Прима

На дворе стоял, а быть может шёл, 2009-й год. Табачный кризис добрался до нашего города, прилавки опустели, и достать можно было лишь сомнительную махорку да экзотические корейские сигареты, про которые ходили слухи, будто их делают из птичьих какашек. А мы как раз готовились к походу в Крым. Главный парадокс гор, это избыток чистого воздуха и острая нехватка привычного городского смога. Сигареты всегда были нашим спасением от этой кислородной «интоксикации», но где их было взять? Положились на авось, а в душе теплилась надежда на легендарное южное гостеприимство. Собрав по сусекам все свои запасы, мы отправились навстречу приключениям.

Прибыв в Ялту, мы первым делом направились в магазин, но столкнулись с той же проблемой нашего города - отсутствием сигарет. Продавщица подсказала, что можно попытать удачу в Гурзуфе. Поскольку до отправления на плато у нас оставалось достаточно времени, мы решили последовать совету и сели на рейсовый автобус.

В Гурзуфе мы сразу с автостанции бросились по магазинам. Первый оказался пустым, во втором - та же картина. В третьей торговой точке на наш вопрос о наличии сигарет продавщица со вздохом ответила: «Есть, но только не хорошие». Мы были готовы на любой вариант и уточнили, какие именно. Услышав в ответ «Ватра», мы не смогли скрыть удивления, «и это у вас считается плохими?». Не раздумывая, мы собрали все имевшиеся деньги и заполнили сигаретами целую спортивную сумку. Какие сигареты здесь считались хорошими, мы даже не стали выяснять — для нас «Ватра» была настоящей находкой. В отличном настроении мы вернулись в Ялту, чтобы продолжить подготовку к заброске на плато Ай-Петри.

Стартовав на автобусе из знойной Ялты, в условии тридцатиградусной жары, начался подъём на плато. Путь наверх пролегал по горному серпантину, поскольку канатная дорога, к нашему большому сожалению, оказалась закрыта. Дорога по серпантину — это, конечно, суровое испытание для вестибулярного аппарата, и почти вся наша группа почувствовала недомогание.

Наверху нас ждал совершенно другой мир. Плато окутало нас промозглой сыростью, мелким дождем и ветром, который, казалось, пронизывал насквозь. Пришлось экстренно утепляться, надевая на себя всю теплую одежду. Пока инструктора сверялись с маршрутом мы устроились на отдых у памятника Ленину. Мы сидели на краю обрыва, свесив ноги в пустоту. Под нами, в облаках, парил орел, а вдали внизу синело бескрайнее море. Эта захватывающая дух красота стоила всех трудностей подъема. Дальнейший путь лежал через плато, и здесь проявился профессионализм наших инструкторов. Умение читать карту и ориентироваться на местности один из основных навыков в туризме, и они вели нас по маршруту с ювелирной точностью, от одной контрольной точки к другой. Дойдя до конечной точки разбили лагерь.

В нашем лагере мы жили на широкую ногу, часто курили, выкуривая, правда, лишь по половинке за раз, тушили и выкидывали в пепельницу (традиция экономного сигарета обращения в природе, как говориться на чёрный день складывать окурки в консервную банку). Щедро делились сигаретами с ребятами из соседних отрядов. На стоянке обычно собиралось несколько туристических групп, и это создавало особую атмосферу.

Для нас, «изнеженных» городским смогом, не было большего наслаждения, чем закурить после изнурительного дня. А день был действительно тяжким: спуск в пещеру и обратный подъем — это колоссальная работа. Представьте себе километры веревок, стальные тросы и на каждом из нас по 10 килограммов снаряги, которая в те времена почти целиком была самодельной, выточенным из нержавейки.

Но я отвлекся. Так вот, после сытного ужина, когда тепло приятно растекалось по телу, взять в руку сигарету было настоящим ритуалом. Слегка размять ее пальцами, поднести к ноздрям, чтобы вдохнуть терпкий запах настоящего табака, коснуться губами... Затем поднести тлеющую веточку от костра и сделать первую, самую сладкую затяжку. Легкие наполнялись долгожданным, почти желанным дымом, который потом можно было выпустить головокружительными кольцами.

Увы, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Вторая неделя нашего похода прошла в режиме строжайшей экономии. Сначала нам выдавали по паре сигарет в сутки, потом мы делили одну на двоих. В итоге дело дошло до окурков в консервной банке. Некоторые «бычки» были настолько крошечными, что приходилось зажимать их раздвоенными веточками, чтобы не обжечь пальцы. А раз в день мы отправляли самого младшего из нас на дипломатическую миссию — «стрельнуть» сигарет у соседей.

В один из вечеров, по инициативе старших, мы устроили вечер талантов. По условиям, каждая группа должна была подготовить творческий номер. Мы разожгли огромный общий костер, он разгорался и мириады искр, будто светлячки, летели к мерцающим звездам. Атмосфера была пропитана романтикой. Кто-то трогал струны гитары, исполняя душевную бардовскую композицию, другие делились сокровенным через поэтические строки. Команда из Санкт-Петербурга поразила всех сложным акробатическим номером, выстроив живую пирамиду из трех парней и девушки. Это было впечатляюще, но именно наше выступление оказалось самым ярким, ведь на кону стояли ценные призы: банка сгущенки, палка колбасы и пачка папирос «Беломорканал». Наш инструктор Володя предложил обыграть сцену из «Анны Карениной». В этой миниатюре было задействовано шесть актеров, пятеро ребят и девушка, а седьмой выступал в роли рассказчика. Как только все заняли свои места, зажглись импровизированные огни «рампы», из налобных и ручных фонарей, выхватив наши фигуры из темноты, и представление началось.

Прозвучал громкий голос комментатора: «Шпалы!». В тот же миг мы с Толиком плашмя легли на землю, вытянувшись в две параллельные линии. «Рельсы!» — выкрикнул голос из темноты, и пара товарищей перпендикулярно повалилась на нас. «Анна Каренина», — с драматической паузой объявил комментатор. Девушка вскрикнула и безвольно рухнула на импровизированную колею. «Зал» затаил дыхание. «Паровоз!» — выкрикнул ведущий. Темноту прорезали три ярких луча, имитируя прожекторы локомотива. Из мрака, передвигаясь на четвереньках, с натужным пыхтением выполз инструктор Володя. Он неумолимо двигался по «рельсам» к своей «жертве». Когда «паровоз» наехал на «Анну», она тихо застонала, а вся наша живая конструкция заскрипела под его весом. «Конец, занавес!» — объявил ведущий. «Зал» взорвался бурными аплодисментами, и мы счастливые поднялись на поклон. А после представления всей компанией дружно наслаждались чаем со сгущенным молоком и опустошили целую пачку сигарет.

Последний день выдался тяжелым, соседние группы уже съехали, курить было не чего, от слова – совсем. Весь маршрут назад шли молча, до точки сброса дошли засветло, остановились возле заброшенной хижины, дожидаясь автобуса.
Вскоре из соседнего, единственного жилого дома, показался старик. Он был одинок, и это чувствовалось в каждом его движении, в том, как жадно он впитывал наше присутствие. Разговор завязался сам собой, и вот уже дед зовет нас к себе на чай. Мы, недолго думая, выложили на стол банку сгущенки — последнее из наших лакомств. Старик обрадовался ей с искренностью ребенка.

За чаем он поведал, что его прадед сражался с французами, и даже продемонстрировал семейную реликвию — настоящий мушкет 1812 года и потускневшие от времени награды. Не сильно надеясь на чудо, спросили про курево. Дед хитро прищурился и ответил, что где-то в чулане должна была заваляться пачка сигарет. Мы замерли в ожидании.

Вернулся он с победной ухмылкой, держа в руках не одно, а целых два сокровища, две пачки легендарной «Примы», в простонародье «Солдатские». Но тут же, прижав их к груди, он с придыханием произнес: «Меняю на сгущенку». Наши последние две банки без колебаний перекочевали к старику, который бережно отнёс их в кладовую.

Когда мы вскрыли заветную пачку, нашим глазам предстали сигареты, покрытые сизо-зеленым налетом плесени. Дед, заглянув нам через плечо, невозмутимо изрек: «Пенициллин! Для легких даже полезно». Тот горьковатый, ни с чем не сравнимый привкус табачного дыма с нотками плесени, с отчётливым привкусом сырости, навсегда врезался в память и стал для меня символом окончания того похода.