Где воспитатели были?

В тот вечер в комнате горел только телевизор. Мы сидели рядышком — я и мой внук Никита, которому тогда было всего четыре года и два месяца. По телевизору шёл какой-то фильм, и сюжет там закрутился тревожный: маленький мальчик незаметно прошмыгнул за ворота и убежал из детского сада.

На экране разыгрывалась настоящая драма: плачущая мать, суета, поиски... Я решила, что это отличный момент для воспитательной беседы. Нужно же объяснить ребёнку, к чему приводит такая самодеятельность.

Я приобняла Никиту и серьезно, с расстановкой, сказала:
— Смотри, Никитка... Разве так можно делать? Видишь, как все теперь беспокоятся? Мальчик убежал, и теперь всем очень страшно и плохо.

Я ждала, что он проникнется моментом, пообещает всегда быть рядом или просто посочувствует. Но внук слушал меня очень внимательно, глядя на экран так, будто он не мультик смотрит, а разбирает сложное происшествие. Его маленькое лицо стало сосредоточенным и строгим.

Он дослушал мои объяснения, выдержал паузу, а потом совершенно серьезно спросил:
— А где воспитатели были?

В этом вопросе было столько взрослой логики, что моя поучительная лекция тут же закончилась.

Пока я пыталась взывать к дисциплине, четырехлетний человек уже нашел корень проблемы: порядок нарушен, потому что кто-то за ним не уследил.

Я посмотрела на него и поняла: с этим парнем просто «потому что так нельзя» не пройдет. Ему уже тогда нужно было дойти до самой сути. Вот так он рассуждал — четко и по делу.