4. Рыба-капля. Надежда

Надя шла домой, едва передвигая ноги. Она, обычно решительно и резкая, не знала, как вести себя с Захаром. Зачем он оказался дома у Капитолины? Чего хотел? Почему она, жена, не почувствовала, что, по всей видимости, подруга опять перешла ей дорогу?

Хотя что это она придумывает? Она сама перешла дорогу Капитолине. Много лет назад. Когда, по сути, увела у той мужа. Так что нечего строить из себя белую и пушистую...

Она остановилась и засмеялась. Сквозь слёзы. Какая там пушистость. Женщина попробовала увидеть себя со стороны. И очень хорошо рассмотрела. Рыба-капля, ни дать, ни взять...

Это создание официально признано самым уродливым в мире. «Общество охраны гадких животных» из Англии так решило.

Рыба имеет вот такое же, как у Надьки, бесформенное, похожее на студень тело с большими «глазами-бусинками» и свисающим подбородком...

Бедняга так вошла в образ печальной обитательницы водных просторов, что всхлипнула, сама у себя вызывая горькое сочувствие. И хорошо понимая, что окружающим она может быть исключительно противна. Особенно Захару. Как можно нежно относиться к рыбе-капле?..

Дома он действительно посмотрел на неё хмуро. Но от разговора уходить не стал. Наоборот, первым его начал...

- Надь, нам давно надо было поговорить честно. Нет у нас больше семьи. Живём вместе по инерции. Из общих тем у нас только о том, какой суп на завтра сварить. Гороховый или рассольник...

При том, что ни тот, ни другой никому не хочется. Каким бы вкусным блюдо не получилось. Потому что наши отношения закончились. По сути...

Надежда слушала мужа и ужасалась. Выходит, он давно тяготится их близостью? Она ему неприятна? Вместе со своим супом?

Ой, при чём тут суп. Это ведь Капитолина забирает себе Захара. Возвращает назад...

Но подруга вела себя сегодня так, как будто ничего не знает об этом. Да они сто лет друг друга не видели...

Мысли в голове бедной женщины путались и прерывались. А Захар что-то бубнил и бубнил. Она вслушалась...

Ага. Собирается уходить от неё. Спросила, не к Капе ли?

Он нахмурился. Нет. Он купил себе новую квартиру. Благо, что сейчас бизнес на взлёте. И заявление на развод уже подал. Не хочет, чтобы прежняя жизнь его догоняла...

Он очень жалеет о том, что расстроил её своим решением. Но теперь решил всё изменить. Жить без звонков: "Ты скоро?", без косых взглядов за брошенные не к месту носки...

Иногда, мол, быть одному - это счастье. Когда есть возможность жить без обязательств, строить бытие вокруг себя...

Захар не стал скрывать, что одновременно попробует построить другое личное счастье. Однако, того, что ему хочется на этой стезе, добиться непросто. Поэтому он не обольщается своими возможными победами. Как сложится, так и сложится...

Может, в его мужском одиночестве расстает лёд, накопленный былым опытом жизни в браке. Что в одном, что в другом. Хотя он понимает, что в этом замерзании виноват только он...

Всё не так делал. И первую семью оставил, и во второй жизненного баланса не достиг...

В общем, он мечтает обрести свой спокойный мир, развиваться, высыпаться, знакомиться с чужими женщинами, дарить им цветы и забывать о них утром. Когда они уходят...

Захар сделал паузу: - "Или начать новый роман..."

- С Капитолиной? - желая подтвердить или опровергнуть свои мучительные подозрения, тихо спросила Надежда.

Муж смутился. Внимательно на неё посмотрел. И промолчал. Что, впрочем, и выглядело, и было сродни жесту согласия...

Сочтя объяснение законченным, Захар взялся добросовестно перечислять все ситуации, за которые он отвечал в их уже прошлой семейной жизни, что называется, по-мужски. На предмет, как и что теперь ей, женщине, с этим делать. Чтоб не пропала, мол. Справилась...

И отбыл. С заплечным рюкзачком. Видать, вещи свои заранее собрал и вывез. А она и не заметила. А ещё горюет о бросившем её муже. Давным-давно они уже расстались. Не сегодня...

Вопреки своим собственным ожиданиям она не стала рыдать, рвать на себе волосы и горевать о своей теперь нелёгкой судьбе брошенки. Между прочим, вечной.

Потому что, она критически взглянула на себя в зеркало, с её красотой, а, вернее, полным отсутствием таковой, новые любовные отношения практически нереальны...

Надежда почему-то начала думать про дачу. Говорят, что любая женщина рано или поздно захочет сажать цветы. Ну, или огурцы...

Возможно, от работы с землёй таковые ожидают ощущения опоры, заземления, образно говоря. Особенно когда у страдалиц больше ничего не остаётся. Как у неё. В общем, надо домик покупать. В родительском её не очень ждут...

Мысли опять вернулись к оценке ситуации. За один день она всё потеряла. Подругу, мужа. А сын давно уже не сын. А брат. Которому совсем не нужна такая взрослая и толстая сестра...

Вспоминая Артемкину грубоватость, Надя вдруг захотела немедленно его увидеть. Ну, и пусть возмущается, пусть отбрыкивается.

Она всё равно поедет в деревню и обнимет его. Прижмёт, несмотря на недовольные взгляды матери, и что-нибудь подарит. А хоть новый смартфон. Мальчишки любят новые гаджеты...

Начала собираться, да вспомнила, что тот в лагере. Второй раз уже отдыхает за городом. Типа в выездной спортивной резиденции. Он подающий большие надежды шахматист. Хоть и второклассник всего лишь...

Она вздохнула. Был бы он ей сыном...

А жизнь, иногда к счастью, порой, к сожалению, а местами и к тому, и другому одновременно, уже готовила событие, которое должно было изменить жизнь Надежды и её сына-брата Артёма до основания...

Её родители аккурат собирались в путь. Недалеко. В этот самый лагерь. Ребёнку хотели отвезти кое-что. А на самом деле, просто соскучились. Пацан стал смыслом их жизни до такой острой, болезненной степени, что это пугало даже их самих...

На обратном пути попали в аварию. Погибли оба. Несправедливо. Нелепо. Страшно...

;;;

Похороны для Надежды прошли как в тумане. Помнит только, что и Захар, и Капитолина в эти дни были всегда рядом. И как будто вместе. Впрочем, ей было не до этого.

Беда мешала ощущать что-либо иное даже частично. И Надя не противилась. И горе бывает полезно. Как бы кошунственно это не звучало...

Впереди у Надежды было много чего. И, главное, переоценка реальности. Себя, своих взглядов на мир. На своё окружение...

Глубокое переживание обнажило истинные ценности, показало, что действительно важно, а что было лишь фоном. И кто. Потому что тоска по Захару ушла куда-то далеко вглубь. Не исчезла совсем, но поблекла.

Хотя разум отмечал, что в трудную минуту он оказался рядом. Значит, теперь он не муж, а друг? И пусть. Лишь бы не враг...

Самым важным моментом на сегодня был Артём. Он не знал о гибели своих родителей, которыми считал дедушку и бабушку. Не привезли его из лагеря...

Так решили взрослые. Похороны родных и любимых людей слишком тяжелое для ребёнка испытание...

Теперь Надежде предстояло забрать его и рассказать о том, что случилось. И она с ужасом перебирала в уме варианты, как это сделать. Бережно...

Обсуждала это с Линой. Та предлагала любую помощь. Захар молчал. Что было тяжело. Ведь это и его сын. Впрочем, Надежда сейчас не могла никого порицать. Сама-то она Артёма тоже отдала. Хорошо, хоть не чужим людям...

Она вспомнила, как порывисто обняла её мать во время последней встречи. Как будто чувствовала предстоящую разлуку. Навсегда...

В последнее время меж ними не было особой близости. Артёма ревновали обе. Две матери, две нежности, две тревоги...

А отец... Он только тоскливо смотрел на обеих и вздыхал...

Она опять расплакалась. Слёзы ей помогали перенести отчаяние. Хотя ничего удивительного. Это ведь гигиена души.

Не зря в русских традициях было приглашать на похороны «плакальщиц». Они звуками своего голоса, всхлипываниями, причитаниями и прочими жалобными звуками помогали людям начать плакать в минуты горя. И становилось легче.

Вот так, как Наде теперь...