Стрелков и Вера

7-ое августа 2024.

Дошли с Тишкой до "моего" сыктывкарского дома, решила показать ему, где прожила 12 лет с хвостиком.

Помню, как по этой тропинке под нашим балконом всё увереннее топал учившийся ходить сын.

Рябины на детской площадке во дворе уже покраснели. И заметно выросли за прошедшие годы окрестные деревья.

Деревья разглядела, а что под балконом лежит человек - не сразу. Оказалось, пьяная женщина крепко спит, проверила на всякий случай, вдруг Скорая нужна.

Воспоминания пытались ожить, но чего-то им не хватало, после маминой смерти у меня словно стекло опустилось.

Потом зашла на почту и отправила Игорю Стрелкову-Гиркину несколько номеров "Веры", "православной газеты севера", на пробу.

Из Лефортово он мне отвечал, тоже кое-что отправляла туда ему. Писал, что "сектанты из "Общества Гедеона"  прислали подряд два Евангелия, так что религиозную литературу пропускают".

А сейчас его перевели в колонию в Кирово-Чепецк, ещё три года сидеть за пост о невыплатах денег донецким мобилизованным.

Стрелков - это русский Свифт. Правда, Свифт никого лично не расстреливал и приказов о расстрелах не подписывал, только воззвания писал.

Но всё-таки они похожи.

Поставил автор цель благую—
Лечить испорченность людскую.
Мошенников и плутов всех
Хлестал его жестокий смех.

Сдержи перо он и язык,
Он в жизни многого б достиг.
Но он не помышлял о власти,
Богатство не считал за счастье.

Согласен я, декана ум
Сатиры полон и угрюм;
Но не искал он нежной лиры:
Наш век достоин лишь сатиры.

Всем людям мнил он дать урок
Казня не имя, но порок.
И одного кого-то высечь
Не думал он, касаясь тысяч!

Это эпитафия Свифта самому себе, он был деканом собора святого Патрика в Дублине, где и похоронен.

Прямо противоположная установка у редакции "Веры", они как Илья Муромец на печи, 33 года мирно издаются, никого не бичуя, под девизом "всё хорошо, прекрасная маркиза", живы-здоровы и на свободе.

Вот мне и стало интересно, как Стрелков на "Веру" откликнется, если откликнется.

Сама я давно пас и швах, недолгой была моя карьера журналистки, вылетела как пробка из бутылки с местного коми телевидения. Тем более, что училась на филфаке, понятия не имела, что основная задача госсми - нагнетать социальный оптимизм, с чем я определённо не справлялась, мне всё казалось, что "этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать".

Что не совсем так, убежала же я на родину в Беларусь. Как и треть населения бывшей Коми АССР, если раньше было больше миллиона жителей, то сейчас менее семисот тысяч. Хотя могли и умереть многие, статистику не знаю, да и есть ли она.

Вижу только невооружённым глазом, что азиатских лиц прибыло. У нас такого нет, разве что в Минске заметно китайское присутствие,  в провинции все свои.

Чаще не азиаты к нам на заработки, а наши мужчины в Европу на заработки отправляются. Потому что внутри Беларуси, наверное, только в Минске и можно побольше заработать, больше двух миллионов из девяти наличного населения в связи с чем там и собралось.

Мне вот тоже надо бы туда перебираться из-за сына и вообще, но всё тяну, хотя Минск не Москва, в нём есть чем дышать, много воды и зелени. А на родине всё равно лучше.

Скоро домой, к теплой солнечной осени.

2-го апреля 2026.

Вчера были именины у дочери. Выбралась, наконец, к детям в Максаковку.

Совсем тепло, крокусы зацвели, прудик наполовину оттаял, снег сошёл, под соснами сухо.

В городе тоже уже лезут цветочки и даже появились бутоны на нарциссах.

Словно и нет этих двух тысяч километров на северо-восток от Беларуси до Сыктывкара. Только вот солнце гораздо раньше восходит и садится.

- Какая тут ближайшая страна? - спрашивает сын.

- Финляндия, наверное. А зачем тебе?

- Работать нужно.

Он работает из дома онлайн, что в Минске, что здесь, в Сыктывкаре.

- Нет, я бы не смог здесь жить, у нас-то всё рядом.

И тут до меня доходит, почему у нас в Беларуси всё работает. Просто невозможно глушить связь в маленькой стране, со всех сторон окружённой другими странами.

Две недели назад уехала из дома хоронить отца, ни разу не смотрела и не читала новости. Пошла за календарём "Веры", их так чудесно рисует Елена Григорян, и заодно купила последний номер газеты.

Передовица в нём называется "Две смерти" и напоминает передовицы "Правды" за 2 коп. во время оно.

Умерли патриархи грузинский Илия и украинский Филарет. По мнению Владимира Григоряна, главного редактора "Веры", Илия святой, Филарет "мерзавец и убийца".

"Сын донецкого шахтёра, несколько десятилетий проживший в России и так и не выучивший украинский, он стал вождём, идеологом украинского национализма и расколов, ослабив, едва не погубив как Украинскую Православную Церковь, так и Украину. Ещё в 1990-м он предлагал давить националистов танками. Реальных националистов на Украине не так уж много. Все остальные, рядящиеся в вышиванки и вопиющие «Украина понад усе», примерно такие же, как Денисенко, – люди, не имеющие никаких убеждений, легко мимикрирующие". 
https://vera-eskom.ru/2026/03/dve-smerti/

Надо же. Я иногда слушала Филарета, он прекрасно говорил на мове. Вряд ли на факультете журналистики ЛГУ учили врать и манипулировать или не учили проверять источники. Это что-то новенькое для газеты "Вера", но в общем хорошо известное: чёрно-белый мир, святые и мерзавцы.

Про грузинского патриарха ничего не знаю, раз в жизни была в Грузии некрещёной ещё, а украинский: а) отчислил отца Павла Адельгейма из киевской семинарии за то, что тот не пошёл в Страстную пятницу на первомайскую демонстрацию, б)  говорил на мове, хотя и сохранил характерный для суржика говор, так моя черниговская бабушка говорила.

В СССР он был лоялен властям, развалился СССР - был лоялен украинской власти. В общем, отличается от других бывших советских, а нынешних российских и украинских митрополитов и епископов только тем, что его Киевский патриархат ни московский патриарх Кирилл, ни вселенский Варфоломей не признали при его жизни, а после смерти можно считать упразднённым.

Помню, до майдана читала рассуждения митрополита Илариона (Алфеева), что вот уврачуем раскол с КП через покаяние и примем всех в сущем сане. Но иных уж нет, а те далече.

В Беларуси мне всегда казалось, что война скоро кончится, вот маленькая Беларусь живёт, и никто её не трогает. Но я и дома, признаться, только за погодой следила.

Но если уж "православная христианская газета севера" стала пропагандистской и разжигает ненависть, пиная мертвого - конца края войне и смертям не видать.

Они закончатся, только когда стороны услышат друг друга.

Превращение мирной газеты в пропагандистскую раздражает. Много лет общалась с журналистами "Веры" и сама изредка писала для неё, теперь перестала делать и то, и другое.

Нам не о чем говорить, они меня не услышат, а мне за них стыдно. Но я им не судья. Сама не смогла работать в этой системе, не умею врать, но это про меня, а не про них.