Алёна Малова. Глава 51. Стрельба в офисе

Владимир Смургин мерил шагами кабинет, сжимая и разжимая кулаки так, что побелели костяшки. Каждый шаг отдавался глухим стуком по паркету, а его тень, уродливо вытянутая и угловатая, металась по стенам. Лечи Бараев стоял у окна, неподвижный, как изваяние, и смотрел во двор, где редкие фонари выхватывали из темноты мокрые крыши и тусклые бока редких машин.

Алёна сидела на стуле, выпрямившись, словно пыталась показать, что не боится. На самом деле её трясло изнутри, мелкая дрожь забиралась под кожу, пробиралась к костям, но она не хотела давать им это увидеть. Она вцепилась пальцами в жёсткие края сиденья, чувствуя, как лак крошится под ногтями, оставляя на пальцах горьковатый привкус старой краски.

— Ты думаешь, твои статьи кого то спасут? — процедил Смургин, останавливаясь перед ней. — Ты думаешь, кто то придёт и всех нас посадит?

Алёна подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В них не было вызова — только холодная, выжженная дотла решимость человека, который уже всё для себя решил.

— Я думаю, что правда сильнее страха, — тихо сказала она. — И чем больше людей узнают, тем сложнее вам будет прятаться.

Смургин усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Она вышла кривой, перекошенной, как треснувшее зеркало.

— Ты права, — пробормотал он. — Ты мне нравишься! Мне нравится твоя решимость, твоё упрямство, твой фанатизм! Скажу откровенно, мы хотели тебя убрать, но я убедил Лечи этого не делать.

Он бросил на Бараева взгляд, в котором читалась не просьба, а приказ — подтверди. Лечи лишь коротко кивнул, будто ему с самого начала не нравилась эта затея. Его лицо оставалось неподвижным, будто высеченным из камня, но в уголках глаз залегла едва заметная тень усталости.

— Я не хочу, чтобы ты умерла, — продолжил Смургин, голос его вдруг стал мягче, почти отеческим, и от этой перемены Алёне стало ещё страшнее. — У тебя большой потенциал! Мне нужны такие люди, как ты! Знаешь, в наше время трудно найти толковых людей! Одни дебилы вокруг! Даже простое задание выполнить не могут! Надо же, вместо тебя Свету грохнули! Мою Свету!

Лицо его исказилось печалью, и он снова зашагал по кабинету, пытаясь убежать от собственных мыслей.

Смургин резко подошёл к ней и нагнулся перед девушкой, так близко, что Алёна почувствовала запах его одеколона — тяжёлый, сладковатый, с горькими нотками табака.

— Ну что тебе нужно? — почти прошептал он. — Я тебя сделаю редактором! У тебя будет свой офис, своя газета, нормальная зарплата! Или тебе нужны деньги?

Он метнулся к столу, выдвинул ящик так резко, что тот скрипнул, и достал оттуда толстую пачку купюр. Бумага была чуть потёртая, уголки загнулись. Он протянул деньги Алёне.

— Так вот они! Возьми! Пусть будет авансом! Сгоняй за границу! Отдохни!

Алёна не шелохнулась. Её пальцы всё так же впивались в сиденье, но взгляд не дрогнул.

— Даже если вы меня убьёте, другие продолжат, — сказала она. — Это не моя история. Это история Лейсан, Регины, десятков других девушек, которых вы сломали. Их голоса не заглушить.

Лечи наконец обернулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Кончать её нужно! — резко бросил он, голос прозвучал сухо, как щелчок затвора. — Я же говорил, что всё это бессмысленно!

Он устало достал пистолет, движение было привычным, отработанным до автоматизма. Холодный металл тускло блеснул в свете лампы. Он направил дуло в лоб девушке.

— Володя, отойди! — лишь бросил он ледяным голосом.

Раздался сухой, резкий звук предохранителя — короткий, как сломанная ветка. Время будто застыло: Алёна видела каждую морщинку на лице Лечи, каждую тень в его глазах, чувствовала, как холод металла проникает сквозь кожу, хотя дуло ещё не коснулось её.

Внезапно в коридоре раздался какой то шум — глухой топот, скрип половиц. Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Взгляд Лечи невольно переместился с Алёны на дверной проём. Его рука дрогнула — всего на долю секунды, но этого хватило.

Грохот выстрела разорвал тишину кабинета, эхом ударившись о стены. Смургин дёрнулся, пошатнулся и рухнул на пол, ударившись виском о край стола. Чуть ниже ключицы зияла рана, и по рубашке быстро расползалось тёмное пятно.

— Чёрт… — выдохнул Лечи, глядя на пистолет в своей руке так, словно тот сам прыгнул ему в ладонь. – Я же сказал: уйди! Дурак!

Алёна замерла, не в силах пошевелиться. В голове звенело, а перед глазами всё расплывалось. Она не могла оторвать взгляд от Смургина, который теперь лежал на полу, тяжело дыша, а его рубашка быстро темнела от крови.

— Брось пушку! — рявкнул Ильнур, направляя ствол на Лечи. За его спиной маячили Леонид, Динар и Ренат — их силуэты сливались в одну тёмную массу.

Лечи медленно поднял руки, не отрывая взгляда от направленного на него пистолета.

— Пошли, — бросил Баязитов Алёне. — Быстро.

Она очнулась от оцепенения, сделала несколько неуверенных шагов, потом, собравшись с силами, рванулась к двери. Леонид прикрывал её, не сводя глаз с Лечи.  Они выскользнули в коридор, пустой и гулкий, и побежали по нему, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от этого места.

Внезапно раздался ещё один выстрел. Владимир Смургин сидел полулёжа возле стола, и всё ещё сжимал в ослабевшей руке пистолет. Лечи Бараев рухнул на пол. В его взгляде читалось удивление. Под ним быстро растекалась лужа крови, тёмная и густая, как пролитые чернила.

- Это тебе за Свету! - хрипло произнёс Смургин, и его глаза медленно закрылись.