Приключения на Землях Изумрюдии ч. V

Часть пятая

«Сны, которые передаются по наследству»

Пролог. Утро, в котором всё начинается

    Когда Настя проснулась, будильник ещё спал. За окном едва только начинало светать, и первые лучи солнца робко касались широкого подоконника, где лежали три её сокровища: медальон прабабушки Анастасии, её квадратное зеркальце в серебряной оправе и маленький голубой кристалл — подарок с Эйдарио, который она нашла на подушке после сна с прабабушкой Марией.

    Рядом, свернувшись калачиком, спала Дашенька. В её зажатом кулачке лежала ракушка с Аэдорэса — девочка даже во сне держала её, будто боялась потерять.

    Настя тихонько села на кровати и посмотрела в окно. Утро было самым обычным — щебетали птицы, шумели машины, где-то лаяли собаки. Но внутри неё всё пело. Она знала: сегодня что-то произойдёт.

    Она взяла телефон и набрала номер бабушки Веры.

— Бабуль, — прошептала она, когда в трубке послышался сонный голос. — Ты сегодня смотрела на небо?
— Ещё нет, внученька, — улыбнулась бабушка. — Но я чувствую, что сегодня оно будет особенным. Ты тоже?
— Да, — ответила Настя. — Я жду сегодняшнюю ночь, она тоже будет необыкновенной.
Они помолчали. И в этой тишине было больше тепла, чем в тысяче слов.
— Я тоже, — сказала бабушка. — Я тоже жду её.

Глава 1. Элтара. Сон прапрадедушки Александра Старшего

    Сон к ней пришёл сразу, как только Настя закрыла глаза.

    Она стояла на берегу реки, которая текла не вниз, а вверх — на Земле такие тоже есть. Но здесь вода поднималась тонкими струями в небо, и там, на высоте, превращалась в светящийся туман, который медленно опускался обратно, но уже в виде звёздной пыли.

    Рядом никого не было, но Настя не чувствовала одиночества. Она знала, что её здесь ждут.

— Настя, — неожиданно раздался голос. Не громкий, но полный силы, как далёкий раскат грома.

    Она вздрогнула и обернулась. На берегу стоял высокий седой старец с посохом, на верхушке которого мерцал прозрачный шар. Его глаза были такими же светлыми, как река, а одежда — будто сотканной из лунного света.

— Здравствуй, прапрадедушка Александр Старший, — сказала Настя, и она не удивилась тому, что знает его имя. Она всегда его знала.

    Александр улыбнулся, и его улыбка была как восход солнца над спокойным морем.

— Добро пожаловать, внученька, на Элтару, — сказал он. — Это моя планета. Она необыкновенна и великолепна. Здесь время не идёт — оно просто стоит, как будто его нет вовсе. И все, кто попадает на Элтару, не умирают. Мы просыпаемся и засыпаем веками. И каждое пробуждение — как новая жизнь.

    Он протянул Насте руку, и она пошла с ним вдоль реки. Вода переливалась всеми оттенками серебра, и в её глубине Настя видела лица — незнакомые, но родные. Они улыбались ей, и она чувствовала, что это тоже её семья.

— Это все, кто когда-либо жил на Элтаре, — пояснил Александр. — Мы не хороним своих. Мы оставляем их в реке, чтобы они могли смотреть на нас и радоваться, пока мы спим.

    Он показал ей своё жилище — беседку, словно сплетённую из света, где струились тихие голоса всех, кто когда-либо там жил. Когда Настя вошла внутрь, она услышала шёпот: «Настя… Настенька… мы ждали тебя…»

— Почему вы меня ждали? — спросила она.

— Потому что ты — наша память, ты — наша рассказчица, — ответил Александр. — Ты та, кто не даёт нам уйти в небытие, исчезнуть. Каждая твоя история — это наш новый рассвет.

    Он положил руку ей на плечо:
— Запомни Элтару. Запомни эту реку. И когда ты расскажешь о ней другим, мы снова проснёмся.

    Настя проснулась с чувством, будто её обняли. На губах был привкус звёздной пыли — лёгкий, прохладный и чистый.

Глава 2. Эйдарио. Сон прабабушки Марии

    Следующей ночью сон пришёл к Насте и Даше одновременно.

    Они стояли на берегу серебристой реки. Рядом с ними, положив руки им на плечи, стояла прабабушка Мария — мама бабушки Веры. Её коса была перехвачена голубой лентой, а глаза сияли теплом и спокойствием.

— Эйдарио, — сказала она, и голос её звучал как тихое журчание ручья. — Моя планета. Здесь время всегда возвращается. Каждое утро приносит то, что было вчера, но чуть иначе. Поэтому мы ничего не теряем — мы всё переживаем заново, только всякий раз глубже.

    Она села на траву, которая оказалась мягкой и упругой, как перина, и жестом пригласила девочек сесть рядом.

— Ты уже знаешь, зачем я вас позвала, — сказала она, глядя на Настю.
— Да, — кивнула Настя. — Вы хотите передать дар видящей бабушке Вере.
    Мария улыбнулась и погладила Настю по голове:
— Ты всё правильно помнишь.
— А зачем нам это? — спросила Даша, прижимая к груди ракушку с Аэдорэса. — Мы и так видим Изумрудию.
— Но вы вырастете, — мягко ответила Мария. — Сны станут реже, как вода в пересохшем ручье. Это не потому что вы перестанете верить — это потому, что мир взрослых шумный и тяжёлый. Он заглушает тихие голоса. Но если Вера примет мой дар, она сохранит эту дверь открытой для вас. Вы всегда сможете прийти к ней, и она напомнит вам, что волшебство не исчезло — оно просто ждёт своего времени.

    Она подняла руку, и над озером проступило прозрачное марево, в котором Настя увидела спящую бабушку Веру.
— Я приду к ней сегодня ночью, — сказала Мария, — и расскажу ей об Эйдарио, о дельфах и великанах. Она всё увидит и почувствует.
— И она поверит? — спросила Даша.
— Она уже верит, — улыбнулась Мария. — Просто ещё не знает об этом.

    Прабабушка показала девочкам свой дом — хижину из светящихся ветвей. Внутри пахло сушёными грибами, яблоками и мёдом, и на столе лежала вышитая скатерть с большими изумрудными глазами.

— Я храню это, чтобы помнить, откуда я родом, — сказала Мария. — И знать, куда я вернусь, когда закончится моё время здесь.
— А когда оно закончится? — спросила Настя.
    Мария посмотрела на неё с бесконечной нежностью:
— Когда моя песня перестанет звучать в ваших сердцах. А пока вы помните — я жива.

    Проснувшись, Настя нашла на подушке голубой кристалл. Рядом спала Даша, сжимая свою ракушку.

    Настя взяла телефон и набрала номер бабушки.

— Бабуль, тебе сегодня что-нибудь снилось?

    В трубке повисла пауза, а потом бабушка сказала, и голос её звучал чуть иначе — глубже, как будто она видела что-то очень важное:
— Да, внученька. Мне снилась женщина... Она сказала, что её зовут Мария. И что мы — её продолжение.
    Настя закрыла глаза и улыбнулась.
— Всё правильно, бабуль. Всё правильно.

Глава 3. Аэдорэс. Сон прапрабабушки Полины

    На следующую ночь сны пришли к девочкам в виде диковинных звуков.

    Сначала был звон — высокий, чистый, как первый луч солнца. Потом к нему добавился ещё один, потом ещё — и через мгновение девочки стояли на прозрачной как лёд земле, которая пела под их ногами. Вокруг них кружились деревья с колокольчиками вместо листьев, а в воздухе вились светящиеся нити, каждая из которых издавала свою мелодию.

— Аэдорэс, — раздался голос, и в нём была вся нежность вселенной.

    Прапрабабушка Полина — жена Александра Старшего, мать Анастасии — стояла на холме в окружении цветов, которые раскрывались и закрывались в такт её дыханию. Её одежда переливалась всеми цветами радуги, а в косе были вплетены тонкие цепочки из ракушек, каждая из которых издавала свой особенный звук при движении. Она подошла к девочкам:

— Добро пожаловать, — сказала она и обняла их. — Здесь всё поёт. Даже мысли. На Аэдорэсе не используют слова, как на Земле, здесь всё и все выражают себя через мелодичные звуки.

— А как вы разговариваете? — спросила Даша.

— Мы поём, — улыбнулась Полина. — Каждое имя здесь — это самая короткая песня.

    Она подвела девочек к озеру, вода в котором была музыкальной — каждая рябь рождала свой звук.

— Это озеро Голосов, — сказала она. — Каждый житель Аэдорэса приходит сюда хотя бы раз, чтобы оставить в воде свой самый важный, самый заветный звук — и он остаётся здесь навсегда.

— А мы можем оставить свой? — спросила Настя.

— Только если он будет настоящим, — ответила Полина. — Не просто песня, а то, что идёт из самого вашего сердца.

    Настя закрыла глаза. Она вспомнила море Сияния, Грюфа, великанов, бабушку Веру, прабабушку Марию... Она глубоко вздохнула и выдохнула в воду — тихо, без слов. Озеро ответило тёплой вибрацией, которая разлилась по всей планете.

    Даша подошла следом и просто засмеялась — громко, звонко, по-детски. И озеро подхватило её смех, превратив в переливающуюся трель.

— Вы сделали это, — сказала Полина, и глаза её сияли. — Теперь ваши звуки останутся здесь навсегда, потому что они искренние, от сердца.

    Она достала две ракушки, перламутровые, с золотистыми прожилками, и дала их девочкам:

— Приложите к уху в любое время — и вы услышите Аэдорэс. Даже наяву, в шуме дождя, в пении птиц, в шелесте ветра. Вы узнаете его, потому что он будет звучать внутри вас.

    Она обняла их, и от неё пахло сухими травами и солёным ветром.

— Я всегда буду ждать вас, — прошептала она. — Потому что наш род не прерывается, пока звучит песня. А вы — вы поёте громче всех, даже когда молчите.

    Проснувшись, Настя сжимала в руке тёплую ракушку. Внутри неё тихо пел Аэдорэс.

Глава 4. Встреча у Альмании

    В следующую ночь девочкам приснилось море Сияния.

    Но оно было другим — более спокойным, как будто знало, что сейчас произойдёт что-то очень важное. Ветер стих и водная гладь стала подобна поверхности зеркала. В ней отражались сразу два светила — дневное и ночное, которые сошлись в небе вместе.

    На берегу их уже ждали. И ожидающих было неожиданно много...

    В центре, у самой воды, стояли прадед Мартиниан и его жена — прабабушка Анастасия. Она была в длинном светлом платье, а в её волосах мерцала зелёная лента — та самая, что Настя видела во сне, когда они встретились впервые. Анастасия держала Мартиниана под руку и улыбалась, глядя на море, как будто знала, что сегодняшняя ночь станет самой важной.

    Рядом с ними, чуть поодаль, стоял отец Анастасии — Александр Старший, прапрадедушка Насти и Даши. Он был высоким, седым, с посохом, на верхушке которого мерцал разноцветными огоньками прозрачный шар. Он смотрел на море с той спокойной мудростью, которая приходит только после многих веков осмысления. Но в его взгляде всё-таки чувствовалось волнение — он с нетерпением ждал встречи со своими юными праправнучками.

    Чуть ближе к берегу стояли Степан и Мария — прадедушка и прабабушка Насти и Даши, родители Веры и её брата Валерия. Мария держала Степана под руку, и они оба смотрели на девочек с такой нежностью, что у Насти защипало в глазах.

    Рядом с ними стояла их дочь Вера — бабушка Насти и Даши. Она была моложе, чем в реальной жизни, но в её глазах светилась та же глубина, что и у её родителей. И у самой воды, стоял дедушка Валерий — тот самый, кто написал эту сказку. Для девочек он был родным дедушкой, и они сразу узнали его по тёплому взгляду и доброй улыбке.

    А рядом с Верой, взяв её за руку, стояла Евгения — её дочь, сестра папы Насти и Даши, их тётя. Она ушла из жизни слишком рано, но здесь, в кругу света, она снова была молодой и счастливой. Она улыбалась девочкам, и в её взгляде было столько любви, будто она знала их с самого рождения.

    Чуть поодаль, опираясь на посох, стоял ещё один Валерий — родной брат Веры, сын Степана и Марии, двоюродный дедушка Насти и Даши. Он был тёзкой мужа своей сестры, но в этой встрече все были равны, и никакая путаница им не мешала. Он смотрел на девочек с теплотой, какая бывает только у тех, кто любит детей и верит в чудеса.

    Неподалёку стояла прапрабабушка Полина — жена Александра Старшего. От неё, как от ветра в листве, струилась щемящая сердца мелодия Аэдорэса. Она держала в руках две ракушки — те самые, что вскоре должны были оказаться у девочек, и перебирала их пальцами, будто настраивая невидимые струны.

    А чуть в стороне от всех, и тоже опираясь на посох, стоял ещё один Александр — Александр Младший, сын Мартиниана и Анастасии. Для девочек он был двоюродным дедушкой, хотя в этом кругу все были равны, независимо от степеней родства. Он смотрел на Настю и Дашу с той особенной теплотой, которая бывает у тех, кто сам был ребёнком на Изумрудии и знает, сколь ценны такие сны.

    Впереди всех, прямо на воде, стояла Альмания. Она была не человеком и не зверем — она была водой, светом и дыханием моря, собранными в единый образ. Её глаза — те самые изумрудные глаза, которые смотрели на Настю из каждого солнечного зайчика, — светились любовью, нежностью и радостью.

    Девочки шагнули на песок, и их сразу окружил их род.
    Первой подошла Анастасия. Она взяла Настю за руки и посмотрела ей в глаза:
— Ты носишь мой медальон?
— Всегда, — ответила Настя, касаясь пальцами камня на шее.
— Это не просто украшение, — сказала Анастасия. — Это ключ. Ключ к тому, что мы здесь все — вместе.
    Мартиниан подошёл к Даше и легко опустился на колено:
— А ты, Дарьюшка, — сказал он, — ты так похожа на мою мать. Такую же светлую и звонкоголосую.
    Даша засмеялась и потянула его за бороду.
— Вы как дедушка Валера, только немножко старше, — сказала она.
— И мудрее, — улыбнулся Мартиниан.

    Потом подошла Вера. Она обняла обеих девочек сразу — сильно, как обнимает их наяву, а не во сне, но в этом объятии было что-то большее. Тепло, которое исходило от неё, было глубже, чем обычное тепло, — это была Любовь.
— Я люблю вас с самого рождения, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я всегда знала, что вы особенные, и теперь я знаю почему.

    Рядом с ней стояла Евгения. Она по очереди обняла девочек, но с такой теплотой, что Даша прижалась к ней и не хотела отпускать.
— Мы с вами давно не виделись, — сказала Евгения, — но я всегда чувствовала вас. Чувствовала, что мы связаны. И вот сейчас я понимаю — эта связь много древнее, чем я думала.

    Мария подошла к Евгении и положила руку ей на плечо:
— Ты — моя внучка, — сказала она. — И я хочу, чтобы ты знала: дар передаётся не только через женщин, которые видят сны. Он передаётся через Любовь. А ты любишь своих племянниц — и это тоже часть дара.

    Евгения кивнула, и на её глазах блеснули слёзы.

    Степан обнял Марию за плечи и добавил:
— Мы все здесь, чтобы сказать вам одно: вы не одни. Никогда не были одни. Каждый ваш шаг, каждая ваша улыбка — всегда с нами.

    Александр младший шагнул вперёд и положил руку на плечо Мартиниана:
— Отец не утомляй девчонок, у нас ещё будет время.
— Времени у нас всегда достаточно, — ответил Мартиниан, поднимаясь с колена. — Но ты прав, сын, впереди у нас главное.

Он посмотрел на Альманию, и та кивнула.

— Сегодня вы собрались не просто так, — сказала Альмания, и голос её звучал одновременно как плеск волн, шелест листьев и детский смех. — Вы — мостик между мирами. Каждый из вас хранит частицу того мира, где он живёт. И вместе вы создаёте то, чего не было раньше.

    Она простёрла руку над водой, и на её поверхности появилась карта — планеты, звёзды, нити, связывающие их в единую сеть. Настя увидела Изумрудию, Элтару, Эйдарио, Аэдорэс... И все они тянулись к одной точке — к их роду. И в это время все присутствовавшие увидели два огромных голографических древа Родов — их родов — и увидели, как самые молодые отпрыски этих родов — Дарья и Анастасия — связывают два Рода воедино!

— Вы не просто семья, — продолжала Альмания. — Вы — узлы на этой сети. Без вас нити оборвутся. Каждая история, которую вы рассказываете, укрепляет их. И когда вы передаёте этот дар дальше — вы создаёте новую нить.

    Анастасия старшая обняла Мартиниана за плечи:
— Когда я была маленькой, мой отец говорил мне, что мы не одиноки. Что все наши предки живы, пока мы их помним. Я думала, что это просто красивые слова. Но теперь я знаю: это правда. Я вижу их — и теперь видите и вы.

    Вера подошла к девочкам и присела перед ними на корточки:
— А теперь, мои хорошие, — сказала она, — запомните этот миг. Запомните каждого, кто здесь стоит. Потому что когда вы вырастете и сны начнут уходить, вы сможете, закрыв глаза, вспомнить этот берег. И мы все будем здесь — всегда!

    Евгения встала рядом с Верой и добавила:
— Мы любим вас и знайте, что вас любят всегда — и не только в вашем мире, где ваши папа, мама, бабушка, дедушка, ваши друзья, но и в мире нашем. Поэтому наш род не прерывается, пока звучит песня, пока бьётся сердце, пока помнит душа.

    Мария и Степан шагнули вперёд, и все остальные сделали то же самое. Они образовали круг вокруг девочек — не тесный, а просторный, как хоровод.

— Мы всегда рядом, — сказала Мария. — Даже когда вы нас не видите. Каждый раз, когда вы рассказываете о нас, мы оживаем. Это не магия — это Любовь.

— А мы можем к вам прийти ещё? — спросила Даша.

— Сколько захотите, — ответил Александр Старший. — Пока вы помните дорогу. А если забудете — просто позовите ветер, и мы вас услышим.

    Альмания подняла руки, и вода перед ней встала стеной, в которой отражались все они — все предки, все планеты, все звёзды. В центре стояли Александр Старший и Полина, рядом Мартиниан и Анастасия, обняв друг друга, рядом с ними — их сын Александр Младший, чуть поодаль — Степан с Марией, их сын Валерий и их внучка Евгения.

    И в этом отражении не было только ныне живых: дедушки Валерия и бабушки Веры — тех, кого Настя и Дашенька знают в своём мире.

— Идите, — сказала Альмания. — Утро уже близко. Идите и рассказывайте, передавайте и помните — это и есть Ваша Сила!

    Уже уходя, Настя обернулась и увидела, как Вера обнимает Женечку и своего братика Валерия, а Мария и Степан смотрят на них с такой любовью, какая бывает только у тех, кто знает, что их связь вечна.

    Она улыбнулась и, крепко держа Дашу за руку, проснулась.

Глава 5. Пробуждение и звонок

Настя и Даша проснулись одновременно.

    Первые лучи солнца падали на столик между их кроватями, и на нём лежали три предмета: голубой кристалл, перламутровая ракушка и изумрудный медальон.

    Они переглянулись, и каждая знала, о чём думает другая.

    Настя взяла телефон и набрала номер бабушки.
— Бабуль, — сказала она, и голос её звенел от волнения. — Ты сегодня видела сон?

    На том конце повисла тишина. Потом бабушка сказала — медленно, будто вспоминая что-то очень важное:

— Да, внученька. Мне снились все. Мария и Степан, Валера и Женечка, Александр Старший, Полина, Мартиниан с Анастасией... И ещё кто-то в голубом платье... Она сказала, что я готова.

— Ты готова? — переспросила Настя.

— Я не знаю, что это значит, — призналась бабушка. — Но я чувствую, что что-то изменилось. Когда я проснулась, у меня на подушке лежал маленький прозрачный камешек. Откуда он взялся — я не помню.

    Настя улыбнулась.
— Это от Марии, — сказала она. — Она хотела, чтобы ты тоже видела.

    В трубке снова повисла тишина. Потом бабушка спросила — тихо, почти шёпотом:
— Настя... это всё было по-настоящему?
— Да, — ответила Настя, и голос её был твёрдым и тёплым одновременно. — Это всё было по-настоящему. И это только начало.

Эпилог. И ветер понёс сны - сказку дальше...

    Настя сидела за столом, глядя на три предмета, лежащих перед ней: медальон, кристалл и ракушку.

    Рядом лежала тетрадь с чистыми страницами.

Она взяла ручку и написала:

    «Эту сказку я посвящаю своей семье. Тем, кто пришёл до меня. Тем, кто будет после. И тем, кто всегда будет жить в моём сердце, даже когда я их не вижу.

Я видела их всех:

    Мартиниана и Анастасию — моих прадеда и прабабушку, которые держатся за руки, как в первый день знакомства.

    Александра Старшего — отца Анастасии, моего прапрадедушку, и его жену Полину — мою прапрабабушку, которая подарила нам голос Аэдорэса.

    И Александра Младшего — сына Мартиниана и Анастасии, моего двоюродного дедушку, который смотрел на нас с такой любовью, будто знал нас с самого нашего рождения.

    Степана и Марию — моих прадедушку и прабабушку, родителей моей бабушки Веры и её брата Валерия.
    Их дочь Веру — мою бабушку, которая теперь тоже видит Изумрудию и хранит наш род наяву.

    Валерия — моего дедушку, который написал эту сказку. Он подарил нам Изумрудию, а мы подарили её ему в наших снах.

    И Евгению — мою тётю, сестру моего папы. Она ушла слишком рано, но здесь, в кругу света, она снова была с нами — молодая, смеющаяся и такая родная.

    И ещё одного Валерия — брата Веры, сына Степана и Марии, моего двоюродного дедушку, который тоже любил нас и верил в чудеса, даже когда их не было видно.
    И всех остальных, кто был на том берегу — невидимых, но живых.
    Потому что сказка не заканчивается насовсем, никогда. Она просто ждёт своего нового рассказчика.

    А я знаю, что когда-нибудь я передам этот дар своей внучке. И она продолжит. Так же, как Мария и Степан передали его Вере, а Вера — моему папе и Евгении, а Альмания — мне.
    И тогда снова зазвучит Аэдорэс. И снова засветится Эйдарио. И снова проснётся Элтара.
    Потому что мы — их звено. И это только начало».
    Настя закрыла тетрадь и посмотрела в окно.
    За ним вставало солнце, и первые его лучи упали на шкатулку, где лежали три сокровища.
    И в этот момент, на одно только мгновение, ей показалось, что она слышит тихий смех прабабушки Марии, далёкое пение Полины с Аэдорэса, голос Александра Старшего, который шептал: «Мы всегда с тобой», и тёплый, как объятие, голос Евгении, которая говорила:
    «Я всегда знала, что мы связаны. И теперь я знаю — навсегда!»

    Настя улыбнулась и посмотрела на спящую Дашеньку, которая прижимала к груди ракушку.
    «Сказка никогда не заканчивается, — подумала она. — Она просто кого-то ждёт».

    И ветер, подхватив эту мысль, понёс её дальше — к новым историям, новым снам и новым мостам между мирами.
А завтра будет новый сон.
И новая глава.