Террористка - глава 6

Глава 6. ПЛАХА

     Некоторые пишут, что Каплан была расстреляна без суда и следствия. Следствие было – кратковременное, но довольно основательное. Был даже проведен следственный эксперимент и устроена очная ставка Каплан с главой Британской миссии Локартом (подозревали, что Каплан могла действовать по его заданию). Суда же действительно не было, было лишь постановление ВЧК.
     На допросах Фанни заявила о себе следующее: «В 1906 году была арестована в Киеве по делу взрыва и приговорена к вечной каторге. В Акатуе сидела вместе со Спиридоновой. В тюрьме мои взгляды сформировались – я сделалась из анархистки социалисткой-революционеркой. Свои взгляды я изменила потому, что я попала в анархисты очень молодой. После революции была освобождена и переехала в Читу. Потом в апреле приехала в Москву. Прожила там месяц, потом поехала в Евпаторию в санаторий для политических амнистированных. Потом поехала в Харьков на операцию. Октябрьская революция меня застала в харьковской больнице. Этой революцией я была недовольна, встретила ее отрицательно. После поехала в Симферополь и прожила там до февраля 1918 года. В Симферополе заведовала курсами по подготовке работников в волостные земства. Жалованье получала на всем готовом 150 рублей в месяц.
     Мои родители в Америке. Они уехали в 1911 году. Имею четырех братьев и три сестры. Все они рабочие. Отец мой еврейский учитель. Воспитание я получила домашнее». (В следственном деле имеется письмо её родителей начальнику Акатуйской тюрьмы с просьбой уведомить о здоровье Фанни и с обратным адресом: m-r Rothblatt, 1250, So. Sawyer ave., Сhicago US America /г-н Ройтблат, 1250, Сойер авеню, Чикаго, США/. Самой Фанни родители прислали посылку с увеличительным стеклом, единственную передачу с воли, полученную за 11 лет тюремной жизни.)
     Решение о покушении на Ленина приняла в Симферополе в феврале 1918 года (после роспуска Учредительного собрания); считаю Ленина предателем революции и уверена, что его действия удаляют идею социализма на десятки лет»; покушение совершила от себя лично, а не по поручению какой-либо партии. Стояла и сейчас стою за созыв Учредительного собрания.
     Приехала я на митинг часов в восемь. Кто мне дал револьвер, не скажу. У меня никакого железнодорожного билета не было. В Томилине* я не была. Откуда у меня деньги, я отвечать не буду. Я уже сказала, что фамилия моя Каплан одиннадцать лет. Я подтверждаю, что я говорила, что я приехала из Крыма. Связан ли мой социализм со Скоропадским, я отвечать не буду. Я не слышала ничего про организацию террористов, связанную с Савинковым. Говорить об этом не хочу. Есть ли у меня знакомые среди арестованных Чрезвычайной комиссией, не знаю. При мне никого из знакомых в Крыму не погибло. К теперешней власти на Украине отношусь отрицательно. Самарское правительство** принимаю всецело и стою за союз с союзниками против Германии».

     К концу следствия Каплан была переведена из Лубянки в полуподвальное помещения Кремля, где комендант Кремля Павел Мальков поместил её под охрану латышских стрелков. О дальнейшем узнаём из воспоминаний самого Малькова.
     «…Прошёл ещё день-два, вновь вызвал меня Аванесов*** и предъявил постановление ВЧК: Каплан – расстрелять, приговор привести в исполнение коменданту Кремля Малькову. Расстрел человека, особенно женщины, – дело нелегкое. Это тяжёлая, очень тяжёлая обязанность, но никогда мне не приходилось исполнять столь справедливый приговор, как теперь.
     – Когда? – коротко спросил я Аванесова.
У Варлама Александровича, всегда такого доброго, отзывчивого, не дрогнул на лице ни один мускул.
     – Сегодня. Немедленно. – И, минуту помолчав: – Где, думаешь, лучше?
Мгновение поразмыслив, я ответил:
     – Пожалуй, во дворе Авто-Боевого отряда, в тупике.
     – Согласен.
     – Где закопаем?
Аванесов задумался:
     – Это мы не предусмотрели. Надо спросить Якова Михайловича****…
Мы вместе вышли и направились к Якову Михайловичу, оказавшемуся, к счастью, у себя. В приемной сидели несколько человек, кто-то был у него в кабинете. Мы вошли. Варлам Александрович шепнул Якову Михайловичу несколько слов, Яков Михайлович молча кивнул, быстро закончил беседу с находившимся у него товарищем, и мы остались одни. Варлам Александрович повторил Якову Михайловичу мой вопрос: где хоронить Каплан? Яков Михайлович глянул на Аванесова, на меня. Медленно поднялся и, тяжело опустив руки на стол, будто придавив что-то, чуть подавшись вперёд, жёстко, раздельно произнес:
     – Хоронить Каплан не будем. Останки уничтожить без следа…
     Вызвав несколько человек латышей-коммунистов, которых лично хорошо знал, я отправился вместе с ними в Авто-Боевой отряд, помещавшийся как раз напротив детской половины Большого дворца»… «Во двор Авто-Боевого отряда вели широкие сводчатые ворота. Этот двор, узкий и длинный, со всех сторон замыкали высокие, массивные здания, в нижних этажах которых находились обширные боксы, где стояли машины. Налево от ворот двор кончался небольшим, чуть изогнутым тупичком. Я велел начальнику Авто-Боевого отряда выкатить из боксов несколько грузовых автомобилей и запустить моторы, а в тупик загнать легковую машину, повернув ее радиатором к воротам. Поставив в воротах двух латышей и не велев им никого впускать, я отправился за Каплан. Через несколько минут я уже вводил ее во двор Авто-Боевого отряда.
     К моему неудовольствию, я застал здесь Демьяна Бедного, прибежавшего на шум моторов. Квартира Демьяна находилась как раз над Авто-Боевым отрядом, и по лестнице черного хода, о котором я забыл, он спустился прямо во двор. Увидев меня вместе с Каплан, Демьян сразу понял, в чем дело, нервно закусил губу и молча отступил на шаг. Однако уходить он не собирался. Ну что же! Пусть будет свидетелем…
     – К машине! – подал я отрывистую команду, указав на стоящий в тупике автомобиль.
Судорожно передернув плечами, Фанни Каплан сделала один шаг, другой… Я поднял пистолет… Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Возмездие свершилось. Приговор был исполнен».

Тело Каплан Мальков и Демьян Бедный сожгли на территории Кремля в бочке с бензином…
______________________________
*В Томилино находилось конспиративное жилище Боевой организации эсеров.
**8 июня 1918 года в Самаре бывшими депутатами Всероссийского Учредительного собрания (главным образом эсерами) был образован КОМУЧ (Комитет членов Учредительного собрания), объявивший себя временной верховной властью в России до созыва нового Учр. собр. Просуществовал с июня по октябрь.
***В. А. Аванесов (1884–1930) в 1918 г. секретарь ВЦИК.
****Я. М. Свердлов (1885–1919) – председатель ВЦИК.
ЭПИЛОГ:  http://proza.ru/2026/08/16/415