Авария!

Вдруг идиллия оборвалась. На приборной панели тревожно замигала красная лампа, а из хвостовой балки донесся резкий, скрежещущий металлический звук. Вертолет ощутимо вильнул в сторону, и его начало заносить в правый разворот.— Борт 02, я Марина! У меня падение давления в гидросистеме хвостового редуктора! Хвостовой винт теряет управление!Приём! — четко, без тени паники, но быстро заговорила Марина в рацию.На аэродроме у радиостанции мгновенно собралась вся наша команда. Лицо Ангелины побледнело, Василий Васильевич схватился за рацию, но Смекайло решительно перехватил микрофон. Его 55-летний инженерный мозг сработал как швейцарские часы Лиды.— Маринка, слушай мою команду! — грохнул в динамиках голос Смекайло. — Никакой паники! Вспоминай мою вчерашнюю схему аварийных режимов, которую я чертил на салфетке под мартини! Из-за падения давления у тебя начнется правое вращение фюзеляжа. Не пытайся выровнять его педалями — порвешь тяги окончательно!— Смекайло, нас крутит! Высота двести! Приём!— отозвалась Марина, изо всех сил удерживая шаг-газ.Лида в пассажирском кресле вцепилась в поручни. Сердце бешено колотилось, но, глядя на собранную и властную младшую сестру, она лишь сжала зубы и тихо скомандовала самой себе: «Держись, Лида, ты же Беленькая!».— Марина! Снижай режим левого двигателя, переводи вертолет в режим авторотации! — быстро выдавал инструкции Смекайло, сверяясь со своим блокнотом, где были просчитаны все критические точки веса и ветра. — Набегающий поток воздуха сам раскрутит несущий винт! Скорость снижения держи ровно 90 километров в час! При такой скорости аэродинамика фюзеляжа Ми-2 сама скомпенсирует разворачивающий момент без хвостового винта. Направляй нос строго против ветра, к речному пляжу, там песок!Марина сработала как настоящая Валя Терешкова. Доверившись расчетам инженера, она рванула рычаги. Двигатели сбросили обороты, дикий скрежет прекратился, и вертолет, перестав вращаться вокруг своей оси, перешел в крутое, но управляемое планирование. Земля стремительно приближалась.— Лида, сгруппируйся! Ноги вместе, руками держи голову! — крикнула Марина сестре.У самой земли, на высоте около пяти метров, Марина резко рванула рычаг «шаг-газ» на себя, гася вертикальную скорость за счет кинетической энергии затяжеленного несущего винта — ровно так, как Смекайло рассчитывал на тренировочных стендах.Раздался глухой удар. Вертолет прыгнул по мягкому прибрежному песку, взметая тучи брызг и пыли, завалился на правый борт и замер. Лопасти, свистя, сделали последние обороты и остановились. В кабине повисла оглушительная тишина, нарушаемая только шипением остывающего металла.Через минуту к пляжу на стареньком аэродромном УАЗике, взревев мотором, подлетели мы всем составом. Я на ходу выскочил с ломом и огнетушителем, Василий Васильевич бежал следом, а Ангелина Мельник, позабыв про свою ворчливость, со слезами на глазах бежала впереди всех.Дверь кабины со скрипом открылась. Первой на песок выбралась Лида. Она поправила съехавшую набок летную гарнитуру, посмотрела на свои швейцарские часы — они шли секунда в секунду — а затем повернулась к вылезающей Марине.— Ну что, Маруся... — тяжело переводя дух, сказала Лида. — Петлю Нестерова мы, конечно, не сделали... Но адреналина твоя команда мне отсыпала на следующие двадцать лет вперед!Из машины выскочил сияющий Смекайло:— Лидочка! Мариночка! Мой расчет сработал? Формула компенсации момента оправдала себя?Марина подошла к инженеру, крепко пожала ему руку, а затем обняла подбежавшую и всхлипывающую Ангелину.— Сработал, Смекайло, еще как сработал! — улыбнулась командирским голосом Марина. — Не зря я тебе вчера орден дала. Василий Васильевич, готовь технику, будем хвостовой редуктор перебирать. А вечор, команда... вечор мы снова накрываем поляну! Ангелина, с тебя еще одна порция вареников, обмоем наше второе рождение!Вот теперь и внештатной ситуации конец, а кто слушал и считал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ