О божественном безбожии или логика вдохновения

О божественном безбожии или логика вдохновения.


Помимо необходимости, которая противостоит моей воле и в которой я нахожу лишь внешние признаки своего существования, реальность утверждает идеи моего бытия, обусловленные культурным опытом. Культурным опытом называется становление сознания в идее Бога. Этот культурный опыт переносится на реальность, в которой биофакт устанавливает значение человека внешними средствами. Появляется имитация человека, в которой человек пытается понять устройство мира. Он хочет создать самоподобие в техническом выражении подобно тому, как Бог создал самоподобие в нем. Но поскольку Бог является образцом подобного деяния, то следует усомниться в правильности понимания его идеи. Чем отличается Бог творец от Бога создателя? Если у Бога был план творения, то он лишь создатель, исполнитель этого плана. Это подтверждается его провидением, промыслом, творением в пределах уже сотворенного. Ведь если Бог не может быть преисполненнее себя, то он творит в себе, а это значит, что он есть предсотворенный план себя, который он исполняет в творении. Его творение предсказуемо в согласии с этим планом, предвзято и в исполнении замысел должен завершиться. То есть, творение, ограниченное его планом, должно умереть. Так и происходит. Творение умирает, поскольку его жизнь ограничена замыслом. Поэтому этого Бога нельзя назвать творцом. Он лишь исполнитель. Но это не Бог, а реальная сила разумной души человека или участвующей в судьбе мира его воли. Творчество, действительно, начинается с ничто, а не с чего-то. Поэтому оно не может начинаться с Бога: Бог уже предсотворенный замысел. Как Бог обнаруживает себя в этом ничто творения, превращая его в бытие, понять не удается. Начиная с этого момента еще не предсуществующий Бог творит непостижимое откровение опыта. Этот непостижимый опыт откровения, в котором Бог не принадлежит себе и не предсуществует собой, исключая возможность замысла и планомерного провидения, и есть тот мир, в результате которого я не знаю себя, поскольку Бог творец, а не исполнитель. Это значит, что каждый результат творения для него столь же откровенен, как и сам факт возникновения его существования.

Но смерть не зависит от намерения Бога довести замысел до завершения. Судьба мира вершится неотвратимо, и сам Бог вовлечен в нее. Исполняя судьбу посредством своего в ней участия, он создает предмысленное существо творения, которому еще предстоит сотворить откровение бытия. Ведь предсотворенное существо как свершение судьбы непроницаемо для познания, оно лишь предпосылка того ничто, которое есть ничто в бытии. Ничто есть абсолютная полнота и присутствие бытия в предсотворенном существе. Оно настолько непроницаемо, что расступается перед собой, не в силах сопротивляться проникновению. Оно является пространством сущего.

Подобно тому как Богу исполнителю даны провидение и промысел, человеку дано предчувствие, которое тягостным бременем охватывает его существо, повергает в ужас и неизъяснимое апокалиптическое откровение. Откровение апокалипсиса реально овладевает существом, потрясает его душу непоправимостью исхода. Ожидание ужасного тяготения неизвестного вечного настижения конечного откровения зиянием избытия потрясает материал, из которого творится живое существо и которое претерпевает отчаянную безнадежность возвращения к ничто. Это удушающее ничто изнурение сознания лишает ничто свободы бытия: ничто как основа всего сущего разверзлось в ожидании не имеющего бытия предсущего откровения.

Нет ничего, что не поддавалось бы определению. Уже в потребности определения заключена определенность определяемого. Это значит, что даже ничто можно выразить в определенности бытия. Ничто называется такое творение, бытие которого не является сущностью. Это определение мышления. Ничто есть сущность, не имеющая бытия. Это определение знания. Мышление сводится к знанию постольку, поскольку абстрактная, непосредственно интуитивная истина откровения стремится к конкретному выражению. Этим выражением является знание или реальная действительность идеи. Идеей называется абстрактное выражение истины, в котором ничтожное откровение достигает бытия конкретного знания.

Жизнь как освобождение от бремени творения есть непреходящее откровение. Сознавать себя в образе животного, нуждающегося в поглощении окружающей природы, постыдно. Это упрек Творцу, который стал исполнителем непридуманной им судьбы. Творец живет в пределах откровения, а не судьбы. Исполнительная судьба как принуждение к жизни защищена многими факторами, привязанность к которым вынуждает смириться с неизбежным. Бог творец не знает судьбы: он живет в ничтожности откровения. Откровение как бытие ничто есть первый творческий акт, в котором Бог узнает себя, создавая начало мировой реальности. И хотя творческое откровение остается пленником судьбы, оно исполняет ее по своей воле, а не в согласии с предопределением. Свобода воли тем и отличается от предопределения, что она принадлежит творческому откровению, а не неотвратимому исполнению судьбы.

Пророчество – это самый сильный аргумент против Бога. Ведь пророчество не признает различие между жизнью и смертью. Оно несет в себе запас вещественной мудрости, не подлежащей обсуждению. Бог творит или исполняет в зависимости от своего начального положения: он или исполняет предсотворенную судьбу, или испытывает откровение, придавая ему статус творения. Сотворенная в мировом откровении разумная реальность самостоятельно определяет границы своего существования, предопределенные божественным опытом. Пророчество же исполняет только то, что творится как непредустановленное откровение.

Мир не может быть менее полон, чем он есть сейчас. Но полон он своей пустотой, потому что, если бы он был полон чем-то, он был бы меньше пустоты. Если бы он дополнялся, он был бы ничем в начале. Это значило бы, что в данный момент времени он стал чем-то большим над меньшим, а это невозможно, поскольку исполняющий его замысел был всегда, то есть мир даже тогда, когда его не было, был. Поэтому мир хотя и произошел из ничто, всегда есть то, что в этом ничто есть.

Прежде, чем существовать, Бог создал предопределение своего существования. Тем самым, он предопределил судьбу творения. Но зачем Богу существовать? Чтобы посредством свободной воли исполнить предопределение. Он предопределил себя к существованию в творении человека, который есть продукт свободной импровизации его воли. Божественная воля непредсказуема, поэтому она называется творением. И хотя результатом свободной воли является создание предопределения, в этом предопределении воля столь же свободна, как и в начале предсотворенного бытия. Ведь предопределенное бытие только при личном участии творца и его воли начинает существовать в творении. Так что Бог сотворил себя в предопределении своего существования, чтобы быть импровизацией свободной воли без всякой причины, а лишь по желанию созерцать себя в своем неведении. Ведь неведение – это единственное, что не доступно Богу, поэтому оно есть творение, в которое он вложил все свое мастерство и могущество. Неведение Бога есть творение, потому что в нем он превзошел себя.

Пренебрежение собой с точки зрения мировой судьбы приводит к индифферентному созерцанию активных достоинств натурального контекста жизни. Чувство превосходства над суетой побуждает гениальность смириться с ее неуместностью на фоне предрешенного хода событий. Судьба не нуждается во вмешательстве вдохновения, тогда как вдохновение пренебрегает судьбой. Оказавшись на вершине бытия, оно бесстрастно смотрит в бездну своего ничтожества. В этом ничтожестве оно постигает неизбежность крушения судьбы в вечном восстановлении торжествующего духа. Гений – это уединенный дух, созерцающий природу своего бытия.

Поскольку все мировые явления совершаются в пределах жизни, то после ее окончания остается только неявленный мир. Это и есть та подлинность, к обладанию которой стремится человек. И хотя при жизни он несет ее в себе, она дана ему только в виде ничто. Сущее ничто, которое бессознательно владеет его жизнью, в самой этой жизни видится как сокровенная истина, которая находится за пределами жизни и непостижима. И поскольку подлинность объявляет себя за пределами жизни, а за этими пределами не объявляет себя никак, она и считается невозможностью для какого-либо обозначения в сознании разумной исповеди жизни. Не пребывая в каком—либо значении, подлинность есть дух создания, который проникает в жизнь без всякого собственного выражения. Дух есть связующая с жизнью сокровенная подлинность ничто. Он наполняет жизнь смыслом и сознанием. Его разум есть выражение творческого созидания. Мировая явь в его свечении есть бытие. Бытие есть явь мирового духа в сознании сотворенного человека.

Дух творения является предметом любви, поскольку он не имеет человеческого облика. Нельзя любить сотворенное, поскольку оно смерть духа. Любовь к смерти есть любовь к сущему. Дух есть промысел, а не существо. В промысле любовь прекрасна, поскольку мир духа являет ее.

Что такое промысел? Это то неназванное и никогда не называемое, что возникает прежде своего появления. Шлейф сущего тянется за промыслом. Задача его – сотворить сущее, обозначить в нем пространство своего пути: ведь у промысла нет пути, кроме того, который следует на ним. Промысел есть единственное искусство духа, меняющего свой разум на любовь и красоту. Ведь только прекрасная любовь довольна тем, что не успело впасть в беспамятство отвратительного внимания к себе.

Самоликвидирующийся синтез, который называется судьбой, скрывает в себе законы бытия. Эти законы неявны, поэтому обнаружение их суть творческого познания. Познание и творчество неотделимы. В познании творится самопознание, самопознающееся творение есть движение судьбы от неявного откровения до абсолютного бытия сознания и духа. Судьбоносное уединение есть откровение мыслящего духа, действительность которого преображает облик существующего мира. Реальность мира в духе откровения столь же разумна, сколь и ничтожна. Ее бытие опирается на ничто разума, который является распорядителем самоликвидирующегося синтеза, во власти которого он находится.

Воля есть мышление бытия на определенной ступени творческого познания мира. Разум определяет волю. Воля неотвратимо следует указанию поставленного на определенную ступень познания разума. Воля проходит все стадии своего разумного развития: от примитивной до абсолютной. Примитивная воля определяется скудным разумом, тогда как абсолютная – тотальным.

Поскольку существо человека образовалось в результате самоликвидации бытия, его ничто не поддается никакому разрушению. Трудно внедрить мысль в это существо, которая пошатнула бы его устоявшееся ничто. Развитие этого существа в пределах синтетической самоликвидации бытия составляет ход человеческой истории. В отличие от эволюции развивающегося организма история ведет к самопроявлению духа.

Творение возобновляется каждое мгновение как абсолютный смысл. Невозможно представить, чтобы сотворенное раз и навсегда существовало вечно. У такой сотворенности не может быть продолжения, потому что своим собственным продолжением она быть не может. Надо, чтобы сотворенное сотворило новую творческую способность, устанавливающую творение. Эта пульсирующая материя творения действительно существует, поскольку является в этом существовании движением.

По этой причине творит Бог. Ведь не может он, единожды став собой, быть вечно, не творя себя заново, чтобы творить. Поэтому различные виды божественного бытия предстают перед нами в процессе его творения. Бог не может не творить, иначе бы его не было. Творчество является самим естеством Бога, так что искать побуждающую его творить причину бессмысленно. Самовозникновение в процессе творения образует мир восприятия, в котором ум находит себе применение.

В творении нет разума, воли, замысла. Творение – это свойство Бога быть. Если в генезисе заключена логика развития, то в творении нет ничего, кроме самоустановления Бога в качестве бытия. Поэтому, когда человек вследствие наивности говорит, что он что-то сотворил, он не ведает, что говорит. Неведение вообще свойство человеческого оптимизма. Оптимизм присущ человеку вследствие отсутствия скептического отношения к своей личности. Человек расходует заключенный в нем потенциал, не задумываясь, что он когда-то иссякнет. Генезис в большей степени связан с предопределением и промыслом, чем творение со свободой воли: ведь не надо никакой воли там, где творение происходит неизбежно, но не предопределено. Если творение и свободно, то лишь потому, что совершается без помощи предопределенности, то есть оно не следует после чего-то, а поддерживает в своем существовании что-то. Это что-то не Бог, а то, для существования чего в чем-то необходимо творение. Это что-то, что ничем быть не может, не имеет имени. Не имея бытия, оно есть.

Не имеющее имени лишает жизнь божественной определенности, поэтому лучше находиться в божественных пределах для сохранения разума. Ведь разум имеет божественную природу и нигде, кроме божественной определенности, не встречается. Но жизнь неразумна и безбожна, она то, что не названо и не имеет имени. Она несет в себе божественный разум, не являясь им.

Поскольку сущее выводится из промысла и обретает судьбу, оно страдает ее беспамятством, иначе чем можно объяснить ничтожность существа, стремящегося в бытии Бога найти оправдание своего существования? Существенная ничтожность судьбы избавляет промысел от бремени исходного содержания, и, хотя в памяти остаются события древности, они относятся к области культуры, а не живого сочувствия бытия. Жизнь помимо культуры в промысле достигает созерцания своего творящегося существа, которое светом своего бытия затмевает бездну смертельного откровения.

Бытие стремится к доминированию над ничто, творение же происходит помимо бытия. Ему нет дела до бытия, оно стремится в промысле повторить такое сущее, которое существует только в творении. Творение не знает своей бесконечности, оно ослеплено своим существом. Ведь промысел только собой полагает превосходство над собой, а не целью свершения, обозначенной в начале его возникновения. Ничто не выходит за пределы промысла, впереди только то, что позади, и оно становится тем, что забыло истину и живет к смерти.

Что такое зло? Это стремление уничтожить все лучшее и сохранить все худшее. Иногда кажется, что некоторые государства живут по этому принципу. Но даже сквозь их мракобесие прорываются живые люди, которые становятся совестью и гордостью эпохи.

Трудность философии заключается в беспредметности языка. Например, существом может быть как тело моего ума, созданное на протяжении эволюции и являющееся моим организмом, так и сознание бытия Бога, которое я полагаю своим духом и собой в душе. Поэтому выявление предметности смыслового значения есть непременное условие мышления. Я не могу мыслить случайное выражение, я мыслю только с необходимостью обусловленное существование данности, творцом которой в качестве сотворившей меня причины я являюсь.

Поврежденный ум не способен производить навязанные ему образы. А поскольку каждый ум поврежден творением, он производит чистые сущности, не имеющие образа. Эти сущности не воспринимаются, а наполняют собой мир человека, отягощенного бременем бытия. Ведь бытие есть то бремя, которое своей ясностью сокрушает невидимое неведение. Полагая себя в качестве всеначального факта существования, оно предопределяет мысль о сознании как установлении этого бытия в уме. Возникшее в уме бытие и есть сам ум, знающий себя собой в своевластии. Власть есть действие ума свободной воли в существующем мирообразии чистых сущностей, то есть выражение подлинной судьбы в промысле бытия. Промысел бытия отличается от замысла ничто установлением своевольных фактов, наличие которых утверждает единственную и подлинную судьбу.

Идеализм – это начало времен. Время закладывается в идеях, поскольку идеи должны осуществляться. Идея – это несотворенная вещь. Поскольку неизвестно, какая вещь должна твориться, идея не может быть началом ее определенности. Идея есть неопределенное начало, поэтому она допускает свободу воли в истолковании своего промысла. Промысел ее бытия из замысла ничто есть феноменология мира, которая фиксируется в уме по мере появления предпосылок для его возникновения. Феноменология духа свершается как творения мира из замысла ничто в промысле бытия. Само бытие отличается от ничто только движением ума. Поскольку предумышленный замысел ничтожен вследствие своей неопределенности, бытие есть фактическая определенность промысла, свершающегося в уме в качестве самого ума. Поэтому ум нуждается в творении и в этом творении есть человек как божественная определенность ума.

Поскольку замысел ничто приводит к бытию идей, бытие не может предшествовать замыслу, так что мысль о первой причине следует оставить вследствие ее ложности. Причины появляются только в идеальной сфере, в сфере бытия, а замысел, которому не предшествует бытие, причины иметь не может. Поэтому абсолютной беспричинностью является ничто, а поскольку оно не бытие, оно не может быть и причиной бытия. Так что невозможно сказать, что бытие произошло из ничто, поскольку ничто не сотворено. Ничто есть недоступный для промысла замысел, который сопровождает феноменологию духа в мировом факте, не имеющем основания в выходящем за свои пределы воображении.

Каждый смысл соответствует времени своего создания. Поэтому переосмысление естественный процесс. Я обязан создать смысл, который соответствует моему моменту времени, чтобы подтвердить значимость предшествующих смыслов.

Существует представление, будто откровению в бытии ничто предшествует материя, предничто или небытие. Небытие статусом небытия не обладает, поскольку вывод о его предначальности делается из первичности бытия. Но допервичное не может в статусе небытия быть ничто, поскольку тогда оно было бы, а его нет.

Сущность бытия есть дух, а материя лишь предопределение бытия. Духовная свобода обретается в разумном устройстве мира, материальное предопределение бытия которого доминирует над ничто и его отрицанием на протяжении всей феноменологии творения.

В конце времен выяснятся смыслы и сущности понятий. А пока они лишь инструмент для установления мировой гармонии. Вот почему философия не может быть определенной наукой. Она постоянно развивающаяся творческая дисциплина, совершенствующая свои знания при полной невозможности иметь их.

Следует отличать абстрактное понятие от вывода, имеющего самостоятельное значение. Например, сущность можно понимать как объект всеобщего содержания вещей - тогда она абстрактное понятие. А можно полагать ее предшествующей всякому определению материей - тогда она вывод, имеющий самостоятельное значение. В качестве такого вывода Бог, например, уже давно рассматривается как самостоятельное значение, а не абстрактное понятие. Бог есть абсолютная сущность, объединяющая в разуме вещи в реальном значении, а не в качестве абстрактных понятий. Ведь вещь без значимого Бога есть лишь феномен абстрактного понятия. Абстракция вещи заключается в том, что ее значение не имеет в себе реального основания. Только вера во всеобщий и абсолютный разум придает ей статус реальности, в которой ее материя обретает присущее ей содержание.

Следует заметить, что бесконечность, беспредельность, безграничность помимо собственной неопределенности сходятся в едином я, которое есть абсолютная определенность этой неопределенности. Но поскольку я происходит из начал, не имеющих завершенного выражения, его определенность невозможна. Вот почему я не знаю, что есть я. Ведь я могу только быть незавершенной определенностью, но не могу знать неопределенность этой завершенности.

Поскольку абстрактные понятия или, как раньше их называли, категории, обретают абсолютное значение, они есть реальность и единственная реальность. Ведь бытие абсолютного значения абстрактного понятия ничем не отличается от ничто, а реальнее ничто не может быть даже само бытие, поэтому материя этого ничто становится реальностью бытия. Феноменология духа, в которой мировая реальность торжествует над ничто бытия, есть любовь и красота творения: ведь разум не может лишить себя своей сущности, утратив в ней свое божественное значение. Божественным значением мировой сущности называется вера в творение бытия из предданной в ничто материи. Материя хотя и непостижима в понятии, есть единственная реальность его бытия. Так что материя не только ничтожнее ничто, но и в духе бытия превосходит вечность. Являясь живой надвечностью, она демонстрирует способность ничто достигать божественного выражения в сотворенном бытии.

Дух как сущность абсолютного значения есть сублимация в абстрактном понятии элементарных значений. Эта сублимация есть или субстанция, или идея. Субстанциальная сущность и есть дух абсолютной сублимации, тогда как идея есть мировое явление этого духа. В мировом явлении духовная сущность достигает абсолютного значения, есть идеальная субстанция, в которой субстанциальная идея – разум промысла, творящегося во времени самим временем. В духе фиксированные в элементарных значениях смыслы сублимируются в абсолютное значение, которое есть творческая жизнь на протяжении промысла. В духе промысел заменяет время, которое только в метафизическом контексте действительно существует в феноменологии мира.

Сущность есть фиксированный в значении смысл. Другого понятия сущности нет. Поэтому, когда кто-то представляет действительность мира потоком событий, а не проявлением воли, он лишь показывает беспомощность своего ума.

Сущность человека принадлежит прошедшим временам, поэтому ее нельзя устранить из настоящего момента времени. Для этого момента ее бытие ничто, а ничто неустранимо. Его бессознательное мышление принадлежит вещи в себе, а не разуму существующего мира.

Все меньше вещества остается для одухотворения, оно возвращается в свое ничто, в предустановленную материю возрождающегося духа. Духовное возрождение, которое человек претерпевает на протяжении жизни, есть творение, в котором сознается присутствие высшего промысла, простирающего явление мира над бездной бытия. И хотя бездна предустановленной материи помрачается в хаосе устанавливающегося порядка, дух ее промысла сохраняет лицо человека на протяжении всего времени. Это я человеческого лица и есть художник, превращающий творческий промысел в ясную картину мира.

Преодоление мертвечины, которая в качестве философии повреждает умы людей, мой долг. Я не знаю ни философии, ни искусства. Но я знаю философов и художников, которые бескорыстно преображали мир своим подвижничеством. Это мои союзники в борьбе с мракобесием, которым так славится мир.

Предустанавливающая ничто материя хотя и является идеальным ощущением, не становится понятием вещества. Вещество лишь выражается в материальной форме, то есть в сознании ощущения. Сознавая ощущение, я приписываю ему бытие материи. Поэтому говорится, что материя есть, ведь ничего нет достовернее и первичнее ощущения. Понятие полагает материю в основании ощущения. Отсюда делается вывод о ее первичности, хотя ощущения недостаточно, чтобы жизнь сознавала себя. Поэтому нельзя помещать материю в основании жизни, она лишь дает ощущение жизни, но сама жизнь имеет основание в божественном вдохновении.

Может ли ощущение быть идеей? Да, такое ощущение называется интуицией. Интуиция есть ощущение идеи, так что идея становится вдохновенным увлечением. Фанатик идеи тот, у кого ощущение неминуемости превалирует над суетой жизни. Стихийный ход событий он упорядочивает в фатальном направлении, подчиняет своей воле, не до конца понимая ее происхождение, но веря в ее исключительность. Вот почему воплощенные в индивидуальной воле абсолютные идеи покоряют народы, упорядочивают хаос, направляют организованную стихию на свержение и изменение устоявшегося порядка.

Смерть является сущностью бытия. Нет ничего бессмертного в понятии жизни. Изучая себя, я изучаю смерть. Я замечаю себя в сверхсущественном выражении, в превосходстве над смертью, которое я объявляю жизнью. Жизнь есть дух бытия, есть видение неуничтожимого мира, объятого красотой и любовью.

Чем отличается идеальный Бог от религиозного? Идеальный Бог – бессмертное понятие; религиозный Бог – смертное существо. В религиозном существе Бог претерпевает смерть и воскресает. Человечество до сих пор не может понять, как умершее существо воскресает в новом облике. Идеальный Бог не нуждается ни в смерти, ни в воскрешении, поскольку участвующее в перерождении существо творения не является понятием. Идеальный Бог есть мысль, трансформирующая не сущность от смерти к воскрешению, а светлый облик мира от одной вечности к другой в непрерывном потоке ясности. Так что вечное становится непрерывным преображением одного и того же в одном и том же. Индивидуальность человека заключается не в том, что он отличается от другого человека, а в его избранности в качестве единственного Богооткровенного Богоявителя.

Единственным доказательством предельной истинности бездоказательного высказывания является сам факт творения. Мир сотворен без всяких доказательств. Творческое высказывание и логическое высказывание – разные понятия. Логика сотворенного высказывания скрыта в нем. Бог сотворил мир без предъявления его логичности, как факт достоверности. Человек познает сотворенный мир. Мир – это достоверное высказывание Бога в процессе бездоказательного творения. Логика творения не нуждается в доказательствах, поскольку ее достоверность есть избранная однозначность.

Мощь искусства заключается не в том, чтобы абстрагироваться от реальных предметов, а в том, чтобы сплавить их в единую форму. Это действие достигается не путем интуитивной экспрессии, а вдумчивым отношением к понятию мира, независимо от факта реальности его существования.

С точки зрения теологии Бог сотворил избранный мир. Если он обладает свободой воли, то из всех возможностей он выбрал ту, которую счел наилучшей. Эту мысль впервые высказал Лейбниц, и именно благодаря ей сохранилась вера в совершенство мира. Совершеннейший из людей есть человек мыслящий, творящий идею бытия по воле сотворившего мир Бога. Величайшим успехом творения является тот факт, что избранность не ограничивается одним человеком, а распространяется на многих. Достаточно встретить одухотворенную душу, чтобы заметить родственную избранность, так что свобода бытия избранных есть наивысший тип общества, еще не существующий на земле.

Промысел есть творение идеи бытия. Избранная воля есть идеальное средство творения бытия в промысле. Этой волей создан человек над своей умершей сущностью. Смысл и цель человеческой жизни заключается в создании идеального бытия в творении промысла. Это бытие называется философией. Философия есть призвание человека к бытию, к слиянию его воли с судьбоносным промыслом.

Материя смерти и есть единственная материя, которая никогда не будет воспринята. У смерти нет восприятия. Поэтому она чистая материя без признаков зарождения. Материя как источник зарождения невозможна, поскольку в ней нет воспринимаемой связи. Если бы она была, материя состояла бы из элементов и была веществом. Но смерть не может быть веществом, иначе она была бы чем-то. Она только материя, которая даже ничем быть не может. Эта уходящая в себя безысходность является в творении как мертвая сущность, как некоторое напоминание о жизни, бессознательно уходящей в века. Смерть господствует над проникновением в творение, вызывая разумную конструкцию его бытия в виде живого исполнения промысла. Прогресс познавательной способности смерти захватывает жизненную силу, принуждая ее к созданию все более приемлемой среды обитания, в которой человек имел бы себя. Так бытие превращается в опосредствованное смертью присвоение, в обладание собой в объятиях смерти. Жизнь становится ценностью, которой, живя, владеет человек.

Реальность так же далека от реальности, как ум от того, что он понимает. Именно ум выдвигает версию о том, что то, что он понимает, отдельная от него вещь. Эту концепцию последовательно высказал Кант и с тех пор она морочит голову всем, кто задумывается над этим. Если есть вещь, отдельная от ума, то она внеумственная вещь. Эту вещь Кант и называет ноуменом, то есть тем, что вне ума познать невозможно, что недоступно для ума, но благодаря недоступности чего есть ум. Ум познает непознаваемую вещь, поэтому создает концепцию или модель мироздания, в котором человек играет подсобную роль неведомого создателя. Неуместная реальность такой вещи провоцирует ум на спекуляцию мышления, которое выдвигает основанные на интуитивном откровении парадигмы. Эти концептуальные парадигмы и предъявляют ум для собственного употребления.

В какой момент познающий ум превращается в недоступную для познания вещь? Как он устанавливает противоположность собственной проницательной способности в непознаваемом предмете восприятия? Только посредством рефлексии. Ведь недоступная для ума вещь может лишь отражать его, создавая иллюзию своего присутствия в ирреальном пространстве неустановленного бытия. Неустановленное бытие непознаваемой вещи и есть предмет рефлексии, в которой человек создает свой мир и себя в этом мире.

Может ли номинальная вещь быть вещью в себе или она исключительно феноменальная идея? Это принципиальное различие разделяет судьбу мировой философии на трансцендентную и эмпирическую. Но что делает возможным утверждение, что номинальная вещь может иметь сущность и быть в себе помимо своей непосредственной идеальности? Ведь она тот предел, на основе которого рефлексия создает картину мира. Трансценденция исключает эмпирическую рефлексию, она полагает иррациональные идеи, интуиция которых активирует спекулятивное мышление. Но интуиция спекулятивного мышления противоречит тезису о непознаваемости номинальной вещи. Если вещь в себе непознаваема, то о какой сущности спекулятивного мышления может идти речь? Этой сущностью может быть только иррациональная феноменология, концепты которой не достигают понятия обоснованных идей, а являются произвольной достоверностью спекулятивного мышления.

Трансцендентные идеи иррациональны, поэтому тезис о непознаваемости вещи в себе сохраняется. Вещь в себе раскрывается. Это не значит, что она имела в себе сущность и была в себе. Она была собой не в себе и не в феномене своего бытия, а в достоверном факте спекулятивного мышления, которое использует ее для создания концептуальной топологии мира. Что такое концептуальная топология? Это система ориентиров мышления, в которой устанавливается структура мирового порядка.

Что такое номинальная вещь? Это вещь, которая уже появилась в промысле, но еще не умерла в сущности.

Представление о том, что я живу в реальном мире, вызвано отсутствием вожделения к субъективному я. В реальном мире я живу мертвым в теле я, так что умереть этому мертвому не вижу необходимости препятствовать. При этом я воображаю, что остается душа моего я, которая не умирает, поскольку не может избежать вечной любви к себе. Так выражается существо творения на протяжении его духовного развития. Дух достигает понимания своей сущности в неопровержимости ее толкования. Сущность истолковывается и как субъективная и вечная любовь, и как смертный грех творения в объективной противоположности тела. В действительности же сущность человека не имеет ни реальных признаков своей смертности, ни признаков бессмертной любви в субъективном ощущении вечности. Существом называется идея, субъективная реальность которой еще не достигла сознания бытия в мышлении индивидуальной воли.

Классическая культура заканчивается с отменой идеи бытия. Появляется пронзительная любовь к жизни. И если бытие можно было выразить внешним образом, то любовь к жизни не имела средств выражения. Она поддалась интуитивному влечению и лишь слабым прикосновением к недостижимому воплощению дала о себе знать. Поэтому образы и мысли неясны, потрясают своей беззащитной нежностью. Но никто не знает, как преступить боль обладания, чтобы спасти себя в жертве.

Безбожие есть любовь к жизни. Именно так следует понимать переход от субъективного духа к реальности жизни. Реальная жизнь есть наблюдение за Богом со стороны творения. Вера в Бога незыблема и задача реальности заполнить те изъяны, которые образуются от потери его. Наблюдение Бога как обретение бытия субъективного духа в живом виде есть невысказанная любовь и невыраженная красота. Для выражения этой любви и красоты появляется искусство отторгающей идею бытия жизни. Жизнь есть искусство еще не испытанное, истязающее свою любовь проклятием промысла. Оно не стремится к Богу, оно компенсирует утрату его своей жертвой. Жизнь есть принесение в жертву бытия ради любви. И это есть высший промысел, который ограничен строгой волей от покушения на его святость.

Что такое сущность? Это уходящая в материю смерть промысла, истощение бытия в сотворенном свете мира, это темная бездна в ярком воплощении. Сущность неразгадана не потому, что недоступна, а потому что требует смерть для своего восприятия. Ее материальная экзистенция столь древнее ископаемое интеллектуального духа, что никакое бесконечное количество сотворенных в промысле сущностей не может умереть в ней. Сущность не достигает материи, поскольку жизнь сопровождает ее смерть.

Именно сущность воздвигает жизнь над смертью. В утрате бытия сущность достигает своей цели: утверждает вечную экзистенцию жизни в субъективном духе восприятия бессмертной яви. Явность неявляемой сущности есть идея, в которой забывается бытие, но восходит жизнь. Жизнь есть взошедшая над идеей явность светлого откровения, в котором промысел излагает вечную экзистенцию во времени. Философия не догма. Философия стимул мышления, в котором умирает сущность для живого просвещения.

Структурированное время в пространстве бытия есть существование. Пространство бытия возникает в промысле как существенная реальность. Что является носителем фрагментов бытия в пространстве промысла? Временная структура. Она наполняет пространство действительными возможностями, которые в эволюционном порядке располагаются вслед за творением вещества промысла.

Многовариантная философия в отличие от логической ежемгновенна. Что это значит? Это значит, что в каждый момент времени создается всеобъемлющая картина мира, то есть мысль. Многовариантное мышление, являясь избирательным и точечным, перекрывает сверхвременную сущность, которая называется вечностью. Пронизывая вечность мышления, философия создает полноценный объем мира. Мысль как субъективный объем превращается в структуру понятий. Любая из комбинаций есть смысл. Осмысленное миропонимание есть пространство бытия. В логике бытие не имеет пространства, оно цепь умозаключений в процессе познания, которое объявляется стремлением к истине. В логике полагается истинная цель, а она лишь средство ее достижения. В многовариантной философии цель уже достигнута и явно существует в структуре мышления. Структура мышления есть пространство бытия, в котором моменты времени зафиксированы в виде вечности. Сущность есть многовариантность бытия в структуре пространства. Структура мышления как вечная открытость промысла в пространстве бытия и есть время.

Что такое процесс в структуре? Это мгновенное оповещение о состоянии бытия в существовании. Порядок таких оповещений и есть процесс или логика. Мышление или свободно, или логично. Свободное мышление относится к структуре бытия, логическое – к процессу. Логическое мышление есть избранная последовательность, свободное – концептуальная открытость. Концептуальная открытость состоит из множества логических процессов. Их интеграция есть факт свободного бытия, то есть такого бытия, которое мгновенно воссоздает вечное откровение.

Светлая бездна как мировая сущность и есть реальное пространство, в котором воображение устанавливает фатальные факты промысла. Явленная в мировой поверхности светящаяся сущность мира теряет свою бездну, превращая материю вещества в свет сознания. Светлое сознание мира, создавая мировую поверхность, выражает себя в искусстве как само искусство. Самоискусство есть действие художника, сопутствующее промыслу мирового творения.

Невыносимая боль бытия в светлом сознании мира предопределяет промысел творения. Создается именно то, что переживается в данный момент времени. Идеи выходят далеко за пределы переживания, поэтому они относятся к бытию, то есть к тому, что незыблемо противоречит жизни. Бытие как статичное состояние неизменно потрясает жизнь идеальной неприступностью. Поэтому бытие полагается за пределами мира, хотя его мировая сущность как светящаяся бездна создает воображаемую поверхность в сознании определенной формы этой бездны. Бездна пульсирует временем, изменяет облик бытия, сокрушает догмы, чтобы воздвигнуть новые. Бездна есть человек мыслящий, прозревающий свет своего существа в безликом состоянии мира.

Чувственная интуиция развилась до сознания бытия, а то достигло духовного откровения. В духовном откровении появляется личность я, тогда как в сознании бытия открывается мир. Интуитивное чувство в сознании бытия становится идеей: идея есть такое ощущение чувственной интуиции, в которой является мир в сознании бытия. Лишь в духовном откровении над мировой поверхностью осознанного бытия появляется свободное творение в виде человеческого существа, воля которого обращена к личности собственного я. Я есть последний этап эволюции сознания. Я это не указание на источник чувственной интуиции в сознании мира, а духовное откровение существующей в промысле личности.

Сущность – это забытый опыт. Поэтому существенные процессы бессознательны. Мировосприятие есть состояние сущности бессознательного опыта. Ее ничто пребывает в мировом явлении в определенном выражении, которое есть идея. Идеи составляют поверхность бытия существенного опыта. Идеальным выражением является существо Бога, в котором бессознательное ничто сущности достигает явления бытия.

Бог есть абсолютная форма бессознательного опыта, заключенного в мировом явлении. Бессознательный опыт или сущность ничто познается посредством сопоставления идей, составляющих мировую поверхность. Явления связаны между собой понятиями, в которых постигается скрытая в ничто сущность. Вещь в себе раскрывается как вещь для себя. Так что познание мирового опыта, заключенного в сущности ничто, неизбежно.

Только в искусстве вечная утрата рассматривается как подлинная надежда.

Как произвольное мышление обретает вид фатального промысла? Фатум – это факт непредустановленного творения, иначе творение было бы не фактом, а исполнившимся намерением, которое предполагает замысел, и поэтому логично, а не фатально. Логика не может быть фатальной, она свободна и непредсказуема, поэтому склонна к самоопровержению. Ее результат – факт произвольного мышления. Факт не может свершиться нелогично, поэтому фатум логичен: ведь он есть собрание фактов, достоверность которых неопровержима. Поэтому судьбоносный промысел заключается в фактической достоверности произвольного мышления. Ведь произвол мышления заключается в установлении такого смысла, который становится логическим фактом. И хотя этот факт кажется произвольным предложением мысли, он есть предмет результативного предпочтения. Логика выбора не имеет явных признаков, поэтому признается фатальной. Промысел фатален не потому, что неопровержимо однозначен, а потому, что его единственный выбор есть факт бытия.

Первозданные смыслы, распростертые над тленом, пробуждают жизнь. Спрятанная в недрах былого, она вновь восстает свежим рассветом в непроницаемой тьме трупных изваяний, которые шествуют по жизни самой жизнью. Среди них чья-то просветленная душа со смелым ужасом откликнется на призыв воодушевления, дерзнет уверовать в смысл жизни, чтобы возлюбить и постичь благодать творения.

Только в наблюдаемом мире устанавливаются понятные значения. Поэтому он и называется научным: его значения можно проверить и определить их постоянство. Эти значения называются сущностями, поэтому воспринимаемый мир состоит из сущностей, понятия которых определены однозначно. Это мир конкретных значений в отличие от значений, восприятие которых невозможно. Неопределенное понятие невозможного для восприятия значения называется абстракцией. Абстрактный мир создается опережающим смысл умом.

Мир художника – это абстрактная магия на фоне логической истерии и трансцендентной ортодоксии.

Мысль о защите человека от Бога, конечно, безумна с точки зрения философии. Но именно эта мысль спасает человека от себя для себя. Став собой вне себя, он и есть то, что не может быть ничем иным.

В то время, когда проходимцы всех времен возносят Богу молитву о спасении души, отпадение от Бога заложено в составе самой религии. Долг человека заключается не в инфантильном возврате к Богу, а в создании мира, непредусмотренного творением.