Русское космическое приключение. 14

## Глава 14. «Квадрат А-36»

«А мы с тобою были такими неземными, огромными такими и разрывали небо огнями золотыми…» — эта строчка снова и снова крутилась в голове у Светланы, пока она привычно, уже на автомате, проводила предполётную проверку в тренажёре. Она не просто водила взглядом по пунктам — она чувствовала их, как музыкант чувствует клавиши: каждое действие должно лечь в память тела, чтобы в настоящем полёте не тратить ни секунды на раздумья. Ведь речь шла о жизни.

Она радовалась успехам Анд Рея, Милы, Чита, Марта — каждый из них раскрывался по;своему, но сейчас её мысли были здесь, в кабине, в строгих шагах подготовки. Светлана мысленно проговаривала чек-лист: герметичность скафандра и стыковки с системами жизнеобеспечения, давление в контурах, уровень кислорода и резервных запасов, калибровка навигационного модуля, синхронизация с центральной сетью космодрома, проверка связи и шифрования канала, сверка полётного задания и курса, анализ метеоданных и трафика в квадрате. И ещё, самое главное, — она прислушивалась к себе: нет ли усталости, тумана в голове, дрожи в пальцах. Пилот обязан проверить не только машину, но и себя.

Когда она вышла из тренажёра, в голове вдруг всплыла другая строчка: «Есть на другой планете, город любящих людей, словом напрасным не обидишь, и поможешь в беде…» И тут же реальность вернула её обратно: проблемой неожиданно стали её длинные волосы. В учебном комбинезоне всё было продумано до мелочей: из воротника мягко вытягивался капюшон-шлем, который плотно облегал голову, герметично закрывая лицо. В нём были встроены системы дыхания, подачи воды и питания через незаметные трубки, а переговорное устройство — серебристо;синее, с тонкой гравировкой, будто ледяные узоры, — сидело точно у уголка рта, не мешая говорить, но улавливая каждый шёпот.

Светлана ловко собрала волосы в тугой узел и прихватила их резинкой — ничто не должно мешать, когда комбинезон застёгивается и превращается во вторую кожу. Потом они с учителем Мах Димом поднялись на лифте высоко вверх, туда, где площадка парила над космодромом, словно острие клинка, рассекающее небо.

На площадке стояли два учебных челнока — не громоздкие корабли, а юркие, хищные машины, созданные для того, чтобы учить чувствовать пространство. Их корпуса отливали тёмно;серым с синими прожилками, будто металл впитал в себя цвет сумерек. Крылья были короткими, почти прижатыми к фюзеляжу, а носы — заострёнными, как стрелы. По бокам тянулись тонкие светящиеся линии, пульсирующие в такт внутренним системам.

Они подошли к своему челноку. Мах Дим занял ложемент слева, Светлана — справа. Ложементы тут же мягко приняли полулежачее положение, подстраиваясь под контуры тел, и страховочные ремни щёлкнули, плотно обхватив плечи и бёдра. Внутри челнок был выдержан в спокойных бежевых тонах — не отвлекающих, не раздражающих, словно кабина была создана для того, чтобы пилот мог сосредоточиться. Вместо окон перед ними раскинулись широкие экраны наблюдения: на них бежали графики времени, топлива, состояния систем, температуры корпусов, давления в отсеках, уровня радиации и даже прогноза микрометеоритной активности.

Светлана, не теряя ни секунды, начала доклад:

— Системы жизнеобеспечения — в норме, давление стабилизировано, кислород — 102 процента от нормы. Навигация синхронизирована, курс загружен, шифрование канала — активно. Метеоданные и трафик в квадрате А;36 — чистые. Готовность к взлёту — полная.

Мах Дим кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось одобрение. Он знал: когда пилот докладывает чётко, без суеты, это значит, что он чувствует машину.

— Запрос на взлёт, — произнёс Мах Дим, и его голос, усиленный переговорным устройством, прозвучал ровно и твёрдо.

Диспетчер отозвался почти мгновенно:

— Учебный челнок «Стрела-4», вас вижу. Поздравляю, Мах Дим, первый вылет в этом учебном году. Кто сегодня удостоился чести подняться в небо первым?

— Курсант Свет Лана, — коротко ответил учитель.

— Поздравляю, Свет Лана! Желаю удачного полёта. Курс в квадрат А;36 для учебных полётов. В этом секторе сегодня нет трафика — только вы и небо.

Челнок мягко оторвался от площадки, и Светлана вдруг почувствовала, как мир сузился до этих экранов, до показаний приборов, до биения собственного сердца. Её нейросеть Алиса тихо подсвечивала курсором оптимальный курс, и в этот момент Светлана словно слилась с челноком — она стала птицей, парящей в небе. Мысленно она пропела: «Я хотела бы стать птицей и взлететь бы на заре…»

Квадрат А;36 встретил их тишиной и пустотой — идеальным пространством для оттачивания мастерства. Светлана плавно входила в повороты, её движения были точными, почти танцевальными. Челнок слушался малейшего касания, будто они с ним дышали в унисон.

И вдруг её руки резко увернули челнок в сторону. Инстинкт сработал быстрее мысли. На экранах вспыхнули тревожные метки: в их квадрате А;36 падали два корабля. Один — гражданский бот «Искорка», лёгкий и юркий, теперь кувыркался, теряя высоту. Второй — малый транспортный модуль «Луч», предназначенный для перевозки грузов и пассажиров на короткие дистанции, — шёл неуправляемой спиралью. Данные показывали: с обоих судов были выпущены спасательные капсулы, в каждой — по одному человеку. Жизненные показатели — в пределах нормы.

В гарнитуре раздался взволнованный голос Мах Дима:

— Светлана, держи дистанцию! Не подходи близко!

— Вижу два падающих объекта: бот «Искорка» и модуль «Луч». Спасательные капсулы выпущены, люди живы. Маневрирую, чтобы не создать угрозу, — отчеканила она, её голос был спокоен, будто она докладывала о погоде.

Нейросеть Алиса мгновенно просчитывала траектории, подсвечивая безопасные коридоры. Светлана делала резкие, но точные движения, челнок изгибался в небе, словно живое существо.

Мах Дим связался с диспетчером и сообщил о ЧП. Через несколько секунд пришло распоряжение: немедленно покинуть квадрат А;36.

— Легко сказать, — пробормотала Светлана сквозь зубы, не отрывая взгляда от экранов. — Тут важнее никого не сбить.

С помощью подсказок нейросети она вывела челнок из опасной зоны. Когда они наконец вышли из квадрата, напряжение немного спало, но внутри всё ещё гудела натянутая струна тревоги.

— Ты как? — тихо спросил Мах Дим. В его голосе слышалось не только беспокойство, но и стыд: он, опытный пилот, не среагировал первым.

***

После посадки всё завертелось с бешеной скоростью. Сначала был разбор полёта, потом галонетные репортажи, потом — внезапный приказ: срочно на спуск. Их с Анд Реем отправили вниз по орбитальному лифту. Кабина лифта была просторной, с высокими потолками и рядами удобных кресел, обитых тёмно;синей тканью. Освещение здесь менялось плавно: от холодного серебристого, подчёркивавшего строгую геометрию пространства, до тёплого янтарного, будто лифт хотел немного убаюкать пассажиров после напряжённого дня. Световые панели переливались разными оттенками, создавая ощущение, будто кабина летит сквозь звёздный поток.

Пока лифт мягко скользил вниз, Светлана смотрела на эти меняющиеся огни и пыталась собрать мысли в кучу. Ей казалось, что она всё ещё слышит свист воздуха за бортом челнока, всё ещё чувствует, как пальцы сами находят нужные рычаги.

Когда кабина остановилась и двери разъехались, внизу их уже ждали. Прямо у выхода из лифтовой зоны стояли студенты — шумные, взволнованные, кто;то даже выкрикивал её имя. А чуть впереди, сдержанно и собранно, стоял юрист Пав Лий. Его строгий костюм и прямая осанка сразу выделяли его среди оживлённой толпы. Рядом с ним замер офицер СБ — их официальный опекун, человек, который должен был следить, чтобы ни один шаг курсантов не остался без присмотра.

Все были взволнованы, все хотели что-то сказать, спросить, рассказать. Но Пав Лий поднял руку, и шум понемногу стих.

— Сначала — отдых, — спокойно произнёс он. — Вы только что пережили серьёзное испытание. Сейчас вам нужно поесть и прийти в себя.

Их повели в столовую университета. Здесь всё было по-домашнему: длинные столы, покрытые светло-серыми скатертями, большие окна, сквозь которые лился вечерний свет, и запах свежего хлеба, смешивавшийся с ароматом пряных трав. За одним из столов уже сидели ребята из их группы: Андрей, Чит, Март, Кот, Мила. Они вскочили, едва увидев Светлану.

Кто;то тут же подвинул им стулья, кто-то поставил тарелки с горячей едой. Светлана опустилась на стул, и только сейчас почувствовала, насколько она устала. В этот момент к ней подошла Анна Ди. Света обняла её крепко, по;дружески, уткнулась ей в плечо на мгновение и тихо, устало произнесла:

— Я так хочу просто поесть и попить. Больше ничего.

Анна — та самая Багира, которую Света так называла за её хищную, но благородную грацию, совсем как у героини «Тайфуна», — обняла её в ответ и тихо сказала:

— Сейчас всё будет. Никто тебя не тронет. Пусть сначала ты просто поешь.

Люди вокруг засуетились: кто-то принёс кружку тёплого травяного чая с мятой и чабрецом, кто-то положил на тарелку ломтик свежего хлеба с хрустящей корочкой, рядом поставили тарелку овощного рагу — простого, но такого нужного тепла.

Светлана ела медленно, почти не чувствуя вкуса, но чувствуя, как тело понемногу перестаёт звенеть от напряжения. Анд Рей сидел рядом, не мешая, просто держал её ладонь в своей.

Только когда она допила чай и немного расслабилась, разговоры снова стали звучать громче. Студенты подходили, спрашивали, как она так изловчилась, как сумела удержать челнок, как не растерялась в квадрате А-36. Каждый из их группы хотел узнать хоть кусочек истории, будто эти детали могли помочь им самим стать чуть смелее, чуть собраннее.

Мила присела рядом и тихо спросила:

— Ты вообще хоть на секунду испугалась?

Светлана чуть улыбнулась:

— Испугалась. Но тогда нельзя было об этом думать. Нужно было просто действовать.

Март хмыкнул:

— Это и есть самое сложное. Не дать страху стать главным.

***

Тем временем наверху, в кабинете директора, решались новые назначения. Университет «Имперский» жил по своим строгим правилам: если кто-то поднимался выше, рядом должен был встать тот, кто удержит равновесие. Так боевой офицер Мияги стал заместителем Мах Дима. Это было признанием его, как боевого офицера: Мах Дим умел видеть людей и знал, что в паре с Мияги они смогут дать курсантам не только технику полёта, но и дисциплину, и чувство плеча.

Мах Дим не возгордился своим назначением. Он вообще был из тех, кто не любит громких слов. Среднего роста, с чуть седеющими висками и внимательными, спокойными глазами, он всегда говорил ровно, без пафоса, будто каждое слово стоило ему усилий и он не хотел тратить их впустую. Когда ему сообщили о назначении Мияги, он только кивнул:

— Хорошо. Значит, будем работать вместе. Пусть он учит их держаться, а я — чувствовать небо.

Мияги вошёл в кабинет, отдал честь, но тут же, по привычке боевого офицера, опустил руку и сказал прямо:

— Я не буду лезть в твои методы, Мах Дим. Но если почувствую, что дисциплину надо подтянуть, — скажу.

— Договорились, — спокойно ответил Мах Дим. — А сегодня у нас есть повод гордиться. Курсант Свет Лана… она не просто выполнила манёвр. Она спасла людей, не потеряв головы.

Они помолчали, и в этой тишине было больше уважения, чем в любых похвалах.

***

Позже, когда Светлана немного пришла в себя, она связалась с Урием, доктором, который увидел в галонете её воздушные кульбиты.

— Это была нейросеть, — объяснила Света, голос её звучал устало, но твёрдо. — Алиса подсказывала, куда маневрировать, чтобы никого не сбить.

Урий помолчал, будто взвешивая каждое слово:

— Значит, испытания прошли. Теперь эту нейросеть официально устанавливают. Но только у вас с Анд Реем она так действует — говорит с планшета и буквально сливается с пилотом. Это редкость. Вы — особый случай.

Света вздохнула:

— Слава Богу за все. Пусть ради того, чтобы в следующий раз успеть ещё быстрее. И больше задач решить.

Урий тихо ответил:

— Именно поэтому это и важно.

Вечер тянулся долго, но тепло от простых вещей — от чашки чая, от дружеских плеч рядом — постепенно возвращало силы. Они сидели все вместе: Арт, Анд Рей, Стинг, Чит, Март, Кот, Мила, Диана. Кто-то рассказывал смешные истории из детства, кто-то делился мечтами о дальних полётах. Светлана слушала, иногда вставляя слово, и чувствовала, как внутри снова появляется место для доверия в людей.

А потом разговор сам собой свернул к тому, что ждало их завтра.

Анд Рей тихо сказал:

— Завтра аудиенция.

Все замолчали. Даже шутки как будто стали тише.

Диана поправила воротник своего строгого костюма и сказала:

— Мы пойдём с вами. Не как охрана, а как те, кто знает: вы не одни.

Арт кивнул:

— И пусть Император и императрица видят не только форму и звания. Пусть видят, что у вас есть команда. И самые настоящие лидеры.

Светлана посмотрела на Анд Рея, и они одновременно подумали об одном и том же: завтра им придётся стоять перед властью, отвечать на вопросы, возможно, оправдываться или доказывать свою правоту. Но сегодня у них был этот вечер — и этого было достаточно.

1 глава http://proza.ru/2026/08/02/76
15 глава http://proza.ru/2026/08/07/61