Эссэ - 3. Феоктист Иванович и Ирина Моисеевы

   Проживая на одной территории у тетушки часто наблюдалось плохое настроение, а при хорошем настроении она начинала опять вспоминать и рассказывать о прошлой жизни дореволюционных и после времён.
   Тетя Ира часто в разговорах употребляла слово фунт. Так, что мне трудно было понять в семидесятые годы, что это такое. В школе я спросила, нам про фунты не преподавали, говорили, что это устаревшая единица измерения веса, неприменяемая в СССР, так и было написано на последней странице школьной тетради обложки, все единицы измерения веса, среди которых я прочитала и про фунт. А тётя на мою неосведомленность злилась. Воспоминания постоянно возвращали её в те далёкие годы, когда вся жизнь вертелась вокруг неё. Когда она была среди родных, фунтами покупала сладости к столу, клубнику, малину, была любима, защищена и оберегаема любимым папенькой.
   Да она была достаточно инфантильна. Развлечениями не интересовалась, была чрезвычайно скромна, согласно своей вере, да всё по жениху скучала, а в Астрахани, дома папа с нетерпением ждал свою доченьку. Надеялся, что она развеялась, окрепла на свежем воздухе. В письмах писала, что каждый день пьет по стакану парного молока, гуляет в парках, катается на лошадях, лодках по озеру, кушает всё, что только пожелает.
   Ирина погостила три месяца у дяди в семье и вернулась домой.
Все встречи Ирины Феоктистовны на финской земле были радушными. Запомнились с большим теплом.
Как после финской войны, революции в России 1917-го года сложились судьбы родственников Моисеевых мне неизвестно, но грустила и вспоминала тётя о них по разным поводам в семидесятые годы в СССР постоянно. Истории пересказывала по нескольку раз с ностальгией.
                «О тёте».
   Вскоре в Астрахань вернулся жених из таежной командировки, и её сразу выдали замуж.
   Пышной свадьбы не делали, потому что было опасно. В обществе были постоянные брожения, доносы, наветы, то на соседей, то на родных.
Состоялся праздничный семейный ужин и почти тайное венчание. Это тоже было нежелательным мероприятием для молодых. Власти города были инертны, революционеры запрещали богослужения, услуги церкви, как пережитки прошлого. Вскоре угрожали придать разрушению и разграблению храмы и монастыри, а всех служителей культа расстрелять.
    Все события, связанные с отъездом молодоженов, закрутились быстро.
Муж её, образованнейший человек того времени, инженер–геолог, любил её, ценил, обещал тестю беречь его кровиночку, так как мамы она лишилась в десятилетнем возрасте, а сестер и братьев родных у неё не было.
Из дома отправили телеграмму в С. Петербург, сообщив, что выезжают. Добротное приданое загрузили в повозку. По настоянию отца и коробочки с зубным порошком в количестве пяти штук.
   Купе поезда было выкуплено на двоих, чтобы поклажу самим охранять в дороге. Так началось её свадебное путешествие.
На трое суток молодожены опоздали. В С. Петербурге, на перроне молодожёнов встретили. Представитель географического общества сразу, вручил им специальные разрешительные документы.
   Трое суток их ждала экспедиция от геологоразведки, с которой, дальше они отправились на Север искать нефть и алмазы.
Тетушка Ирина всегда была при муже, числилась домохозяйкой.
   В семидесятые годы вечерами она рассказывала мне, как им жилось вдали от родины.
                «На берегу Северного Ледовитого океана».
   Местные жители побережья океана, эвенки, жили в чумах, а для семьи инженера геологоразведки, имени его я не помню, его жены Ирины был выстроен маленький деревянный домик. Продукты были местные или с Большой земли.
   Бывало, как уехать работать на недельную вахту, муж просил её к его приезду приготовить вареников с голубикой или морошкой.
Конечно, сама она по ягоды не ходила, спину не гнула.
Как только местный народ соберёт ягоды в бочки и привезет их на берег, так её и позовут. Она идет смотреть, что там привезли. Для неё бочки распечатывают. Она пробует, где покрупнее ягоды да послаще, чтобы покушать и на пирог набрать, на вареники чтоб хватило. Насыпали ей в тазик, красочный ассортимент. В Астрахани она таких даров природы и не видывала. Ягоды три вида, душистые: морошка, брусника, голубика. Огромны, многочисленные бочки с ягодами потом запечатают и отправляли на Большую землю.
   Однажды весной вся экспедиция две недели ожидала прихода особо важного груза - оборудования для нефтяных скважин. Температура воздуха была градусов 10-12. С океана дул ровный спокойный теплый ветерок. Ирина пошла, прогуляться по берегу.
   Ранее муж её просил, сразу же, как только судно покажется на горизонте, ему сообщить. Нужно было успеть послать за ним человека верхом на лошади, с запасной лошадью для него.
   Он служил начальником экспедиции. До места работы было километров пять верхом, да обратно столько же.
Корабль стоит недолго. Надо успеть, много дел переделать: разгрузка, погрузка, оформление документов.
Смотрит Ирина вдаль, а корабля не видно. Ей же было скучно одной, стало интересно, кто из местного населения, чем занимается. На берегу в это время одна женщина разговаривает с семилетним мальчиком, снимает с него одежду. И остались на ребенке только портки, то есть штаны по-нашему. Стоит он по пояс голый, прямо на глазах синеет, плачет, дрожит. Мальчик вырывается от женщины, а она одежду за спиной прячет.
   У тети своих детей не было. Тут она, увидев такую несправедливость, бросается защищать малыша.  Подбегает она к нему, на ходу сбрасывает с себя большой пуховый платок, накидывает на ребенка, прижимает к себе, обнимает жалеючи. А та женщина была его матерью. Она как набросится на Ирину, да как начнёт на своем языке лопотать, кричать, ругаться, её отталкивать, мальчика вырывать. Платок Ирины швыряет на берег. На крики сбежалось много народу. Кто на чьей стороне, не понять. Ира языка не знает, испугалась, как жители чумов озверели.
Подоспели наши русские сотрудники экспедиции, стали разбираться. Переводчик переводил. Оказалось, мать в теплую погоду решила закалять сына, так сказать, раздевала его для воздушных ванн, а Ирина раскомандовалась, стала укутывать ребенка насильно в свой пуховый платок.
   Вскоре начался прилив, и вдали показался корабль.
   Муж её пользовался большим авторитетом у своих и местных жителей. Когда он приехал и узнал обо всем, расстроился.
   Отец этого мальчика, чтобы помириться с Петром, вроде так его звали, и с Ириной, прислал в подарок какую-то большую редкую рыбу, в последствии оказалось очень вкусную. А Петр извинился за её поступок, просил жену впредь уважительнее относиться к местным традициям, укладу народов, не вмешиваться без переводчика и сначала родить самой и воспитывать собственного ребенка.
   Надо сказать, что детей у моей бабули так никогда и не было. В последующие годы Ирина была осторожнее. Из дома выходила редко, только когда народу на берегу было совсем мало, или с мужем. Боялась людей.
   С приливом прибыл корабль, успел разгрузиться, забрать почту на Большую землю.
   Принял груз в виде таёжных даров природы: пушнину, бочки с ягодами, грибами, приобретёнными у местного населения. Вскоре корабль отчалил, попрощавшись до следующего лета длинным и продолжительным гудком.
                «Просторы таёжные».
   Как-то в другой день тётушка Ира, я ее чаще тётей называла, вспоминала о поездках и командировках с мужем в тайгу.
   Однажды они ехали весь световой день, на санях, запряженных лошадьми.
Ночью ехать было невозможно, луны не было, кромешная мгла, могли с дороги сбиться, погибнуть, а в лесах полно дикого зверя: медведей, рысей, волков.
Почти стемнело, кони устали, еле плелись. Проводник, указывая дорогу, решил свернуть в малоизвестную ему сторону.
   Дорога привела к стойбищу. Пётр вышел из саней, направился к чуму договориться о ночлеге. Ирина сильно промерзла, ехать дальше в такую стужу без горячей еды, ночлега было опасно. Лошадям сразу дали соломы, не распрягая. Сил не было их распрягать.
Муж пришёл радостный, взял Ирину под руку, она еле держалась на ногах. Вошли в чум греться, хозяин пригласил присесть у костра, Ирина прямо свалилась с ног у очага. Ей сразу налили чаю, дали отварного горячего мяса. Она кушала и потихоньку начинала приходить в себя. Муж радовался, разговаривал с хозяином через переводчика.
   В те годы, в тайге было очень много разных племен, местных аборигенов. Порой переводчик не всё мог понимать, диалекты были иногда вообще неизвестные.
Пока они разговаривали, судили да рядили, понимали, отогревались, переводчик понял, что здесь что-то неладно.
Ирина рассматривала присутствующих у костра людей и заметила, что с разных концов чума на них смотрели злые глаза. Муж понял и сказал, что пойдет проверить своих коней, их как бы надо распрягать. Хозяину заплатил за ночлег и вышел из чума.
   Она дремала лежа у костра, почти уснула. Как вдруг вернулся муж, начал её поднимать, уговаривать выйти из чума, вроде ей надо сходить в туалет. Она ответила, что ничего не хочет. Что ей сейчас тепло и очень хорошо. Муж настаивал, силой стал её поднимать и под белы рученьки вывел на свежий воздух. Подвел к саням, с силой усадил. Сам мигом прыгнул следом, без лишних слов, и переводчик к ним тоже. Без окриков вожжами начали управлять лошадьми, постепенно набирая скорость. Погоняя коней, поехали во тьму лесную от куда приехали. Ирина возражала, а муж заставил её замолчать и повиноваться беспрекословно. Она, злилась на него, но подчинилась, скрепя зубы, увидев в его руках пистолет, сразу поняла, что-то происходит.
   Отъезжая от чума, они увидели выбегавших им вслед людей. Кричавших, их хотели догнать. Но муж выстрелил поверх их голов. Погоня прекратилась, Ирина испугалась, всё крестилась и теперь уже не капризничала, а читала про себя молитву «Отче наш».
   Вот что значит таёжные кони! Они как почувствовали, отдохнули около часа, но этого им хватило, и помчались по снежным просторам.
В ту ночь Ирина и Петр все-таки попали на постой к староверам в крошечную деревушку.
   Без переводчика их встретили и обогрели. Петр поинтересовался про то место, откуда они сбежали. Рассказал, что переводчик, знавший языки разных таёжных племен, притворившись спящим, расслышал, как хозяин договаривался с кем-то из мужчин за чумом, где и как будут убивать русских гостей. Как только заговорщики разошлись, переводчик понял их план и незаметно выскользнул. Он научил начальника, что надо быстрее сбежать, ведь они попали в племя людоедов, а Петр ему поверил, и погоня была приостановлена выстрелом из пистолета в воздух.
Хозяева - староверы подтвердили, что они чудом избежали страшной участи, а племя людоедов называлось остяки.
   Прошло десять лет, Ирина вернулась в Астрахань бездетной вдовой. Сильно не распространялась, но сказала, что муж погиб при взрыве, сгорел в пожаре нефтяной скважины.
   Своего отца она в живых уже не застала. Зубной порошок использовала не каждый день, но зубы не болели, гайморит перешёл в хронику, особо не беспокоил, только часто шмыгала носом.
Тем не менее, замужем она была ещё дважды. Трёх мужей похоронила, детей не родила.
   В конце своей жизни, в очередной раз, пересказывая истории о Финляндии, конечно же, вспоминала всякие удивительные истории об этой стране, народе, культуре. Я же не все смогла запомнить. Она и перед самой смертью всё ещё иногда говаривала по-фински: хевясте (спасибо) и т.д.
На жизнь никогда не жаловалась, но с усердием много молилась. В поликлинике карточки у неё не было.
В возрасте 83-рех лет, зубы свои она никогда не лечила. Зубы у неё были здоровые благодаря папину зубному порошку. Незадолго до её смерти у неё выпал один единственный зуб с корнем по понятной причине.
Померла Ирина Феоктистовна Белоглазова у нас дома в 1980 году легко.  Автор: Любовь Фолионова 14.06.19