Три богатыря

Солнце стояло в зените, когда на широкой заставе, что под Киевом-градом, собрались трое удальцов. Не то чтобы они были великими защитниками земли русской, но слава о них шла дурная, а слухи - еще хуже.
Первым, поправляя на боку кривую саблю, вышел Прохиндей. Был он мужик дородный, с хитрецой в глазах, и славился тем, что мог продать водяному ведро воды, а лешему - пучок сухих веток, выдав их за целебные травы. Сила в нем была, да только тратил он её исключительно на то, чтобы обходить стороной честную работу.
Вторым, сплевывая сквозь зубы и поправляя на голове помятую шапку, показался Гопник. Он не любил долгих разговоров. Его тактика была проста: подходил к путнику, хмурил брови и басил: «Слышь, служивый, а чего это у тебя кольчуга такая блестящая? А ну, давай сюда, на проверку качества». И ведь отдавали - от греха подальше.
Третьим, путаясь в слишком длинном плаще, выбежал Шибздик. Был он мал ростом, зато гонору - на целую дружину. Он вечно лез вперед, размахивая игрушечным мечом, и кричал: «Я их всех сейчас порешу!», хотя в реальности едва мог удержать в руках увесистую дубину.
- Ну что, братцы-кролики, - пробасил Прохиндей, потирая руки, - слышал я, что в лесу за оврагом купец богатый едет. Говорят, везет сундуки с парчой да золотом.
-  Слышь, - отозвался Гопник, поигрывая тяжелой палицей, - а он пошлину платил? Нет? Ну, значит, сейчас заплатит. В двойном размере. За моральный ущерб.
- А я его! А я его! - запрыгал вокруг Шибздик. - Я ему как дам, как дам! Он у меня сразу всё выложит!
Вышли они на большую дорогу. Прохиндей спрятался в кустах, чтобы в нужный момент выйти «миротворцем» и предложить купцу защиту от «этих двоих». Гопник встал посреди тракта, широко расставив ноги, и начал демонстративно точить нож о сапог. А Шибздик залез на дерево, чтобы оттуда прыгнуть на телегу, но, как водится, запутался в ветках и повис вниз головой, смешно болтая ногами.
Едет купец. Видит - картина маслом: один стоит, как скала, другой в кустах шепчется, третий на дубу висит и пищит что-то невнятное. Купец был человек бывалый, сразу понял, с кем имеет дело.
- Здорово, молодцы! - крикнул купец, не останавливая коней. - Вижу, дело у вас важное. А не хотите ли вы, добрые люди, поработать? У меня в обозе колесо сломалось, а воз тяжелый. Поможете довезти до города - каждому по золотому дам!
Прохиндей призадумался: «Золотой - это хорошо, а если украсть - риск большой». Гопник посмотрел на свои мозолистые руки и решил, что честный труд - это, конечно, унизительно, но деньги-то нужны. А Шибздик, наконец выпутавшись из веток и шлепнувшись в пыль, пропищал:
- Мы согласны! Только чур, я буду главным возницей!
И пошли они втроем, толкая телегу. Прохиндей всю дорогу рассказывал купцу байки, пытаясь выведать, где тот прячет остальное золото. Гопник угрюмо толкал колесо, время от времени подозрительно косясь на проезжающих мимо крестьян. А Шибздик гордо сидел на мешках, размахивая кнутом, и чувствовал себя настоящим героем.
Так и дошли до города. Купец слово сдержал, заплатил. И хотя Прохиндей пытался обсчитать его при сдаче, а Гопник хотел «отжать» еще пару монет за «услуги грузчиков», в итоге все остались при своих.
С тех пор в народе сказывали: есть на Руси три богатыря, да только не те, что змеев горынычей бьют, а те, что любую ситуацию в свою пользу обернут. И если увидишь на дороге Прохиндея, Гопника и Шибздика - лучше сразу отдай им золотой, дешевле выйдет.
Слава о «подвигах» этой троицы разнеслась далеко за пределы киевских окраин. Вскоре до них дошли слухи, что в соседнем княжестве объявился некий «инвестор» - заезжий иноземец, который искал «сильных духом и предприимчивых» для охраны каравана с пряностями.
- Слышь, - сказал Гопник, потирая затылок, - пряности - это же не золото. Их в карман не спрячешь, а вот продать на рынке можно втридорога. Это дело.
Прохиндей, который как раз пытался выменять у местного пастуха дырявый лапоть на «волшебный амулет от сглаза», оживился:
- Пряности, говоришь? Это мы устроим. Главное - убедить иноземца, что без нашей «крыши» его перец и корица сами собой испарятся, как только мы пересечем границу.
Шибздик, который после случая с телегой возомнил себя великим стратегом, важно надул щеки:
- Я разработаю план! Мы построим засаду, а потом сами же её героически отобьем. Иноземец будет в восторге и удвоит нам жалование!
Так они и сделали. Нанялись к купцу, получили аванс и двинулись в путь. Прохиндей всю дорогу «обрабатывал» иноземца, рассказывая ему сказки о том, что в этих лесах водятся разбойники, которые питаются исключительно иностранными специями. Гопник шел впереди, грозно поглядывая на кусты и время от времени требуя с купца «надбавку за риск» - то за пыль, попавшую в глаз, то за слишком громкое ржание лошадей.
Шибздик же, как и обещал, устроил «героическую оборону». Он нарядил в старые кафтаны соломенные чучела, расставил их вдоль дороги, а сам спрятался в кустах, чтобы в нужный момент начать кричать страшными голосами. Но, как всегда, что-то пошло не так. Шибздик перепутал время, выскочил из кустов слишком рано, когда купец еще даже не доехал до «засады», и с криком «Сдавайся, иноземная морда!» налетел прямо на коня.
Конь испугался, дернулся, и весь караван с пряностями полетел в придорожную канаву. Аромат корицы и перца накрыл всю округу, заставив даже лесных птиц чихать до самого вечера.
Иноземец, увидев такую «охрану», схватился за голову. Но Прохиндей не растерялся. Он тут же подбежал к купцу, сделал сочувственное лицо и прошептал:
- Видишь, господин? Это были те самые разбойники! Мои друзья только что спасли твой товар от полного разграбления, приняв удар на себя!
Гопник, быстро сообразив, к чему клонит Прохиндей, встал в позу, выпятил грудь и добавил:
- Слышь, мы тут чуть жизни не лишились, защищая твой перец. С тебя компенсация за моральный ущерб и порванную штанину.
Купец, ошарашенный таким наглым поворотом, посмотрел на перепачканных в специях «героев», на перевернутую телегу и понял: спорить с ними - себе дороже. Он молча отдал им остаток золота и поспешил убраться восвояси, радуясь, что хотя бы ноги унес.
Троица осталась стоять посреди дороги, благоухая пряностями, как элитная лавка.
- Ну что, - довольно ухмыльнулся Прохиндей, пересчитывая монеты, - неплохо сработали.
- А я говорил, что план сработает! - гордо заявил Шибздик, вытирая нос рукавом, отчего его лицо стало ярко-оранжевым от куркумы. - Видали, как я их напугал? Иноземец аж побелел, как сметана!
Гопник сплюнул пряную пыль и, прищурившись, посмотрел на удаляющуюся карету купца.
- Слышь, стратег, - пробасил он, - ты коня напугал, а не разбойников. Если бы не Прохиндей со своими байками, мы бы сейчас не золото считали, а в долговой яме сидели. Но, надо признать, схема рабочая.
Прохиндей, довольно щурясь на закатное солнце, спрятал кошель за пазуху.
- Схема - это искусство, братцы. А искусство требует жертв. В данном случае - жертвой стал нос иноземца, который теперь будет чихать до самой границы.
Вдруг из чащи леса послышался странный гул, а земля под ногами мелко задрожала. Троица замерла. Из-за поворота показался не купец, а целый отряд настоящих разбойников - суровых, бородатых и явно не настроенных на ведение переговоров. Их атаман, огромный детина с топором, перегородил дорогу и окинул «героев» тяжелым взглядом.
- Это что за павлины тут расфуфырились? - прорычал атаман, втягивая носом воздух. - От вас корицей за версту несет. Вы что, лавку ограбили?
Гопник, не теряясь, шагнул вперед и, по привычке, попытался нахмуриться:
- Слышь, мужик, ты на кого батон крошишь? Мы тут государственную службу несем, охраняем стратегический запас специй. А ты кто такой, чтобы у нас документы спрашивать?
Атаман опешил от такой наглости. Он привык, что люди при виде его топора падают в ноги, а тут - трое оборванцев в специях, один из которых вообще выглядит как перезрелый помидор.
Прохиндей тут же включил свое обаяние. Он сделал шаг вперед, картинно поклонился и затараторил:
- О, великий господин лесов! Мы - скромные сборщики дани для самого князя! Если вы нас тронете, княжеская дружина перепашет этот лес вдоль и поперек. Но! - он сделал многозначительную паузу, - мы люди понимающие. Зачем нам ссориться? У нас тут есть... э-э... эксклюзивный товар. Пряности из заморских стран! Отдадим по-братски, за полцены, и разойдемся как в море корабли.
Шибздик, почувствовав, что запахло жареным, решил добавить «авторитета». Он выхватил свой игрушечный меч и, встав в позу, пропищал:
- Да! И если не согласитесь, я... я вас всех в порошок сотру! Как этот перец!
Разбойники переглянулись. Атаман почесал затылок, посмотрел на мешки с рассыпанными пряностями, потом на странную троицу, которая вела себя так, будто за их спиной стоит целая армия.
- Ладно, - буркнул атаман, - давайте свои специи. Но если обманули - найду и бороды повыщипываю.
Через час разбойники ушли, нагруженные мешками с «элитным товаром», а Прохиндей, Гопник и Шибздик остались стоять на дороге с полными карманами золота, которое они успели выторговать за остатки специй.
- Ну что, - сказал Прохиндей, подбрасывая на ладони увесистый кошель, - кажется, мы только что провернули самую выгодную сделку в истории нашего «бизнеса». Продать разбойникам их же будущую добычу - это талант, господа.
Гопник довольно осклабился, вытирая сапогом пятно от куркумы на штанах.
- Слышь, а ведь они даже не поняли, что мы им всучили не только перец, но и добрую порцию дорожной пыли, которую Шибздик в мешки досыпал для веса.
Шибздик, всё ещё оранжевый от специй, гордо выпятил грудь, хотя его всё ещё слегка потряхивало от недавнего соседства с топором атамана.
- Я же говорил! Стратегия - моё второе имя. Они думали, что грабят нас, а на самом деле - это мы их «развели» на честно заработанное золото. Теперь мы не просто троица, мы - бизнес-империя!
Прохиндей хитро прищурился, глядя на дорогу, уходящую в сторону Киева.
- Империя требует расширения, братцы. В городе нас уже знают, купец наверняка поднимет шум, а разбойники, когда распробуют, что в мешках не только корица, но и песок, вернутся за «возвратом». Нам пора менять дислокацию.
- Куда путь держим? - спросил Гопник, поудобнее перехватывая свою палицу. - В соседнее княжество? Там, говорят, князь любит охоту, а значит, будет много богатых гостей, которые не знают, что такое «налог на моральный ущерб».
- Именно, - кивнул Прохиндей. - Идем туда, где нас ещё не считают за городских сумасшедших. Шибздик, спрячь свой меч, он только привлекает лишнее внимание. Теперь мы - «странствующие купцы-меценаты».
Троица, весело пересчитывая добычу, зашагала прочь от места недавнего «сражения». Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в цвета, подозрительно напоминающие рассыпанную паприку. Они шли, не оглядываясь, уверенные в одном: пока на свете есть доверчивые люди и тяжелые кошельки, их «богатырская» слава будет только расти. А то, что в этой славе было больше от плутовства, чем от доблести - так ведь история, как известно, пишется победителями, а в их случае - теми, кто быстрее всех умеет считать чужие деньги.