Полёт

     Они снова летели на юг. Летели с супругой, с которой прожили вместе уже лет тридцать, даже больше. Но он не помнил времени и дат. Ни дату их свадьбы  которой не было: они расписались когда родились дети и он их в ЗАГСе усынавливал одновременно с регистрацией их брака, ни дату ее дня рождения. А день венчания помнил только по церковному календарю. Она всегда обижалась на него за это, воспринимая как признак нелюбви. Возможно, это было так. Он мало ей дарил цветов, но подарил всю жизнь. Почти. Любовь, такая разная бывает…
     Они летели к детям. Мальчики уехали от  лжи, несправедливости, жестокости, политики, войны, которая могла их заглотить в свою ненасытную утробу. Он в этом помог и поддержал, хотя был патриотом. Но, и патриотизм бывает тоже разным. Зачем нужны бессмысленные смерти, весь этот ужас. Во имя какого божества все эти жертвы?
     Супруга уже не боялась перелета. Какой там страх удержит мать? Когда летишь к своим кровинушкам, которых носила под сердцем, родила, вскормила, вырастила и любила больше всех и вся на свете, как и должна любая Мама на Земле. Какой там страх полета?
     За много раз таких полетов, она полюбила этот драйв лететь над страхом, и даже испытывала кайф… А в этот раз она впервые уснула в самолете прислонившись к его плечу, держась за руку, но уже не напряженно, а тихо, мирно, нежно… И так они летели в безбрежном океане облаков, оставив Землю…
Втроем. Слева спала его супруга… А справа, где-то в сердце, его далёкая Любимая. Он обнимал обеих и обеим было хорошо. Одна была снаружи, рядом, а та так далеко, но в самом центре его Души. Он чувствовал ее тепло, оттенки настроения, а иногда и тело…
     И он с ней разговаривал, не слыша голоса,  обратного ответа, но понимая не словами, а Душой... Душе не нужно слов, но разум нуждается в словах. Душа, которая не знает ни расстояний, ни препятствий, ни границ, вмещала их обеих, и детей: его детей,  ее детей… Всех близких для него людей.
     Он так сидел, не двигаясь, закрыв глаза  стараясь не дышать, чтобы не потревожить их обеих… А веки не могли сдержать текущих слез. Их капельки неспешно прокладывали свои тонкие пути по скулам, щекам, и застывали. Он не стеснялся этих слез. Мужчине вроде бы не подобает.  Он не стеснялся, не вытирал. Он дал им литься. Свободно.  Он постигал и впитывал своей Душой Любовь. А это были не простые, особенные слезы, какие-то другие, теплые, и нежные, немного грустные, и полные Любви.
     Любовь невозможно ни измерить, ни описать словами. Наверное, вот так, слезами открываются глаза Души. Монахи это называют “даром слёз”. Любовь ему открыла этот дар. Он постигал Её всё больше, всё разносторонней, все полней… Душа росла. И сердце расцветало как цветок, готовое вместить весь мир…
О, этот волшебный и прекрасный Мир Любви! Он преобразует человека изнутри. Он светит. Свет его не скрыть. Он был готов купать в любви весь мир! И это невозможно скрыть.
     Супруга, вероятно, знала всё. Хотя он ей не говорил. Смесь женской интуиции с банальной хитростью и простотой. Смрад зависти, обиды, какого-то стыда и ревности в ее душе уже осел. Гнев подостыл. Она уже не упрекала, не нападала… А просто грелась от этого огня, прижавшись к его телу, дремала и держала его руку в своих руках… Она не знала, что он знает, что она все знает, старалась удержать семейный мир и счастье.
     Он, как учёный (а он таким и был) старался безпристрастно изучать себя со стороны, насколько получалось. И замечал волшебные последствия того, что нес внутри. Доселе скучный, мрачноватый мир, вдруг как-то стал прекрасен и прозрачен. Он стал любить людей, их видеть изнутри, читать их красоту под масками, которые они привычно носят на себе. И проникать под эту корку, находя пути к их сердцу, их душам. Одним лишь взглядом, словом, прорываться через наросты на их душах и сообщать им капельку тепла.  А после, радоваться вспышечкам, которые они дарили ему в ответ.
     На паспортном контроле, в кабинке молоденькая девушка в погонах. И два парнишки в той же форме с разных сторон, стоят кабинки: один у приоткрытой дверки, другой - возле окошка, как будто бы пришли по делу. Он посмотрел, и бросил фразу невзначай: “Молодое поколение пограничной службы… И все здесь”. Парень, что поближе, вначале строго обернулся - не принято на паспортном контроле пассажирам что-то говорить, лишь только отвечать. Глаза сошлись, он улыбнулся, понял. И оба как-то застеснялись, а девушка уткнула глазки в свой компьютер, как бы она тут ни при чём.
     Давно, когда он только встретился с Любимой, женатый парень, с тремя детьми, все как-то сразу совершилось вмиг. Они присели на диванчик поболтать, так просто, рядом, как вдруг, необычайно ярко его пронзило странное, неописуемое физическое чувство. Не в сердце, где люди думают, что прячется Душа, в том месте где самураи вскрывают свой живот, чтобы уйти из жизни, из бесчестия. Где женщина вынашивает дитя. Японцы думают, что  там живет Душа.
     А дальше понеслось… С той девочкой, которая приехала в Москву совсем к другому человеку,  сбежав, наверное, от боли и поруганной любви. Им просто нравилось быть вместе.
     Её он даже никогда не обнимал, не целовал, не прикасался, не нарушал дистанцию, после которой могла начаться  близость. Он даже, кажется, и за руку ее ни разу не держал. Они встречались, гуляли вместе, разговаривали. И что-то тянуло их друг к другу новое, им не понятное. Им было хорошо. Но ей нужна была любовь земная, практичная и с перспективой… А он не знал что делать и с собой, и с этим чувством, с семьей, с детьми, с супругой…
     Он возвращался поздно, какой-то странный. Жена подозревала, ревновала, упрекала, устраивала сцены, и даже один раз его побила своими слабыми руками. И было почему. Она теряла всё. Она была беспомощна. Она боролась как могла. Мир дома наполняется для него каким-то тяжким смрадом и превращался в ад…
     А самолет летел сквозь облака необычайной красоты. Они вздымались словно горы, но а внизу стелился такой же белый, ровный, мягкий океан. Он вышел на крейсерскую скорость и летел на максимальной высоте. Земли уже не видно. Вокруг какой-то новый, необычайный Мир. Еще не космос, но уже и не земля…
     Теперь, когда они списались после долгих лет, все закрутилось вновь с необычайной быстротой. Он сам ей написал. Не сразу. Но только мимоходом взглянув на ее страничку, его пронзило, объяло, вовлекло, заполнило и закружило какое-то невиданное чувство, и он ходил лишь с мыслями о ней и места себе найти не мог нигде. Почти неделю он пытался понять  что с ним случилось, исследовал, анализировал, взвешивал. Его качало от крайности до крайности как в десятибалльный шторм. Он то решался ей написать, то нет, не видя перспективы в этом… И вдруг, в какой-то яркой вспышке вдруг все сомнения ушли. И наступила ясность, тишина и абсолютная уверенность, решимость. Он знал, что это значит. Когда-то было так уже. Когда он делал выбор между захватившем его чувством, семьей и судьбами детей, и разом обрубил все связи с той девочкой и миром в котором была она. А после пытался уничтожить  Это Чувство. Решительно. Остался только маленький росток надежды… Не дай Бог никому уничтожать свою любовь.
А самолет летел на той же высоте, над облаками, в чистом небе, залитом солнцем  без тряски, ровно. Жена проснулась и пассажиры активизировались. Началось хождение по самолету. У туалета образовалась небольшая очередь…
     Когда-то он исследовал строение Души, Её связь с Телом, тонкие материи. Ну  и практиковался, эксперименты делал… Он помнил, но старался не применять на практике все это. Он знал как можно протянуть невидимые руки, обнять, погладить, и не только. Вот, едет он в метро, напротив человек, а лучше девушка (они чувствительней) дремлет, либо погрузилась в свой учебник или конспект. А он возьмет, да и погладит ее мягко по головке своей невидимой рукой… И смотрит результат.
     И в самолете в этой очереди тоже стояла девушка в проходе между кресел.  Губки как хлопушки. Зачем они себя уродуют какой-то пластикой, накачивают силиконом? У этой хлопушки получились, но хорошо, что не две прилипшие к лицу сардельки как у других красоток, что ищут “папиков” или женатых мужиков с достатком, чтобы всё и сразу.. А может быть, хотят понравиться, стать красивее. И, дурочки, не понимают, что тот, кто любит, их недостатков не увидит. У того, кого любишь, недостатков просто нет. Если действительно, по настоящему.
     Хлопушечка стояла к нему спинкой, а он сидел на кресле на своем, рядов за пять,  прям у окошка самолета. Спинка у девушки была открытая, красивая, спортивная и ровная, две мышечки вдоль позвоночника и какой-то ромбик между ними. Он вспомнил свои опыты и решил немного порезвиться, поозорничать как раньше, и так тихонечко вот этот ромбик пощекотал.
     Девушка как-то притихла, встрепенулась, вслушиваясь в себя, задвигались ее хлопушечки,  и как бы невзначай, чтобы не было так явно, стала поворачиваться. А глазки ее пристально искали, высматривали того молодого человека, который к ней прикоснулся так необычно, и наверное, приятно.  Но никого не находили. Ох, какая незадача! Какой облом! А он отвернув глаза немного, чтобы себя не выдать, наблюдал.
     Самолет начал снижаться. Стюардессы попросили пристегнуть ремни. В иллюминаторе исчезли облака и показались горы, поля, теплицы, небольшие озерца. Земля все ближе, ближе, ближе… И вот колеса стукнулись о полосу и покатились по земле. Посадка, выход, аэропорт. Жара под 35. Юг, солнце, горы, Небо, облака. Кавказ. И где-то за хребтами, Его Любимая… Ждала, переживала и молилась, чтобы все было хорошо.
     Полет их продолжался. Но и разлука тоже. Разлука - спутница Любви.
     Любви, которой невозможно научиться.

07.08.2026