Лунный кот

Лето стояло жаркое, тяжёлое. Даже ночью дом не успевал остыть: стены отдавали накопленное за день тепло, простыня липла к телу. Бессонница снова дала о себе знать. Я лежала с закрытыми глазами, проваливалась в короткий тревожный сон и почти сразу выныривала из него, разбуженная собственным сердцем.

После очередного кошмара уснуть уже не получилось. Рядом тихо дышал муж, за окном стрекотали цикады, а мне всё ещё чудилось что-то тёмное, оставшееся по ту сторону сна. Я встала и вышла во двор.

Было полнолуние. Огромная яркая луна висела прямо над крышей. От неё на дорожку ложился рассеянный свет, и знакомый двор выглядел немного иначе. Я шла, запрокинув голову, и не сразу заметила, что впереди на дорожке сидел кот.

Кексик.

Белый кот на лунной дорожке казался частью ночи. Он сидел прямо посередине, обернув хвостом лапы, и смотрел на меня так пристально, словно знал, зачем я вышла.

Кексик вообще был необычным котом. В его взгляде не было ни осторожности, ни привычного кошачьего вопроса о еде. Он ничего не боялся, никогда ни перед кем не отступал и порой понимал происходящее раньше нас.

Я остановилась перед ним.

— Я хочу заснуть, — сказала я. — Но мне плохо спится. И всё время снятся кошмары.

Кексик не отвёл глаз.

— Просто позови, и я приду.

Его голос не показался мне странным.

— А как тебя позвать?

— Ты знаешь.

Он поднялся и прошёл мимо, слегка коснувшись хвостом моей ноги. Я обернулась, однако дорожка уже была пуста. Только лунный свет лежал на ней широкой белой полосой.

Вернувшись в дом, я легла и почти сразу уснула.

Я была в цирковом шатре. Полосатом, выцветшем, с высоким куполом и узким входом. Ни музыки, ни зрителей. Я долго шла по лабиринту, образованному тяжёлыми полотнищами. Они сходились, расходились, снова приводили меня к одному и тому же месту. Пахло пылью, старой тканью и нагретой землёй. Где-то совсем рядом должен был быть выход, но всякий раз вместо него появлялся новый поворот.

Я искала дорогу. Постепенно шаг ускорялся, и вскоре я почти бежала. Тканевые стены задевали плечи и всё больше тревожили меня. Наконец я добралась до внешней стены, ухватилась за плотную ткань и потянула её на себя.

За ней была земля.

Сухая спрессованная земля поднималась до самого верха, как будто шатёр давно засыпали вместе со мной.

Выхода нет.

Страх сковал меня, лишив дыхания.

— Кексик, мне страшно, — произнесла я.

Сверху послышалось знакомое:

— Мур-р.

Я подняла голову.

В куполе была большая круглая дыра, а в ней, на фоне светлого неба, сидел Кексик. Во сне он был огромным, почти сказочным. Белая шерсть сияла по краям, глаза смотрели спокойно и строго.

Прямо передо мной свисала верёвочная лестница. Ещё секунду назад её не было, а теперь она тянулась к самому куполу. Я ухватилась за перекладину и полезла. Кексик ждал наверху и не сводил с меня глаз.

Когда я выбралась, вокруг оказалась пустыня. Песок уходил к горизонту, горячий воздух дрожал, небо стояло белёсое и безжалостное. Ни дерева, ни дома, ни дороги.

Но здесь не было стен.

Я жадно вдохнула.

Кексик сидел рядом.

Сквозь сон я почувствовала прикосновение к щеке. Что-то мягкое осторожно коснулось лица, отступило и коснулось снова.

Я открыла глаза.

Кексик сидел на подушке и трогал меня лапкой. Убедившись, что я проснулась, он лёг рядом, прижался всем телом и обнял меня за шею. Слёзы потекли сами. Я уткнулась лицом в его тёплую шерсть, а он урчал, и ночная духота уже не казалась такой невыносимой.

Так случалось не раз. В кошмарах я звала его, и он приходил. Во сне Кексик всегда был больше, чем в жизни. А возможно, это я делалась меньше.

Постепенно еженочные кошмары прекратились. Бессонница ещё возвращалась, однако рядом с Кексиком долго не задерживалась. Он ложился у моей головы, урчал, и сон приходил мягко, без тёмных шатров и запертых дверей.

Однажды я рассказала обо всём мужу и объяснила: если во сне станет страшно, надо просто позвать Кексика.

Он улыбнулся, но запомнил.

Через некоторое время я проснулась среди ночи от его голоса. Муж спал беспокойно и едва слышно звал:

— Кексик… Кексик…

Я повернула голову.

Белый кот уже сидел рядом с ним и мягкой лапкой касался его лица.