Что внутри, то и снаружи, что снаружи, то и внутри

Если бы ее так не трясло, то она с интересом осмотрелась бы в святые святых одного из самых модных и почитаемых нынче коучей столицы. Но она лишь барабанила наманикюренными пальчиками по столешнице из редких пород деревьев, нетерпеливо поглядывая на экран телефона. Когда ее терпению настал конец, и она собралась пойти искать хоть кого-нибудь в этом добротном особняке на западном направлении от столицы, как дверь открылась и вошел гуру. Он прошел к своему месту, лишь слегка приветственно кивнув ей на ходу.

Она резко выдохнула, поддалась вперед над его рабочим столом, приготовившись услышать сокровенное. Она попыталась сглотнуть, но горло пересохло.

— Что снаружи, то и внутри, — заговорщицки произнес гуру прямо ей в ухо.
Он сел и откинулся на свое кресло напротив нее, с любопытством наблюдая за ее реакцией. Как только она от возмущения открыла рот, он предостерегающе поднял руку.
— Я вас предупреждал. Ответ вам не понравится, но вы сами в течение полгода добивались этой встречи за любые деньги, чтобы получить всего лишь один совет.

Не поспоришь. Она судорожно начала собираться.

— Найдите ответы внутри себя, почему вы так боитесь одиночества. — Она на секунду остановилась у двери и обернулась к нему с немым вопросом на лице. — Или спросите ваших близких, как им дышится рядом с вами.
— Чушь! — она рванула на себя дверь и чертыхаясь вылетела из кабинета коуча.
 
Она была успешной бизнес-леди благодаря своей настойчивости, скорости реакции на меняющуюся внешнюю среду, а еще тому, что не пренебрегала советами успешных людей. Поэтому за ужином она спросила у мужа — гениального художника современности, слава к которому пришла благодаря нескольким ее портретам в полупрозрачных одеждах, написанных им.

— Как тебе дышится рядом со мной? — она почему-то нервно хихикнула и сделала большой глоток вина из пузатого бокала.

Вопреки ее ожиданиям, он не отшутился, не сказал что-то возвышенное, а отставил тарелку, аккуратно (педантизм был его характерной чертой несмотря на творческие порывы души, выливаемые им на холст) сложил приборы по краям тарелки, достал из кармана домашних брюк идеально выглаженный платок и не спеша стал протирать им очки.

— Я рад, что ты сама подняла этот вопрос, — после оглушительной паузы сказал он, надевая очки на положенное им место.
— Что?
— Ты ожидала другого ответа?
— Нет, ну просто... я... Я не знаю, что думать.
— Мне не хватает воздуха рядом с тобой. Ты расслаблена только тогда, когда я в пределах твоей видимости, а стоит мне исчезнуть с горизонта, так ты повышаешь уровень контроля и начинаешь давить. Ты всегда хочешь, чтобы мы жили по твоему плану, не допуская иных вариантов. Мне нужен воздух, свобода, а не контроль.
— Я боюсь оказаться брошенной.
— Ты? Брошенной? Да ты всю жизнь с рождения была окружена сонмом нянек и многочисленных родственников, — он жадно глотнул вина и со стуком поставил бокал на стол.

Она допила вино, отставила бокал, повернулась к окну, где феерично догорал московский закат, который она не видела, сидя, словно в трансе. Из это же состояния морока она начала свой рассказ.

Мы ночевали у бабушки в ее пятикомнатной квартире. Мне было года два или три. Я проснулась в незнакомом месте, не сразу поняла, где нахожусь. В квартире стояла тишина, пугающая, местами завораживающая тишина.

Я встала, осмотрелась. В комнате, где ночевали мы с мамой, была открыта только одна дверь — в коридор. В остальные я побоялась заглянуть. Я вышла в коридор и подергала за ручку входную дверь. Она оказалась закрытой. Вот тогда мой мир рухнул.

Я стояла перед закрытой дверью молча, задрав голову на эту громадину, а тяжелые соленые слезы катились у меня по щекам. Я не знаю, сколько времени я провела перед закрытой дверью в абсолютном одиночестве. Я стояла, плакала, а мое маленькое сердце опутывал черный страх, что я навсегда осталась в этом мире одна, что меня бросили, что я никогда больше не увижу маму, а главное, что я больше никому не нужна...

Муж растерянно потер переносицу.

— Тебя действительно оставила одну?
— Нет, конечно. Няня была в одной из соседних комнат, она гладила белье и закрылась, чтобы меня не разбудить. Хорошо, она была ответственная и постоянно проверяла, что со мной. Тогда все закончилось хорошо, но теперь меня преследует страх, что меня бросят. Что мне делать? — она резко повернулась от окна, наклонилась к мужу и с мольбой посмотрела в его глаза.
— Будь собой, — муж прокашлялся, взял бутылку и подлил им обоим вина. В тебе есть сила, глубина, красота. Когда ты не контролируешь всех и вся, а живешь своей жизнью, ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна! Как тянет погрузиться в эту глубину и красоту твоей души. Что думаешь всех привлекает в моих картинах, где есть ты? Кто-то среагирует на безупречность твоих форм, слегка прикрытых прозрачной тканью, но большинство видит твой внутренний свет, который манит, притягивает и наполняет жаждой жизни. Что внутри, то и снаружи! Будь собой!