Авиадуэль над жёлтыми лесами

После триумфального ремонта «двойки» Смекайло совсем потерял покой. Его инженерное эго требовало новых доказательств превосходства точного расчёта над чистым пилотским безрассудством. Марина вызов приняла. Соревнования назначили на субботу: дуэль на точность пилотирования и расчёта на легендарном Ан-2.Условия авиационного двоеборьяСмекайло и Василий Васильевич за ночь настроили второй «кукурузник» из гаража Марины. По условиям соревнований оценивались два этапа:«Швейцарский сброс»: Пролететь над речным пляжем на высоте 50 метров и сбросить маркер (мешок с опилками) точно в центр спасательного круга, который стерегла Ангелина.«Мягкое касание»: Посадить тридцатитонную махину Ан-2 так, чтобы основные стойки шасси коснулись вычерченной на грунте полосы шириной всего в полтора метра, остановившись до отметки.Марина шла под номером один. Вторым пилотом и штурманом она взяла сестру Лиду — та нацепила свои наградные швейцарские часы прямо поверх рукава лётной куртки, заявив, что будет главным хронометристом. Смекайло летел вторым. Его штурманом, с неохотой и кучей причитаний, вызвалась быть Ангелина Мельник. Мы с Васильевичем остались на земле у радиостанции — судить честный бой.Раунд 1: Командирский глазомер против формулы сносаПервым на исполнительный старт выкатился зелёный Ан-2 Марины. Двигатель АШ-62ИР взревел, поднимая тучи сухой сентябрьской травы, и самолёт легко оторвался от земли.Марина заложила крутой вираж над рекой. Заметив с высоты спасательный круг и крошечную фигурку Ангелины, она скомандовала:— Лида, пошла секунда! Открывай форточку, бросай маркер!Марина вела самолёт по-командирски, на одном лишь безупречном чутье и опыте. Мешок с опилками взмыл в воздух, описал дугу и с глухим шлепком упал в трёх метрах от круга. Ангелина отпрыгнула и замахала белым платком.— Три метра от центра! — передал я по рации. — Хороший результат, Мариночка!Через десять минут в небо поднялся Смекайло. Его Ан-2 шёл странным зигзагом. Наш инженер не доверял интуиции — он одной рукой держал штурвал, а второй судорожно перебирал листы со своими ночными формулами, где учёл температуру воздуха, плотность сентябрьского тумана и даже вес мешка.— Линочка, милая, не ворчи, держи курс 120! — кричал Смекайло в микрофон. — Сейчас поправка на боковой снос... Угол три градуса... Бросай!Ангелина зажмурилась и вытолкнула мешок. Под действием рассчитанного инженером воздушного завихрения маркер буквально ввинтился в воздух и упал ровно в середину спасательного круга, подняв фонтан песка!— Прямое попадание! Ноль-ноль по приборам! — прокричал в рацию Василий Васильевич, прыгая от радости в свои 83 года. — Один — ноль в пользу науки!Раунд 2: Без петель Нестерова, но по ниточкеВторой этап должен был решить всё. Посадка Ан-2 на грунт — дело тонкое, самолёт любит «козлить» (прыгать по полосе) при малейшей ошибке по скорости.Марина заходила на посадку с запада, прямо против заходящего солнца. Лида внимательно следила за высотой. Самолёт шёл ровно, как по рельсам. На высоте выравнивания Марина плавно притерла машину к земле. Шасси коснулись грунта с лёгким шорохом, но из-за небольшого порыва ветра левое колесо выкатилось за пределы полутораметровой линии на какие-то двадцать сантиметров.— Посадка чистая, но есть сход с линии! — зафиксировал я.Настала очередь Смекайло. Он заходил на посадку по выверенной глиссаде, которую начертил на приборной панели мелом. Самолёт снижался со скоростью аптекарских весов. Но инженер так увлёкся приборами, что забыл вовремя убрать наддув двигателя. Ан-2 завис над самой чертой, отказываясь садиться — сказывалась огромная подъёмная сила крыльев-бипланов.— Смекайло, сажай его, полоса кончается! — закричала Ангелина. — Мамочки, разобьёмся!Тут инженер проявил хладнокровие. Вместо панического рывка он применил свой экстренный расчёт: резко сбросил газ и слегка отдал штурвал от себя, прижимая нос. Самолёт тяжело, с глухим стуком, рухнул обеими стойками точно на белую осевую линию и замер как вкопанный всего в пяти метрах от края поля.Финал у костра: Победила дружбаВечером ворота авиационного гаража Марины снова были распахнуты. На столе дымилась свежая ветчина, виски золотился в стаканах, а Ангелина победно выставила огромную салатницу с варениками.Марина Беленькая встала, подняла бокал с виски и во всеуслышание объявила:— Ну что, команда! Признаю поражение. Смекайло сегодня превзошёл сам себя. Его расчёты уложили мой Ан-2 на лопатки. Орден на его груди горит заслуженно! Настоящий авиационный инженер!Смекайло, раскрасневшийся от мартини и похвалы, скромно улыбнулся и приобнял Ангелину:— Маруся, твоё мастерство — это душа нашей команды. А мои формулы — лишь крылья для этой души. Если бы не твой опыт, мы бы вчера на Ми-2 не сели. Так что сегодня пьём за всю нашу бригаду!Лида посмотрела на свои швейцарские часы, задорно подмигнула Васильевичу и громко скомандовала:— Ладно, теоретики и практики! Часы показывают время ужина. Наливай «Хмельнушку», слесарь Мирон, обмоем эту ничью!И мы налили. Сентябрьская ночь укрыла наш аэродром звёздным ковром, а в гараже до рассвета горел свет и раздавался дружный смех нашей неразлучной компании.Вот и авиадуэли конец, а кто формулы с практикой дружит — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!