В космос на Буране

Прошел ровно месяц после нашего безумного, пахнущего паленым керосином полета на Ту-134. Левый движок «свистка» мы с Васильевичем от греха подальше сняли и утащили на переборку, а правый реверс, который спас нам жизнь, Смекайло-де-Цопфи вообще запатентовал как «Систему экстренного торможения в условиях полного ахтунга».Но Марину Никифоровну Беленькую было не остановить. Идея Ангелины улететь туда, «где падать до земли дольше», была воспринята командиром как прямое руководство к действию.И вот — очередная пятница, конец октября. В нашем авиационном гараже непривычно пахло не соляркой, а жидким кислородом и высокооктановым космическим азартом. Посреди ангара, подпирая носовым обтекателем тридцатиметровый потолок, стоял он. Космический челнок «Буран». Тот самый, который я по винтику собирал три года, используя сварочный аппарат, титановые заклепки и крепкое слесарное слово.— Так, орлы и лауреаты! — Марина Никифоровна хлопнула ладонью по обшивке из теплозащитных плиток. На ней сегодня был серебристый скафандр поверх любимой меховой жилетки. — Хватит протирать штаны на грешной земле. Сегодня мы выводим нашу частную авиацию на околоземную орбиту! Мирон, отчет по готовности!Я поправил орден на комбинезоне (я теперь его вообще не снимал) и кашлянул:— Марина Никифоровна, плитки приклеены намертво на эпоксидку с титановой стружкой. Вместо ракеты-носителя «Энергия» мы, как вы и приказали, примотали изолентой и стальными тросами по бокам два отремонтированных движка от Ил-76 и пороховые ускорители, которые Васильевич списал в ближней воинской части за ящик «Хмельнушки». В теории — взлетим. В практике — космос покажет.Ангелина Викторовна в этот раз даже не ругалась. Она смирилась. На ней был мотоциклетный шлем, а в руках — огромная термосумка.— Линка, а в сумке что? Тюбики с борщом? — подмигнула старшая сестра, Лидия Никифоровна, которая сегодня лично вызвалась лететь в качестве штурмана звездных трасс.— Хуже, Лида. Там триста замороженных петель пельменей, — вздохнула Ангелина. — Если мы застрянем на орбите, я не собираюсь питаться космической пылью. Мирон любит покушать.Бортинженер Смекайло-де-Цопфи уже сидел в кабине и колдовал над бортовым компьютером «Бисер-4», к которому мы через переходник подключили старый ноутбук с игрой «Тетрис» для калибровки навигации.— Марина, телеметрия в норме. Давление в баках держится. Если начнется кавитация — я перекрою подачу топлива вручную, прямо из кабины, с помощью шланга от пылесоса «Тайфун». Я всё рассчитал.Василий Васильевич Анисимов, как всегда, остался на земле рулить ЦУПом (то есть открывать ворота гаража). Он выдал нам по стакану портвейна «Три топора» для дезинфекции духа, перекрестил «Буран» манометром и полез на крышу ангара — смотреть на триумф.— По коням, космонавты! — скомандовала Марина.Мы задраили люк. Перегрузочные кресла я сварил из сидений от старого автобуса ЛиАЗ, так что сиделось мягко, по-домашнему.— Ключ на старт! — раздался голос Марины. — Продувка... Зажигание!Мама дорогая! Земля содрогнулась. Движки от Ил-76 взвыли, а пороховые ускорители сработали с таким грохотом, будто взорвался склад с новогодними петардами. «Буран» весом в сто тонн плавно, со скрипом, но чертовски уверенно пошел строго вертикально вверх, пробив брезентовую крышу пристройки!— Скорость — три маха! Пять махов! Восемь махов! — азартно кричала Лидия Никифоровна, сверяясь с дедушкиным компасом и картой звездного неба из детской энциклопедии.— Нас прижимает! — пищала Ангелина, пока ее щеки плавно растекались по шлему.Через четыре минуты тряска резко прекратилась. Наступила звенящая, абсолютная тишина. Нас оторвало от сидений.— Невесомость, товарищи! — торжественно объявила Марина Никифоровна. — Мы в космосе!За иллюминатором раскинулась потрясающая, иссиня-черная бездна. А внизу, медленно вращаясь, плыл огромный голубой шар Земли. Из ЦУПа по рации прохрипел счастливый голос Васильевича: «Машка, вы там это... аккуратнее. Сверху американские спутники летают, не поцарапайте обшивку!»Ангелина Викторовна тут же открыла термосумку. Триста пельменей веселой, дружной стайкой вылетели в воздух и начали кружиться по кабине, как маленькие белые НЛО.— Мирон, лови обед! — рассмеялась она.Мы летали по орбите, ловили ртом пельмени, запивали их чудом уцелевшей «Хмельнушкой» и были самыми счастливыми людьми во Вселенной. Смекайло-де-Цопфи в это время пытался поймать по радиостанциям песню «Трава у дома», но вместо этого настроился на волну Илона Маска.— Марина, — доложил бортинженер, — Маск пишет в соцсетях, что над Техасом зафиксирован неопознанный советский объект с надписью «Слесарь Мирон — топ» на борту. Он в панике, закрывает программу Space X.— Так ему и надо, капиталисту! — отрезала Марина Никифоровна, лихо закладывая правый вираж вокруг Луны (ну, или нам так показалось с непривычки). — У него роботы, а у нас — люди! Наш девиз помните? Смелость, сила, ловкость!Обратный спуск в атмосферу был жарким. Плитки, посаженные на эпоксидку, выдержали температуру в две тысячи градусов, хотя в салоне пахло жареными пельменями и горелой изолентой. Марина Никифоровна филигранно, по-самолетному, посадила космический челнок прямо на нашу заброшенную бетонку, затормозив в конце полосы с помощью пяти куполов от старых парашютов.Когда люк открылся, на пороге стоял Васильевич с подносом свиноговяжей ветчины и бутылкой дорогого коньяка.Марина вышла первой, усталая, но непобежденная. Посмотрела на обгоревший, пахнущий космосом «Буран», потом на меня и громко объявила:— Мирон Олегович! За обеспечение космического превосходства нашего гаража — награждаешься большой золотой звездой! Из чистого латунного листа лично вырежу!Ангелина сняла шлем, поправила прическу и, пригубив коньяка, хитро подмигнула:— Ну что, Маруська... В космос слетали, пельмени в невесомости поели. Живые! Но в следующую пятницу — никаких ракет. Берем Ан-2 и летим на рыбалку. Там хоть штопор только в бутылках бывает!И вся наша авиационно-космическая команда дружно бабахнула остатками портвейна под одобрительный гул моторов пролетающего мимо мирного Як-52.Вот и сказочке конец, а кто долетел — ГЕРОИЧЕСКИЙ МОЛОДЕЦ!