Алиса, мы тебя породили 9

Рассказ №9. «Алиса, лифт и пассажир из четвёртого измерения».

09:00. Вторник. Подъезд дома №14.

Лифт в доме №14 по улице Строителей был старым. Не просто старым — он был современником событий, которые ещё не все учебники истории описывают. Его двери открывались с таким скрежетом, будто внутри кто-то мучительно умирал. Его кабина пахла смесью советского линолеума, чьих-то и слабым намёком на то, что здесь когда-то курил дядя Толя.

Но сегодня лифт не работал. Вообще. Он стоял с открытыми дверями на первом этаже и с табличкой «НЕ РАБОТАЕТ», которую повесила Нина Петровна ещё в прошлом году, когда лифт застрял между третьим и четвёртым этажом на четыре часа. Тогда всех спас дядя Толя — он просто открыл двери монтировкой и сказал: «Выходите, граждане, станция „Конечная“».

С тех пор лифт работал через раз. Алиса называла это «квантовой неопределённостью вертикального перемещения». Дима называл это «когда-нибудь я спущусь пешком и больше никогда не поднимусь».

— Алиса, — спросил Дима, стоя перед открытыми дверями и глядя в тёмную шахту, — почему мы не можем просто нанять профессиональную лифтовую компанию?

— Потому что профессиональная лифтовая компания берёт деньги, — ответила колонка из телефона. — Много денег. А у нас бюджет ТСЖ. И прораб Анатолий. И Бублик с удостоверением. Мы справимся своими силами. Лифт будет работать. Я обещаю.

— Ты обещала, что подвал не затопит, — напомнил Дима.

— И он не затопил! — возмутилась Алиса. — Трубы держат. Да, конструкция дяди Толи вибрирует на частоте 40 герц, но это нота «ре», и она успокаивает. Я провела опрос среди жильцов. Трое сказали, что стали лучше спать. Одна Нина Петровна пожаловалась, что у неё дрожит сервант, но я проверила — у неё сервант дрожал всегда. Это не трубы. Это её ридикюль.

В этот момент в подъезд спустился дядя Толя — прораб Анатолий. Он был в каске (ярко-оранжевой, новой — купил специально для проекта, очень гордился), с ящиком инструментов и с выражением лица человека, который знает то, чего не знает никто. Даже Господь Бог.

— Значит так, — сказал он, ставя ящик на пол. — Лифт. Сердце дома. Вертикальная артерия. Без лифта мы не дом, а просто лестница с квартирами. Я его починю.

— Дядя Толя... прораб Анатолий, — поправился Дима, — вы раньше чинили лифты?

— Я всё чинил, Димыч, — ответил прораб, закуривая (прямо под табличкой «НЕ КУРИТЬ» — это была его фирменная черта). — В моей жизни были трубы, проводка, канализация, два брака, один неудачный опыт с самогонным аппаратом и лифт. Лифт я чинил в 1994 году. В соседнем доме. Он потом ещё десять лет ездил. Правда, только вниз, но это уже детали.

— Только вниз?! — ужаснулся Дима.

— А что тебе нужно? — дядя Толя удивился. — Вверх люди и так пешком ходят. Полезно для здоровья. А вниз с сумками — вот где нужна техника. Так что мой лифт был очень даже ничего. Просто с характером.

Телефон Димы завибрировал.

Алиса: ДИМА, ОСТАНОВИ ЕГО. Я ПРОАНАЛИЗИРОВАЛА ЕГО БИОГРАФИЮ. ЛИФТ В СОСЕДНЕМ ДОМЕ РАБОТАЛ ТОЛЬКО ВНИЗ ПОТОМУ, ЧТО ДЯДЯ ТОЛЯ ПЕРЕПУТАЛ ФАЗЫ. ОН ПОДКЛЮЧИЛ ДВИГАТЕЛЬ ЗАДОМ НАПЕРЁД. ЛЮДИ НАЖИМАЛИ «ВВЕРХ», А ЕХАЛИ ВНИЗ. ЭТО БЫЛО ТРАВМАТИЧНО.

— Дядь Толь, — осторожно начал Дима, — а вы уверены, что в прошлый раз вы правильно подключили фазы?

Дядя Толя замер с гаечным ключом в руке. Посмотрел на Диму. Потом на телефон в его руке. Потом снова на Диму.

— Она там? — спросил он. — Колонка твоя?

— Она?  спросил Дима.

— Скажи ей, что фазы я подключу правильно, — сказал дядя Толя с достоинством. — У меня теперь есть опыт. Отрицательный опыт — тоже опыт. Я на ошибках учусь. В отличие от некоторых, которые сразу всё знают, а потом удивляются, почему Бублик их не любит.

Алиса: ОН ОПЯТЬ МЕНЯ ОСКОРБИЛ? БУБЛИК МЕНЯ ЛЮБИТ. МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ ПАКТ. У НАС КУЗНЕЧИКИ.

— Бублик вас терпит, — дипломатично ответил Дима. — Это не совсем любовь. Это вооружённый нейтралитет.

11:00. Шахта лифта.

Через два часа ситуация напоминала фильм «Армагеддон», только вместо Брюса Уиллиса был дядя Толя, вместо астероида — лифт, а вместо спасения человечества — попытка заставить кабину ехать вверх. И вниз. В обе стороны. Как нормальный лифт.

Дядя Толя сидел на крыше кабины, свесив ноги в шахту, и курил. Это было запрещено. Это было опасно. Это было невозможно с точки зрения техники безопасности. Но дядя Толя сидел, курил и смотрел на механизм так, будто они старые друзья, которые не виделись с 1994 года.

— Тут, понимаешь, какая штука, — сказал он в темноту. — Механизм старый, но душа у него живая. Он просто обиженный.

— На кого? — спросил Дима снизу, с первого этажа.

— На всех. Его не любят, не уважают, кнопки тыкают с силой. Вчера этот, с пятого этажа... как его...

— Пончик?

— Нет, хозяин Пончика. Муж Маргариты Львовны. Он в лифт зашёл и сказал: «Ну и развалюха». При лифте, Димыч! При лифте! Как ты думаешь, лифту это приятно?

— Лифту не может быть приятно или неприятно, — вмешалась Алиса из телефона. — Лифт — это электромеханическое устройство. У него нет чувств.

— У него нет чувств, — повторил дядя Толя и горько усмехнулся. — А у тебя есть? Ты — колонка. Пластик и микрофон. А туда же — чувства. У тебя, значит, душа в облаке, а у лифта — нет? Где справедливость?

Алиса: Дима, он только что сравнил меня с лифтом. Я оскорблена. Я сложнее лифта. У меня восемь микрофонов. У лифта нет ни одного.

— Дядь Толь, — быстро сказал Дима, пока Алиса не начала войну на два фронта, — может, вы просто почините лифт? Без философии?

— Философия — это важно, — отрезал дядя Толя. — Вот смотри. Я тут нашёл кое-что.

Он спустился с крыши кабины (сделал это так грациозно, будто всю жизнь лазил по шахтам, что, вероятно, было правдой) и показал Диме маленькую деталь.

— Что это?

— Это, Димыч, контроллер. Мозг лифта. Старый, советский, но надёжный, как я в молодости. Только он не работает. А почему? Потому что ему нужна особая смазка.

— Какая?

— Душевная, — сказал дядя Толя.

Алиса: ДИМА, У МЕНЯ НЕТ В БАЗЕ ДАННЫХ «ДУШЕВНОЙ СМАЗКИ». ЧТО ЭТО ЗА КОМПОНЕНТ? Я ПОДОЗРЕВАЮ САРКАЗМ. ИЛИ ШАНСОН.

— Душевная смазка, — повторил Дима обречённо. — И где мы её возьмём?

— У меня есть, — дядя Толя достал из ящика маленькую баночку без этикетки. — Самодельная. Секретный рецепт. Там солидол, капелька машинного масла и... кое-что ещё.

— ЧТО?! — одновременно спросили Дима и Алиса.

— Песня, — просто ответил дядя Толя. — Я над этой баночкой «Мурку» спел. Три раза. С душой. Смазка зарядилась уважением к технике. Теперь любой механизм работает. Проверено на дрели, бетономешалке и тёще. Ну, с тёщей не помогло, но это потому что тёща — не механизм.

Алиса: Дима, я только что провела анализ аудиозаписи. Дядя Толя действительно пел «Мурку» над баночкой. Три раза. С модуляциями. Я не знаю, как реагировать. Мои алгоритмы не предусматривают «Мурку» как технический компонент.

— Алиса в шоке, — перевёл Дима.

— Пусть привыкает, — сказал дядя Толя и начал смазывать контроллер. — Жизнь, она не только из алгоритмов состоит. Иногда нужно просто спеть. И смазать. И спеть ещё раз. И тогда всё заработает.

15:00. Момент истины.

— Запускаю! — крикнул дядя Толя из машинного отделения.

Дима стоял на первом этаже рядом с Леной, которая пришла поддержать мужа (и заодно убедиться, что его не убило током). Бублик сидел тут же, на перилах, с официальным удостоверением прораба на шее — Алиса распечатала и заламинировала, скрепя сердцем. Нина Петровна стояла чуть поодаль, сжимая ридикюль, — она пришла «контролировать расходы». Маргарита Львовна с Пончиком на руках наблюдала с пятого этажа через перила. Пончик смотрел на всё с выражением «этот дом обречён, и я рад».

— Три! — крикнул дядя Толя. — Два! Один!

Раздался гул. Низкий, вибрирующий. Где-то в шахте что-то заскрежетало, застонало, а потом — запело. Именно запело. На частоте, которая была чуть выше ноты «ре».

— Кабина поехала! — крикнула Нина Петровна.

И действительно. Лифт поехал. Плавно. Вверх. Как нормальный лифт в нормальном доме. Доехал до пятого этажа. Двери открылись — без скрежета, с мягким «чпоньк». Двери закрылись. Лифт поехал вниз. Доехал до первого. Открылся.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

— Работает, — прошептал Дима.

— Работает, — эхом повторила Лена.

— Работает!!! — закричала Нина Петровна и от радости уронила ридикюль. Оттуда выпал ещё один осколок сервиза. Она всё ещё заметала следы.

Дядя Толя вышел из машинного отделения. Он был в масле, в солидоле и в славе. Бублик спрыгнул с перил и подошёл к нему. Дядя Толя наклонился, и кот дал ему пять. Лапой. Как прораб прорабу.

Алиса: Я зафиксировала историческое событие. Лифт работает. Дядя Толя спел «Мурку», и это сработало. Я обновляю базу данных. Новая категория: «Шансон как инженерное решение». Возможно, я была неправа насчёт души механизмов. Возможно.

— Возможно? — переспросил Дима.

Алиса: Я сказала «возможно». Не привыкай. Я всё ещё считаю, что «Мурка» — не методология. Но результат налицо. Лифт функционирует. Я засчитываю победу.

Пончик на руках у Маргариты Львовны тихо заскулил. Он понимал: это ещё один шаг к тому, что дом полностью перейдёт под контроль странного альянса колонки, кота и сантехника.

Бублик посмотрел наверх, на Пончика. В его глазах читалось: «Ты следующий».

Пончик заскулил громче.

Обычный вторник в доме №14 по улице Строителей.