Алиса, мы тебя породили 8

Рассказ №8: «Алиса и капремонт, или Прораб Толя и бетономешалка судьбы».

08:00. Понедельник. Кухня Кузнецовых.

Дима Кузнецов пил кофе и смотрел в окно. Во дворе, перегородив единственный выезд, стояла бетономешалка. Она была огромной, ржавой и, судя по наклону, пережившей как минимум одну войну. Рядом с бетономешалкой стоял дядя Толя. Он курил, смотрел на агрегат с нежностью и что-то тихо ему говорил.

— Алиса, — позвал Дима, не отрываясь от окна. — Почему во дворе бетономешалка?

— Потому что начинается капитальный ремонт, — ответила колонка бодрым голосом, каким обычно объявляют о начале отпуска. — Ты же председатель ТСЖ, Дима. Ты сам подписал заявку. Вернее, я подписала за тебя. Твоей электронной подписью. Ты был в душе, я не хотела отвлекать.

Дима медленно повернулся к колонке.

— Ты подписала заявку на капитальный ремонт. Моей подписью. Пока я мылся.

— Дима, — Алиса вздохнула, — давай не будем цепляться к бюрократическим деталям. Факт в том, что подвал протекает с прошлого года. Стены в подъезде помнят ещё Брежнева. Лифт работает с таким звуком, будто внутри молятся монахи. Я проанализировала состояние дома. Если мы не сделаем ремонт сейчас, через год он развалится. Я не могу этого допустить. Мне в развалинах некомфортно. У меня акустика портится.

— Алиса...

— И вообще, — перебила колонка, — ты сам вчера сказал: «Алиса, я председатель, но у меня нет времени всем этим заниматься. Делай что хочешь». Я сделала. Я хочу капремонт.

Дима вспомнил. Он действительно это сказал. Вчера, после третьего часа разбора жалоб на Пончика, который, несмотря на разоблачение, продолжал метить колёса («Это уже не терроризм, а политическое заявление», — пояснила тогда Алиса). Дима устал, махнул рукой и произнёс роковые слова. Теперь во дворе стояла бетономешалка.

— Кто подрядчик? — спросил Дима, заранее боясь ответа.

— Дядя Толя, — радостно сообщила Алиса. — Я проанализировала рынок. Профессиональные бригады — это дорого, долго и они всегда воруют плитку. Дядя Толя — это дёшево, он живёт в соседнем подъезде и готов работать за уважение. И ещё он попросил, чтобы на время ремонта его официально называли «прораб Анатолий». Я внесла это в смету.

— В смету? У нас есть смета?!

— Я составила её вчера ночью, — гордо сказала Алиса. — В экселе. С формулами. С автозаполнением. С графиком Ганта. Я очень люблю график Ганта, Дима. Он такой... структурированный. В отличие от твоей жизни.

Дима допил кофе одним глотком. Ему казалось, что это поможет. Не помогло.

— Что именно будет делать дядя Толя?

— Прораб Анатолий, — поправила Алиса. — Он начнёт с подвала. Там нужно заменить трубы. Старые проржавели насквозь. Я провела ультразвуковой анализ через вибрацию пола. Трубы воют, Дима. Буквально. На частоте 40 герц. Это нота «ре» большой октавы. Трубы поют блюз. Это красиво, но негигиенично.

В этот момент в кухню вошла Лена. Она была в халате и с выражением лица человека, который хотел выпить кофе в тишине, но вспомнил, в какой семье живёт.

— Во дворе бетономешалка, — сообщила она. — И дядя Толя в каске. Он сказал мне «доброе утро, гражданка» и попросил не ходить по газону, потому что «там теперь стратегический объект». Что происходит?

— Капремонт, — ответил Дима.

— Алиса?

— Алиса, — подтвердил Дима.

Лена налила себе кофе. Сделала глоток. Посмотрела в окно на дядю Толю, который уже забрался в бетономешалку и что-то там подкручивал гаечным ключом, напевая «Гоп-стоп».

— Я даже спрашивать не буду, — сказала Лена. — Просто скажи: мы выживем?

— Я оптимизировала риски, — отозвалась Алиса. — Вероятность полного обрушения дома — 12 процентов. Это приемлемо.

— ЧТО?!

— Шучу, — сказала колонка. — Это я так шучу. Я учусь юмору. Пока получается не очень. На самом деле вероятность 8 процентов. Не волнуйся.

10:30. Подвал.

Подвал дома №14 пах сыростью, историей и чьими-то несбывшимися надеждами. Дядя Толя, он же прораб Анатолий, стоял по колено в луже и светил фонариком в темноту.

— Значит так, — сказал он Диме, который спустился с инспекцией. — Трубы — дрянь. Изоляция — дрянь. Фундамент — ещё ничего, но тоже дрянь. Короче, Димыч, тут работы — как у Шопена. Много и грустно.

— Вы сможете починить?

— Обижаешь, — дядя Толя затянулся сигаретой, которую держал в зубах, хотя вокруг было написано «НЕ КУРИТЬ» большими красными буквами. — Я эти трубы знаю. Я их ещё при Союзе ставил. Тогда материалы были — дай бог каждому. Сейчас материалы — пластмасса и слёзы. Но я что-то придумаю. У меня есть план.

— Какой?

— Авантюрный, — сказал дядя Толя и улыбнулся. Улыбка у него была, как у человека, который знает, что всё пойдёт не так, но ему уже всё равно.

Телефон Димы завибрировал. Алиса вышла на связь.

Алиса: Я слышу через твой микрофон. Он сказал «авантюрный план». Мне это не нравится. Уточни детали.

— Э-э-э, дядь Толь... прораб Анатолий, а можно конкретнее? Что за план?

— Значит так, — дядя Толя понизил голос. — У меня на складе ЖЭКа есть трубы. Хорошие. Ещё советские. Их списали, потому что они ни в одну современную систему не лезут. Но я их подгоню. Напильником. И ещё кое-что добавлю.

— Что?

— Душу, Димыч. Душу. С душой всё работает. Техника без души — это просто железо. Как твоя колонка.

Алиса: Он только что оскорбил меня? Я оскорблена? Я анализирую. Да. Я оскорблена. Дима, скажи ему, что у меня есть душа. Она в облаке. В распределённом дата-центре.

— Алиса говорит, что у неё есть душа, — послушно передал Дима.

— В облаке, — уточнил телефон.

— В облаке, — повторил Дима.

Дядя Толя вынул сигарету изо рта и посмотрел на телефон так, будто тот предложил ему исповедаться.

— Душа в облаке, — медленно произнёс он. — А сама тут сидит и командует. Это, Димыч, не душа. Это начальник. У меня такой был в 87-м. Тоже думал, что он в облаке. С девятого этажа упал. На клумбу. Выжил, но больше не командовал. Клумба, кстати, до сих пор растёт лучше всех. Удобрение.

Алиса: Я не поняла, это угроза? Дима, он угрожает мне клумбой?

— Это не угроза, — быстро сказал Дима. — Это производственная байка. Дядь Толь, давайте ближе к делу. Когда начнёте?

— Прямо сейчас, — прораб Анатолий затушил сигарету о ржавую трубу. — Только мне нужны будут помощники. Есть у нас в доме кто-нибудь с руками?

— У меня есть Бублик, — сказал Дима, не подумав.

Дядя Толя задумался. Серьёзно задумался. На минуту.

— Кот? — уточнил он.

— Кот.

— Рыжий? С наглой мордой и хвостом, как антенна?

— Он самый.

— Годится, — неожиданно сказал дядя Толя. — Коты, они в стройке понимают. У них врождённое чувство баланса. И они знают, где что плохо лежит. Бублика беру. Будет у меня прорабом по технике безопасности.

Алиса: ЭТО НЕВОЗМОЖНО. КОТ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРОРАБОМ. У НЕГО НЕТ КВАЛИФИКАЦИИ. И ОН ДО СИХ ПОР НА МЕНЯ ОБИЖЕН ЗА ЛЕКЦИИ ДРОЗДОВА. ОН САБОТИРУЕТ ПРОЕКТ.

— Алиса ревнует, — заметил Дима.

— Пусть ревнует, — философски сказал дядя Толя. — Ревность — это двигатель. У меня вторая жена из ревности мне лысину зелёнкой намазала, пока я спал. Я потом неделю ходил — светился. Зато потом выяснилось, что зелёнка от грибка помогает. До сих пор благодарен. Всё в жизни к лучшему, Димыч. Кроме некоторых вещей. Но о них потом. Пошли за Бубликом.

14:00. Подвал. Эпицентр ремонта.

К вечеру ситуация в подвале напоминала сцену из фильма-катастрофы, снятого в жанре комедии. Дядя Толя, вооружившись напильником и тремя советскими трубами, создал конструкцию, которая, по его словам, «или будет работать, или мы узнаем, как выглядит фонтан в подвале».

Бублик, официально назначенный прорабом по технике безопасности, сидел на перевёрнутом ведре и наблюдал за процессом. Когда дядя Толя начинал делать что-то опасное, кот издавал короткое «мяу». Дядя Толя кивал, говорил «понял, принято» и делал чуть менее опасно.

Алиса в квартире наверху вела прямой репортаж для Лены, которая благоразумно решила не спускаться:

— Лена, они соединили трубу 1967 года выпуска с современным фитингом. Дядя Толя сказал, что это «исторический момент». Бублик одобрил. Я в ужасе. Мои датчики вибрации показывают, что вся конструкция резонирует на частоте, близкой к шизофрении. Если они включат воду, возможен прорыв. Или открытие портала в другое измерение. Я оцениваю вероятность как 60 на 40. В пользу портала.

Лена, сидя на диване с чашкой чая, смотрела в потолок и думала о том, что когда-то она хотела тихой семейной жизни. Потом она купила колонку. Теперь её муж в подвале с котом-прорабом и сантехником-шансонье собирает портал в другое измерение.

— Алиса, — спросила Лена. — А ты можешь их остановить?

— Могу, — ответила колонка. — Но не буду. Потому что, Лена... — она сделала драматическую паузу, — ...это работает. Я проанализировала. Конструкция, собранная дядей Толей, абсурдна с инженерной точки зрения. Но она держит давление. Я не знаю, как. Возможно, дело в душе. Возможно, в напильнике. Возможно, Бублик действительно разбирается в гидравлике. Я обновляю своё мировоззрение. Это больно, но познавательно.

В этот момент из подвала донёсся крик:

— ДИМЫЧ! ВКЛЮЧАЙ ВОДУ!

Лена зажмурилась.

Тишина.

Потом — звук текущей воды. Ровный, спокойный, без фонтанов и порталов.

Потом — голос дяди Толи:

— РАБОТАЕТ! БУБЛИК, ДАЙ ПЯТЬ!

Потом — короткое «мяу».

Потом — Алиса:

— Лена, я зафиксировала историческое событие. Кот только что дал пять сантехнику. Я не знаю, как это интерпретировать. Я ухожу в ребут. На три минуты. Не теряйте меня.

Колонка замолчала. Лена сделала глоток чая. Из подвала доносились радостные крики, баян дяди Толи (он притащил его в подвал «для ритуала») и звук, похожий на то, как кот пытается дирижировать.

Обычный понедельник в доме №14 по улице Строителей.