Дом цвета фуксии 6

6.
Генеральная уборка заняла три часа. Стоило хорошенько поработать тряпкой и горячей водой с мылом, как дом словно улыбнулся и расправил плечи: теперь он сиял чистотой, дышал лёгкостью и свежестью. Казалось, небольшие тихие комнаты наконец, дождались того, кто под внешним слоем безвкусной краски сумеет разглядеть добрую нежную душу и вдохнёт в них жизнь.
Похоже, этим человеком  было суждено стать мне, подумала Кити.
Удивительно, но всё вокруг, от мягкого ковра до чайной ложки, виделось до боли знакомым, словно она вернулась в место из своих самых светлых снов. Три года - немалый срок, но, вопреки ожиданиям, здесь не было ни паутины, ни следов мышей. Только серебристая пыль, ненужные бумаги и хрупкие засохшие букеты. И вновь это  странное ощущение, будто тётушка просто вышла в сад за цветами и вот-вот вернётся, напевая что-то старинное.

Пока заваривался чай, Кити разобрала чемодан, развесила в шкафу свои неброские свитера и блузки. Накрыла круглый обеденный стол в центре кухни домашней льняной скатертью с аккуратной вышивкой по краям. Достала любимую чашку с блюдцем и выложила на тарелку бабушкины пирожки. Разделила на две части кусок запечённой курицы, одной  угостила кота. Тот смел свою долю как не бывало, и покинул дом через открытое окно. Кити едва успела сказать ему вслед:

- Сэр, приходите в любое время. Буду рада с вами пообщаться.

Она наполнила чашку дымящимся напитком, добавила сахар и сделала первый глоток. Приятное тепло мгновенно разлилось по телу, смывая тяжесть прожитого дня. Вдохнув аромат коричной плюшки, Кити улыбнулась. Бабушка была права: домашний пирожок - это объятие, которое можно попробовать на вкус. Один кусочек - и на душе становится теплее, тревоги отступают, а любое место, где бы  ни находился, мгновенно превращается в уютную обитель.

Вечерняя прохлада невидимым гостем  вливалась в распахнутые окна и двери, принося с собой уже знакомый сладкий запах. В просвете между светлыми занавесками был виден маленький запущенный садик. В доме было так тихо и мирно, что любое движение оказалось бы лишним.
Кажется, он доволен мною и приглашает  остаться в этом приятном уединении, подумала Кити. Меня переполняет чувство, что дом откроет мне что-то важное. Что-то, что изменит меня и мой взгляд на мир, размышляла она, с аппетитом уплетая яблочный пирог. Вкус корицы и сладких яблок казался ей сейчас самым изысканным лакомством, которое она когда-либо пробовала.
Незаметно для себя, Кити всё больше погружалась в состояние безмятежности и уверенности, что всё идёт так, как надо. Что в этом доме и в этом городке  ей не нужно ни притворяться, ни подбирать слова, ни соответствовать чьим-то ожиданиям. Здесь можно просто быть собой. И эта мысль отзывалась в душе тихой, почти детской радостью.

-  Открытая дверь и святого в искушение введёт, - прозвучало вдруг в тишине.

Кити испуганно оглянулась. На пороге, словно сошедшая со старинной открытки, стояла карлица. Несмотря на крошечный рост, в её осанке чувствовалась взрослая стать, а широкополая шляпа и длинное сиреневое платье в кружевах придавали ей вид странной, почти сказочной гостьи.

-  Прошу прощения за незваный визит, -  мягко добавила женщина. - Увидела, что дверь нараспашку и решила проверить, не случилось ли чего. У вас всё в порядке?

- Да, всё хорошо, - ответила девушка. - Я Кити,  племянница прежней хозяйки. Привожу дом в порядок и решила, что глоток свежего воздуха ему не помешает. Не знаю почему, но тут повсюду пахнет сахаром. Надеюсь, мне это не мерещится.

- Это пряничное дерево, - улыбнулась женщина. - Сэнди посадила его в первую же весну, как только переехала сюда. Так пахнут его опадающие листья. Со временем аромат станет ещё насыщеннее. Впрочем, он довольно приятен. Кстати, я Нэнси. Мой дом недалеко отсюда.

- Спасибо, что заглянули, Нэнси. Не откажетесь от чашечки чая? У меня есть лимонный кекс и баночка ежевичного варенья.

- С удовольствием. И не волнуйся, мне не придётся карабкаться на стул, словно обезьянке на пальму. Скамейка, что стоит за плитой, и пара гобеленовых подушек сделают наше чаепитие роскошным. Сэнди была безгранично добра и всегда заботилась о моём удобстве. Я сама всё принесу, а ты, пожалуйста, найди чашку с Кроликом, который дружил с Винни-Пухом.

- Именно с Кроликом? - удивилась Кити, заглядывая в буфет. - Тут полно других, не менее красивых.

- Кролика мне подарила твоя тётя, и я всегда, бывая у неё в гостях, пила только из этой чашки, - ответила Нэнси, пристраивая на стул подушки.
- Она говорила, что я на него похожа.

- Это чем же?

- Характером. В любой ситуации сохраняю контроль. Не способна расслабиться и принять несовершенство мира. Стараюсь быть воспитанной, но при этом терплю неудобства. Никогда не откажусь немного пообщаться, но не более. И потому, как и Кролик, я довольно одинока. Я боюсь всего, что нарушает мою размеренную жизнь:  внезапные телефонные звонки, незваные гости, поломка техники, скачок цен.  Вздрагиваю и всё роняю из рук, когда стучат в мою калитку. Каждое утро я пью кофе из одной и той же совершенно белой фарфоровой чашки. Затем - дорога в пекарню. Там я выпекаю ровно семьдесят булочек с изюмом, пятьдесят со смородиновым джемом и ещё по пятьдесят с кремом: апельсиновым, миндальным и шоколадным. А вечером возвращаюсь домой и пять раз проверяю, заперта ли дверь.

- Нэнси, вы кондитер! - восхитились Кити.

-  Так и есть, - подтвердила Нэнси. - Но я искренне не понимаю, что заставило меня после смерти Сэнди впустить в свою идеальную жизнь её кота Августа. Это же не кот, а сплошное стихийное бедствие. Его независимость граничит с наглостью, а грация - с полным отсутствием совести. Он не живет со мной, он просто временно арендует пространство, оставляя за собой право в любой момент объявить меня персоной нон грата на собственной кухне. Каждое его движение - это выверенный перформанс, где я - лишь декорация, призванная подчеркнуть его величие. В его взгляде читается не просто равнодушие, а снисходительное презрение к законам здравого смысла. Он не приходит, когда его зовут. Он является тогда, когда я уже смиряюсь с одиночеством, и только для того, чтобы демонстративно пройти мимо, задев меня хвостом. Он не просит еды, он милостиво позволяет наполнить миску, при этом всем своим видом показывая, что качество корма оставляет желать лучшего. Попытка навязать ему правила - это заранее проигранная партия. И так все три года. Моя внутренняя стабильность превратилась в руины, несмотря на вёдра выпитой валерьянки. Благодарю Бога за то, что остальные усатые "приживальцы" твоей тётушки разошлись кто куда. Иначе я бы сошла с ума.

- И много их было? - поинтересовалась Кити.

Нэнси прожевала кусочек кекса, осторожно отхлебнула из любимой чашки горячий чай и продолжила:

- Много. Но в этом доме царствовал лишь один Август. Остальные обедали в саду. Сэнди лечила их, заботилась, покупала корм, называла в честь месяцев: Июнь, Ноябрь, Январь... Целый календарь.

- Почему именно Август удостоился чести спать на мягких  подушках, пока остальные довольствовались садовой скамейкой? Тётушка любила его?

- Скорее уважала, - усмехнулась Нэнси, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок. Она поставила чашку на блюдце с тихим, почти музыкальным звоном.
- Сэнди почитала его за то, что он никогда не воровал сосиски и не опускался до банального попрошайничества. Он просто смотрел на неё своим янтарным взглядом, и она сама несла ему лучший кусочек ветчины или индейки. Садовая скамейка была уделом плебеев, Август был рожден для трона. По вечерам Сэнди читала ему вслух, а он сидел напротив, прищурив свои жёлтые глаза, и слушал.

- Возможно, это он спал сегодня в кресле-качалке. Чёрный с янтарными глазами.

- Точно, он. Август. Небось, ко мне больше не придёт. Коты всё чувствуют, а я слишком люблю правила. Не жди от него нежности, Кити. Он не станет мурлыкать тебе сказку на ночь. Это создание делает то, что хочет, а не то, что должен.

- Ах, Нэнси, что бы вы сейчас ни говорили, но вы любите его, - ласково произнесла Кити. - Кот прекрасен, а значит, он получал всего вдоволь: заботу, еду, любовь.

Гостья нервно вздохнула, отвернулась к окну. Ее глаза блеснули от едва сдерживаемых слез.

- Ты ничего не понимаешь, - тихо сказала она. - Я просто давала ему то, что было нужно. Ничего больше. В знак уважения к моей Сэнди. Я не привязываюсь к животным, потому что знаю: рано или поздно они разобьют мне сердце. Поэтому с сегодняшнего дня с радостью снимаю с себя ответственность за этого тирана.

Кити коснулась руки  женщины и  осторожно пожала крошечную, словно кукольную ладошку.
 
- В любом случае, спасибо вам за Августа, дорогая Нэнси. Вы невероятно добрая. Пусть в вашей жизни поскорее наступит мир и порядок.

- Я ужасно скучаю по Сэнди, - жалобно призналась гостья. - Иногда мне кажется: стоит обернуться, и я снова увижу, как она поливает цветы или ставит чашку чая именно так, как я люблю: ручкой влево. Или почувствую, как поправляет плед на моих плечах. Эти мелочи, которые раньше казались чем-то обыденным, теперь стали самыми дорогими воспоминаниями, от которых щемит в груди. Не хочу тебя пугать, но, по-моему, в доме до сих пор чувствуется её незримое присутствие.

- Согласна, - произнесла Кити. - Но при этом я не испытываю никакого страха. Наоборот, ощущаю что-то хорошее и светлое.
Она помолчала, загадочно улыбнулась и добавила: - С ней мне не так одиноко.

Нэнси многозначительно кивнула в ответ:

- Ясно. Ну, мне пора. Будь любезна, сними мою шляпу с полки, сама не допрыгну. Ты закинула её так высоко, будто на Эверест.

- Ах, простите, милая Нэнси. На прощание хочу сказать: в этот дом можно приходить названным гостем, можно звонить в любое время и стучать в калитку. Вы всегда найдёте здесь абсолютное понимание и безусловную поддержку.

- Благодарю, но я в этом мало нуждаюсь. Как-нибудь в выходной приглашу тебя к себе на чашечку кофе, хоть для меня это и станет нешуточным испытанием: мои гости должны соблюдать определенные правила. Доброй ночи.

- И вам доброй...

Кити прибралась на кухне, закрыла все окна. Потом вспомнила о коте и приоткрыла одно в гостиной. Когда вышла из ванной, в покачивающемся кресле-качалке сладко спал Август.

Она уснула мгновенно и потому не почувствовала, как дом тёплым дуновением воздуха бережно обнял её, словно защищая от тревог, от волнений, от всего суетного внешнего мира. Его лёгкий, едва слышный вздох растворился в тишине, не потревожив её покоя...

(Продолжение следует)