
   - Конечно! Рванули быстрее, там в журнале ещё мультик классный крутят, не опоздать бы...
  Фильм очень понравился и девушки возвращались в общежитие в приподнятом настроении. 
  Открыв двери ключом Татьяна застыла на пороге. От увиденного у неё закружилась голова. На полу сидел улыбающийся Славик в руках которого были ножницы, а вокруг него лежали вырезанные из отреза купонного сатина яркие красные розы.
   - Ты что?... Ты что сделал?!..., - задохнулась побледневшая Таня, -  Ах ты сволочь! Гадёныш, весь в отца! Убью-ю!...
  Всё остальное Таня помнила плохо... Как оказался в её руке большой нож..., и как она одним махом, положа ручку Славика на стол, отрубила ему три фаланги... На её крик и плач прибежала Фаечка и соседка живущая напротив. Они и вызвали неотложку.
  Отделение хирургии в котором лежал Славик находилось на первом этаже. Он стоял у окошка с перевязанной ручкой и ждал её... Наконец он увидел как она быстро шла по аллее от ворот больницы к окну его палаты.
   - Славочка, родненький..., как ты?..., - Татьяна не решилась войти в палату и встала  под окном глядя на сына, - Смотри, я тебе яблочек и апельсинчиков принесла. И вот, ещё шоколадку...
   - Мамочка, - ребёнок смотрел на неё с глазками полными слёз, - мне ничего не надо... Только отдай пожалуйста мои пальчики...
  Пациентку областной психиатрической больницы Татьяну Ващенко почти никто не навещал... Изредка приходила бывшая свекруха, приносила фрукты, пыталась рассказывать о Славике, но больная на это почти никак не реагировала. Она часто делала из листа бумаги трубочки и предлагала их врачам или другим пациентам со словами — Вот ваши пальчики..., возьмите! Без них вам будет больно... Через пять лет Татьяна скончалась. Славика забрал отец, а позже определил его в интернат. Дальнейшая судьба мальчика неизвестна.