Марина и Лида, часть 3

Ан-2 мерно гудел, рассекая крыльями плотный сентябрьский воздух. Наземные постройки авиагаража превратились в крошечные спичечные коробки. Смекайло, Ангелина, Василий Васильевич и наш слесарь остались где-то там, далеко внизу, задрав головы к небу.В кабине пилотов пахло нагретым металлом, авиационным топливом и кожей. Марина уверенно держала штурвал, ее лицо в лучах осеннего солнца казалось помолодевшим и невероятно сосредоточенным. Лида сидела в кресле второго пилота, изо всех сил вцепившись в поручни, но постепенно страх уступал место восторгу. Она посмотрела в боковое стекло, затем на сестру и, стараясь перекричать гул мотора, завела разговор.— Маруська! — громко позвала Лида. — А ведь красиво-то как! Земля сверху — точно лоскутное одеяло, которое мама в детстве шила!Марина повернула голову и тепло, по-доброму улыбнулась. В ее обычно властных глазах сейчас была только нежность к старшей сестре.— А я тебе что говорила, Лидусь! — отозвалась Марина. — Небо — оно ведь живое. Тут вся суета земная пропадает. Смотришь вниз и понимаешь, какие мы маленькие, а проблемы наши — еще меньше!Лида перевела взгляд на свои новые швейцарские часы, которые поблескивали на запястье, а потом снова на сестру.— Часы-то идут минута в минуту, Мариш... Спасибо тебе за них. Но ты мне скажи честно: штурвал так и подмывает крутануть? Знаю же тебя, егоза, тебе только волю дай — сразу в кувырок пойдешь! Ангелина права, у меня от твоих трюков инфаркт чуть не случился, когда я с земли смотрела!Марина звонко рассмеялась, слегка покачав самолет с крыла на крыло, отчего Лида испуганно ойкнула.— Не бойся, сестренка! Смекайло там, на земле, так за свои расчеты переживал, что, по-моему, сам во все приборы залез. Да и я слово дала. Твоя безопасность для меня дороже любого адреналина. Ты у меня одна старшая осталась, кто меня, дурную, вовремя приземлит и отчитает?— Вот именно, что одна! — ворчливо, но с огромной любовью ответила Лида. — Командирша ты наша. Я ведь почему ворчу-то... Горжусь я тобой, Маринка. Сильная ты, весь этот гараж, мужиков этих боевых в кулаке держишь. Василий Васильевич в свои 83 ради тебя готов горы свернуть! Но ты береги себя, слышишь? Техника — она ведь ума требует, а не просто удали.— Знаю, Лида, всё знаю, — тише сказала Марина и на секунду накрыла ладонь сестры своей крепкой рукой. — Потому у меня и команда лучшая. Каждый винтик проверен. Отдыхай, смотри на речку. Сейчас сделаем плавный разворот и пойдем на посадку.; На земле: Триумфальная посадкаМарина мастерски заложила пологий вираж и повела Ан-2 на снижение. Полоса приближалась стремительно, но колеса шасси коснулись земли так мягко, будто самолет приземлился на перину. Отличная слесарная работа и чуткий уход Васильевича дали о себе знать — биплан даже не тряхнуло.Едва винт замедлил свое вращение, к борту бросилась вся встречающая делегация. Первым у трапа оказался 83-летний Василий Васильевич. Несмотря на почтенный возраст, он лихо помог Лиде спуститься, галантно придержав ее за локоть.— Ну как, именинница? Наш «Антошка» не подвел? — довольно прищурился старый техник. — Я же говорил, мотор шепчет!— Живая, и слава Богу! — вздохнула Ангелина Мельник, тут же бросаясь обнимать подруг и поправляя съехавший платок. — У меня аж сердце зашлось, пока вы там круги нарезали. Маруська, ну чистая ведь ведьма на метле, хоть и летела ровно!Я, как слесарь, молча обошел самолет, по-хозяйски постучал по покрышкам и удовлетворенно кивнул Марине: «Матчасть в полном порядке, командир!».; Новое изобретение Смекайло-де-ЦопфиПока все бурно обменивались впечатлениями, 55-летний Смекайло стоял чуть поодаль, лихорадочно строча что-то карандашом в своем потрепанном блокноте. Его орден за заслуги перед командой ярко поблескивал на солнце.— Товарищи! Коллеги! Минуточку внимания! — торжественно объявил инженер, подняв указательный палец вверх. — Мой ограничитель наклона штурвала сработал безупречно, расчеты подтвердились на практике! Но в процессе наблюдения за полетом меня осенила новая, поистине революционная идея!Команда притихла, зная, что неординарный ум Смекайло снова выдал что-то грандиозное.— Линочка, — обратился он к Ангелине, — вы так переживаете за безопасность нашей Маруси. Так вот! Я разработал концепцию «Гироскопического стабилизатора семейного спокойствия». Это специальный датчик, который мы монтируем прямо в кресло пилота. Если Марина в полете превышает допустимый уровень адреналина или задумывает мертвую петлю, система мгновенно транслирует в ее наушники… ворчание Ангелины! Причем нарастающей громкости! Психологический барьер сработает железно, аварийность упадет до абсолютного нуля!Гараж взорвался дружным хохотом. Даже ворчливая Ангелина не удержалась и прыснула в кулак: «Ну, Смекайло, ну голова! Наконец-то твоя наука настоящую пользу принесет!».; Финальное застолье на речкеБлиже к вечеру вся компания, как и планировала, переместилась на берег реки. Сентябрьское солнце уже лениво опускалось в воду, окрашивая небо в багровые тона. Развели костер, накрыли прямо на траве новую «поляну». Из термосов достали еще теплую вторую порцию знаменитых вареников с вишней от Ангелины, нарезали ветчину, а в кружки разлили пенную «Хмельнушку».Василий Васильевич, как самый старший и мудрый, поднялся на ноги, держа в руке кружку с пивом. Огонь костра приятно поблескивал в его глазах.— Ну, ребятушки, — начал Васильевич, и его голос прозвучал удивительно крепко для 83 лет. — Посмотрел я сегодня на наших девок в небе и вот что скажу. Техника — она, конечно, металл, железо. Мой слесарный друг не даст соврать, мы каждый болт руками чувствуем. Смекайло у нас — мозг, который этот металл заставляет по струнке ходить. Но летает самолет не на бензине и не на формулах. Он летает на нашей дружбе и на доверии. Лида сегодня переборола страх, потому что верит сестре. А Марина верит нам, потому что знает — мы не подведем. Давайте выпьем за то, чтобы наше земное братство никогда не знало турбулентности! Чтобы Ангелина пекла вареники, Смекайло изобретал, слесарь крутил гайки, а Маруська уверенно держала штурвал! За нашу команду!— Ура! — дружно подхватили все, чокаясь кружками.Лида сидела рядом с Мариной, положив голову ей на плечо, и тихонько любовалась, как в сумерках мерно и надежно светятся стрелки ее новых швейцарских часов. День удался на славу.Вот и сказки конец, кто дочитал — ДВАЖДЫ ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!