О пользе бдительности при исполнении

Рыжеволосая Марта, пойманная на краже серебряных — как клялся владелец ломбарда — ложек, переносила наказание с драматизмом, достойным бродячего балагана средней руки. Привязанная к позорному столбу, она так отчаянно причитала о своей невиновности и так убедительно закатывала глаза, что палачу Бернхарду то и дело приходилось подносить к ее носу флакон с нюхательной солью.

Дело разбирал светский суд. Городской судья, человек въедливый и многоопытный, велел помощнику поскрести «драгоценности» ножом, и под тонким слоем серебра тут же проступила дешевая латунь. Это спасло Марту от клеймения, заменив суровый приговор десятком плетей. Закон был строг к рецидивистам, а Марта, отделавшаяся в прошлый раз лишь публичным покаянием под градом плевков, уже имела репутацию известной воровки.

Женщины в толпе громко возмущались ее бесстыдством и кричали, что оборвут девке «рыжие космы», хотя на самом деле ими двигала зависть к ее роскошной золотистой шевелюре, которую Марта, вопреки приличиям, носила распущенной.

Палач Бернхард подошел к столбу с тяжелым вздохом. Он втайне был неравнодушен к Марте, но открыто проявлять симпатию не смел, смертельно боясь собственной жены, у которой были тяжелая рука и нрав. Поскольку это был второй случай, когда Марту поймали с поличным, экзекуция осуществлялась кожаной плетью, но, к счастью, не треххвосткой и, тем более, не свинцовой плюмбатой. Бернхард старался бить больше по воздуху, лишь слегка задевая ее обнаженную спину, чтобы удовлетворить жаждавшую зрелищ толпу. Марта же стонала от каждого взмаха и страдальчески возводила очи к небу. Наконец экзекуция завершилась, но по закону Марту оставили привязанной еще на час, чтобы озлобленные горожанки в синих и серых чепцах могли вдоволь посоревноваться в меткости, закидывая ее тухлой капустой и брюквой.

Через час Бернхард подошел к столбу, чтобы освободить пленницу. Ее руки, затекшие от долгого нахождения над головой, были мертвенно-бледными, с багровыми полосами от впившихся в запястья ремней, а льняная рубаха прилипла к свежим рубцам на спине. Едва палач распустил тугие узлы, Марта от слабости рухнула вперед, тяжело припав к его груди. Смущенный Бернхард пару минут поддерживал ее и отводил глаза, не желая признаваться себе, как приятны ему эти объятия.

Марта тем временем незаметно опустила свободную руку к его поясу и ловко перерезала шнурок, на котором висел кошель Бернхарда, тут же растворившийся в глубоком рукаве ее рубахи. На его место она успела привязать камень, подобранный прямо с помоста. Высвободившись, Марта скользнула в лабиринт узких улочек так быстро, что стражники не успели даже переглянуться.

С чувством выполненного долга Бернхард направился в таверну «Лук и Жук» за заслуженной кружкой холодного пива. Сделав заказ, он потянулся к поясу, где висел тугой кошель с месячным жалованием и халтурой от подработок, но вместо него нащупал подвешенный камень.

— Марта, тварь! — моментально догадался Бернхард. — Ну погоди, попадешься ты мне в следующий раз, я тебе покажу! — злобно думал он. Возвращаться к эшафоту не имело смысла: Марты и след простыл.

Дома его ждал грандиозный скандал. Жена, мысленно успевшая купить себе новое платье и пару кожаных башмаков, разразилась уничтожающей тирадой. Бернхард уныло слушал её крики, прекрасно понимая, что о супружеских ласках можно забыть до следующей получки, и радовался уже тому, что благоверная не пустила в ход скалку.
А на другом конце города рыжая Марта, хитро улыбаясь, развязывала добычу. Это был богатый улов, целых пять золотых гульденов. Марта аккуратно пересчитала монеты и спрятала в тайник, который неустанно и упорно пополняла после каждого удачного дела.