Ильф

«Я родился в бедной еврейской семье и учился на медные деньги».
                Илья Ильф

Я знаю, что писать об Ильфе и Петрове – вещь невозможная, даже несколько смешная, особенно, если ты не одессит. Как-то я увидел по телевизору в какой-то передаче, как одна из участниц беседы, вспоминая своё прошлое место работы в Одессе, рассказывала, что писать им в редакции об Ильфе и Петрове было негласно запрещено, более того, нарушителя этого правила подвергали штрафу, можете себе представить? Но я всё-таки попробую, у меня есть одна причина и одно оправдание: я очень люблю Ильфа и Петрова.
А уж написать не об Ильфе и Петрове, а отдельно об Ильфе, вообще кажется смешным, и даже глупым. В общем, вначале я напишу очерк об Илье Ильфе, причем я знаю, что Ильф и Петров – были практически одним писателем ИлфПетровым. Так что, написать что-либо об одном Ильфе, вообще выглядит как странная задача, они оба неоднократно описывали процесс, как они пишут совместно. В общем – трудная задача, но я попробую. В принципе, технически это возможно по двум причинам: во-первых, есть записные книжки Ильи Ильфа, я буду ориентироваться на книгу «Илья Ильф из записных книжек», и во-вторых, есть книга Евгения Петрова «Мой друг Ильф» (составила Александра Ильинична Ильф).
Ну да, всё, что написали одесситы, а я к ним часто обращаюсь, наверное, наиболее выдающаяся часть советской литературы, а лучше сказать, за исключением Михаила Булгакова и некоторых ленинградцев, это и есть настоящая советская литература, если брать только прозу. Ну, смотрите, о Константине Паустовском, которого я причислил к «одесситам», правда – условно, у меня есть очерк (см. http://stihi.ru/2025/04/14/579). Об остальных: Валентин Катаев, близкий друг Ильфа и Петрова (Валентин Катаев см. https://stihi.ru/2026/07/22/617), Юрий Олеша (см. http://stihi.ru/2025/02/20/7867), Эдуард Багрицкий (см. http://stihi.ru/2024/04/17/6488) и Исаак Бабель (см. http://stihi.ru/2024/11/24/7695). Тут есть ещё вопрос с Михаилом Булгаковым, кто у кого передирал? Есть публикации о заимствованиях со стороны Булгакова идей и текстов Ильфа и Петрова, но есть сообщения об обратных заимствованиях, на мой взгляд – все это чушь собачья, ну конечно, люди работали вместе, в частности, в редакции газеты «Гудок», общались и были друзьями. А рассуждения о том, что Булгаков – автор первой линии, а Ильф и Петров – авторы второй линии, мне это тоже не нравится. Чухня какая-то.

1.Несколько слов о привязанностях Ильфа, а главной его привязанностью была Маруся, специально пропускал некоторые вещи, и мне было очень интересно, я даже некоторые вещи не читал, пропускал. так мне казалась эта тема интимной, у меня получилась некая выжимка, и я чувствую, что здесь трудно справиться, не разрушив внутренний мир Ильфа и Марии Тарасенко (Маруси). Прожили-то совсем недолго, а потом – туберкулез, и в 1936 – смерть. А Маруся продолжала жить, больше замуж не выходила, так и прожила со своим воображаемым Илей.
«Когда Иля заболел, у него пошла кровь горлом. Сильно. Это было 9-го апреля вечером. Меня не было дома. Когда я вернулась, наверное около одиннадцати, он стоял в ванной у раковины, у него шла горлом кровь, и он сказал: «Маруся, у меня кровь».
Что там писать о себе.
Дом был новый, телефона у нас не было. Была у Кирсанова воздушная линия, которую подвели, когда болела Клава. Когда мы были на похоронах, Иля, такой милый и грустный, смотрел на Клаву, и думал, наверное, о себе. Было много машин, и он сказал: «Совсем заграничные похороны».
Я побежала к Кирсанову, и он вызвал врача из Кремлевской больницы. Потом кровь перестала, и врач всю ночь сидел у него, у нас, смотрел заграничные журналы, и Иля уснул. Врач был хороший такой… ну, хороший.
   На следующий день Иле давали лёд, что бы не шла кровь, а он не умел глотать, никогда и не мог проглотить, и он был так счастлив, когда ему удавалось проглотить кусочек наколотого льда на тарелке. Доволен, доволен, и конечно, не счастлив. И ему запретили разговаривать, совсем нельзя было, и он писал мне, писал Жене Петрову. И он даже заметил температуру 9-го числа 37,4 и 10-го 10/IV утром 37,4. На другой день ему уже можно было разговаривать, и, Боже мой, врач даже разрешил встать и пойти в уборную. Он очень шатался, когда встал, но встал. О, мы еще ничего не подозревали, и разве не у многих идет горлом кровь, а они еще долго живут после.
«Не так быстро», - это я его кормила желе. …
… тяжело грустить, грустно печалиться. Мне ближе всего всё, дороже всего. А Сашенька была простужена, и он хотел знать, какая у неё температура. Он её не поцеловал, только просил один раз показать издали в дверях и показать ее издали в дверях и говорил, как бы он хотел лежать с ней рядом на постели. Чтобы она была рядом около него. Он гладил мне пальцы и называл «лодочка».   ….
    Что же, о чем он думал, когда поехал из Парижа, уже больной, в Америку. Сделать путешествие в Америку, уже будучи больным. Авось обойдется, думал он. Но не обошлось. И нечего сказать. Как мы болтливы, я.
И уже ни разу меня не поцеловать.
Последний поцелуй был на Белорусском вокзале, когда он уезжал из Москвы. И сейчас вижу его в окне, как он смотрим на меня, поезд уходит.
    Он вернулся, и больше уже никогда меня не поцеловал. Он боялся меня заразить. Бедный, милый, дорогой, нежный дружочек.
    Я часто прошу у него прощения за всё, и он знает за что. Он, наверное, всё давно простил. Но это опять о себе, а это никому не интересно, и больше всего мне самой.
    Всё больше и больше уходит людей, которые его знали. Одни верно, другие неверно рассказывают о нем, лучше, хуже, много ли это говорит о нем. …
Пусть будет так, как получилось».
   Из архива А.И.Ильф.
   Публикуется впервые.
Вот такая ужасная история.

2.  Начнем с записных книжек. Книжку купил по случаю, на толкучке на Кузнецком мосту. (Издательство «Художник РСФСР», Ленинград, 1966 г. Художник Г.Ковенчук). Это точно написал Илья Ильф, и мы видим четко, какие фразы родились именно в голове Ильфа и вошли в знаменитые романы. Очень много смеялся, фото страниц - оттуда же, фото 9-19. Надергал вот, читайте: абсолютно гениально!
Особенно интересно, как мысли из его записных книжек были воплощены в текстах романов, вот словарь Эллочки-людоедки, фото 19, «о бюро похоронных услуг», фото 10, «экстракт против мышей», фото 11, «пиво отпускается только членам союза», фото 16, обыгрывалось нецензурное слово на лбу, фото 17, «он вёл горестную жизнь плута», фото 18. Дальше без иллюстраций я приведу несколько шуток из «Записных книжек».

У обезьян крадут бананы и снабжают ими Москву.
Край непуганых идиотов.  Самое время пугнуть.
Всегда есть такой человек, который изо всех сил хочет высказаться последним.
Решено было не допустить ни одной ошибки. Держали двадцать корректур, и всё равно на титульном листе было напечатано: «Британская энциклопудия».
Распутин местного почтового отделения.
Контора заготовляет голубиный помет или тигровые когти (или башлыки).
Что вы испытываете, ковыряя в носу? Наслаждение или тоску?

- Кина не будет! -- раздался крик на докладе, и зал опустел.

Это был такой город, что в нем стояла конная статуя профессора Тимирязева.

Жена ходила на кладбище жаловаться покойнику мужу на тягость жизни. Сторож, которому это надоело, сказал загробным голосом из-за дерева:
   - Пеки бублики!
   - Как же я буду печь? У меня нет денег.
   - Тогда не пеки.
   - Как же мне не печь? Ведь я умру с голоду.
   - Так пеки.

Бойтесь данайцев, приносящих яйцев.
Человечество хорошеет с каждым днем. Некрасивых уже совсем нет.
Саванарыло
Полное спокойствие может дать только полис.
Объявление в саду: пиво отпускается только членам союза.
Маленькие лужицы вздрагивают на мостовой.
Ходил на заседания покушать.
Орда взбунтовавшихся чиновников.
Жить на такой планете — только терять время
Ассоциация парикмахеров «Синяя борода».

В заключении этого раздела, хочу отметить общие вещи: «Записные книжки» Ильф вёл с 1925 года до самой смерти. Туда включались дневники поездок по СССР и другим странам, наброски будущих очерков и фельетонов, удачные фразы. Подготовительные записи вычёркивались, если они переносились в новые сочинения. Постепенно «Записные книжки» превратились в особое художественное сочинение, напоминающее исповедь. Там есть зарисовки, напоминающие стихотворения в прозе, критические и пародийные отзывы о советской жизни. В книге есть и символическое определение СССР, для которого автор использовал заглавие книги Пришвина «В краю непуганых птиц»: «Край непуганых идиотов», а рядом слова: «Самое время пугнуть». По мнению Петрова, книга получилась «поэтичная и грустная». Издать «Записные книжки» в СССР удалось лишь со значительными сокращениями, но многие мысли быстро стали крылатыми.

3. Теперь о книге Евгений Петров. «Мой друг Ильф». Книга составлена Александрой Ильиничной Ильф, см. фото 8 в подборке. Мое мнение будет в очерке «Илья Ильф и Евгений Петров».
   
4. Илья Арнольдович Ильф (имя при рождении — Иехиел-Лейб Арьевич Файнзильберг; 3 октября 1897, Одесса, Российская империя — 13 апреля 1937, Москва, СССР) — русский советский писатель, драматург и фотограф.
Илья (Иехиел-Лейб) Файнзильберг родился 3 (15) октября 1897 год в Одессе, был третьим из четырёх сыновей в семье банковского служащего Арье Беньяминовича Файнзильберга и его жены Миндль Ароновны (урождённая Котлова, родом из местечка Богуслав Киевской губернии, семья переехала в Одессу в 1893 году. Отец работал бухгалтером в одесском отделении Сибирского банка, располагавшемся в доме купца Якова Пурица на улице Дерибасовской, 11 (угол Ришельевской). В 1913 году Ильф окончил техническую школу, после чего работал в чертёжном бюро, монтёром и токарем.
С лета 1919 года участвовал в Гражданской войне, служил в красноармейском караульном полку, сформированном из негодных к строевой службе призывников. Участвовал в боях против ВСЮР генерала Деникина. В 1920—1921 годах работал заведующим складом.
В начале 1920-х годов Ильф работал журналистом, сотрудничая с газетой «Моряк», и участвовал во встречах литературного кружка «Коллектив поэтов» вместе с Валентином Катаевым и Юрием Олешей. Был членом Одесского союза поэтов.
В 1923 году переехал в Москву, став сотрудником газеты «Гудок». Работал литературным обработчиком и корреспондентом, позже начал писать материалы юмористического и сатирического характера — в основном фельетоны. 
В 1927 году с совместной работы над романом «Двенадцать стульев» началось творческое содружество Ильи Ильфа и Евгения Петрова, который также работал в газете «Гудок».
В 1928 году Илья Ильф был уволен из газеты из-за сокращения штата сатирического отдела, вслед за ним ушёл Евгений Петров. Вскоре они стали сотрудниками нового еженедельного журнала «Чудак».

В Москве Илья Ильф жил в общежитии газеты «Гудок» в Большом Чернышёвском переулке; позже, летом 1924 года — в одной из комнат бывшего Воспитательного дома (т. н. «Дворца Труда») на Солянке, д. 12. Впоследствии — в Сретенском переулке, в Соймоновском проезде, д. 5, в Нащокинском переулке, д. 3/5 (снесён в конце 1970-х); последний адрес — Лаврушинский переулок, д. 17.
Адрес Катаева, который пишет: “В Харитоньевский переулок выходило еще несколько других переулков, в одном из которых — Мыльниковом — поселился я, приехав в Москву, а следом за мною через мою комнату прошли почти все мои друзья, ринувшиеся с юга, едва только кончилась гражданская война, на завоевание Москвы: Ключик (Олеша), брат (Евгений Петров) и друг (Ильф), птицелов (Багрицкий), наследник (Славин) и прочие” («Алмазный мой венец»).

5. В 1930-е годы Илья Ильф увлекался фотографией. Фотографии Ильи Арнольдовича через много лет после его смерти случайно нашла дочь Александра Ильинична Ильф. В конце подборки я привожу некоторые фотографии, сделанные Ильфом, фото 1-7, 21-28.
Во время путешествия на автомобиле по американским штатам у Ильфа открылся давний туберкулёз, диагностированный у него в начале 1920-х, вскоре приведший к его кончине после возвращения в Москву 13 апреля 1937 года. И я немного остановлюсь на обычной жизни тех времён, в списке Приложения, п. 3.:

 «ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ. Я СКАЖУ ВАМ ВСЮ ПРАВДУ-»
ИЛЬЯ ИЛЬФ, ЕВГЕНИЙ ПЕТРОВ: Илья Ильф родился в
семье банковского служащего и в 1913 году окончил техническую школу. С тех пор он последовательно работал в чертежном бюро, на телефонной станции, на авиационном
заводе и на фабрике ручных гранат. После этого был статистиком, редактором юмористического журнала «Синдетикон», в котором писал стихи под женским псевдонимом, бухгалтером и членом Президиума Одесского союза поэтов.
После подведения баланса выяснилось, что перевес оказался на литературной, а не бухгалтерской деятельности, и в 1923 году И. Ильф приехал в Москву, где и нашел свою, как видно окончательную, профессию — стал литератором, работал в газетах и юмористических журналах. Двойная автобиография (1929)
Бегло, можно сказать, изящно намечена линия жизни. Но подлинная жизнь не бывает такой изящной. Можно ли сделать сплошной эту пунктирную линию, подробнее рассказать об одесском периоде, потревожить как можно больше воспоминаний, писем, документальных материалов? Впрочем, как ни старайся, не все пустоты заполнятся. Время было такое, что молодые люди не вели дневников, уцелевших писем немного, а
воспоминания, написанные десятки лет спустя, неизбежно беллетризируют и поэтизируют суровые двадцатые годы ушедшего столетия.

«ЗАГАДОЧНАЯ ЕВРЕЙСКАЯ ДУША»
ИЗ МЕТРИЧЕСКОЙ КНИГИ ОДЕССКОГО РАВВИНАТА, 1897:
Иехиель-Лейб Файнзильберг, сын Арьи Беньяминовича Файнзильберга и Миндли Ароновны по браку в 1891 г., родился в 1897 году, 3 октября по старому стилю (обрезан 10-го дня).
ОТЪ ОДЕССКАГО ГОРОДОВАГО РАВВИНА
№ 1694
1897 г. У Богуславскаго мещанина Арье Файнзильберга от его жены Миндли 3 октября родился сын дано имя Иехиель-Лейбъ
Одесса, октября 8 дня 1897 г.
Одесский городовой раввинъ
ПЕТРОВ: Ильф говорил: «Всё равно про меня напишут: "Он
родился в бедной еврейской семье"».
Мой друг Ильф
ЛЕВ СЛАВИН: Ильф — и не только он один, а вся семья, в
которой он родился и вырос, — представляет собой поразительный пример той силы, которой обладает прирожденное призвание. …
Я знал их не на Канатной улице, а на Старопортофранковской;
училище не называлось «Труд». …
Трое братьев взяли псевдонимы: слишком тяжеловесной оказалась их фамилия для людей искусства! Старший — Сандро Фазини, следующий — Ми-фа или МАФ, третий — Ильф. Младший, Вениамин, оставшийся за бортом литературы и искусства,
с гордостью носил родовую фамилию. Все четверо были отличными фотографами. Интересные братья! Братья Ф.
Будущий писатель родился на Старопортофранковской улице, в доме № 137. В Иллюстрированном практическом путеводителе по Одессе Григория Москвича (Одесса, 1905, с. 116, 117)
Старопортофранковская улица, «охватывающая дугой город»,
называется «ожерельем красавицы Одессы». «В 1904 году отдельные части Старопортофранковской улицы получили следующие самостоятельные названия: часть ее от Херсонского полицейского участка до старого Христианского кладбища,
образующая две параллельные улицы, согласно новому переименованию, для одной из них расположенной ближе к городу, сохранила прежнее название — Старопортофранковской...»
ИЛЬФ-ПЕТРОВ: В то время как одна половина автора барахталась в пеленках, другой было шесть лет, и она лазила через забор на кладбище, чтобы рвать сирень».
Двойная автобиография

В общем, читайте, занятная жизнь была у Ильфа.

Приложения.
1. Москва в объективе Ильфа.
https://yarodom.livejournal.com/529533.html

2. Илья Ильф и Мария Тарасенко Больше, чем любовь
https://www.youtube.com/watch?v=mvQaOY3rAsI

3. Ильф А.И. Илья Ильф, или Письма о любви. Неизвестная переписка Ильфа. Биографический очерк. Комментарии. (2004)

4. Евгений ПЕТРОВ «Мой друг Ильф» Вступительная заметка, составление и публикация А. Ильф


Фото: Илья Ильф
7.8.2026