Странник из Апия

1
Когда снаружи разыгрался дождь с грозой, в великокняжеском дворце, что на Келлорнском холме, шла вечерняя трапеза. 

Во главе стола, переполненного разнообразными яствами, восседал великий князь Эварохский из Мариалова рода Полиан — полноватый мужчина лет пятидесяти с седеющими русыми волосами. Рядом с государем находилась его супруга, молодая статная женщина с каштановыми волосами, убранными за тиару, — великая княгиня Эльолика. 

По обе стороны от четы Мариалов расположились лишь те немногие из придворных, удостоенные чести быть в обществе государя и государыни. Справа от его величества сидели первый советник Танарх — смуглый, темноволосый мужчина — и ряд других советников, среди которых, однако, нашлось место и белокурому красавцу-капитану стражи Онфреду. Со стороны великой княгини сидели фрейлины, среди которых выделялась сильной худобой старшая фрейлина Андала, сидящая подле государыни. 

Слуги двигались бесшумно, только успевая наполнять бокалы терпким вином. Те немногие приближённые переговаривались вполголоса, то и дело поглядывая на государя, который сидел понуро, тоскливо ковыряя золотой вилкой пропечённое мясо. Все понимали: его снова настигли сильные головные боли. 

К Полиану с правой стороны еле слышно подбежал молодой слуга. Старшая фрейлина и капитан стражи, прекрасно знавшие, что его величество не стоит беспокоить, с нескрываемым злорадством предвкушали, как мальчишке достанется за дерзость. 

— Что такое? — заметив его, однако спокойно проронил государь. 

— Привратник прислал доложить: у ворот стоит путник и просит впустить его на ночлег. 

— Кто он такой? Знатного рода или простолюдин? 

— Он назвал себя Фравонтом из Апия. Паломник из Апийского монастыря. Хорошо ли будет, если впустить его? 

Его величество призадумался. 

— Из монастыря. Апийского. Что-то знакомое… Но в моих владениях, если мне не изменяет память, нет ни одного монастыря. Тем более Апийского. 

— Возможно, этот монастырь, — предположила великая княгиня Эльолика, — находится южнее от нас. Вероятно, в землях семьи Йеллинов или рода Глессниев. 

— Я могу сказать точно, — отозвался первый советник Танарх, — что так называемый Апийский монастырь действительно находится на Апийской гряде одноимённых гор и называется монастырём Аколипсия в честь его основателя. В наших краях люди с Аколипсия — редкие гости. 

— Да что он нам может рассказать? — скучающе протянула фрейлина Андала. — Жизнь простолюдинов скучна, а слушать проповеди — только аппетит портить. 

— Живущие там монахи — добрые и мудрые люди, — продолжал Танарх, скрывая раздражение от слов фрейлины. — Вспомните же воспитателя Геофму, ваше величество! Много лет назад он тоже прибыл ко двору и с тех пор вырастил не одно поколение верных вам людей. 

— Так скоро к нам весь монастырь придёт, — вставил слово капитан стражи Онфред и осёкся, встретившись взглядом с Танархом. 

— В самом деле. — Государь оставил вилку. — Прогнать земляка и собрата нашего любезного Геофмы непростительно. Пустить же путника к нашему столу! — крикнул он, и дворецкий Йерк ушёл вместе с парой слуг. 

Через несколько минут половина тяжёлой дубовой двери отворилась. Опираясь на деревянный посох, в обеденный зал медленной поступью вошёл высокий и худой мужчина с полысевшей головой; от былой шевелюры по бокам остались лишь тёмно-русые волосы с проседью. Путник был так худ, что выступали широкие острые скулы, глаза его были белёсого цвета. Апиец, отряхнув подол холстяного одеяния, поклонился великим князю и княгине и улыбнулся, глядя Полиану в глаза. 

— Мир вам, добрые люди! — провозгласил Фравонт из Апия так, что остальные за обеденным столом невольно обернулись на него. — Мир и благоденствие вашему величеству! Я глубоко признателен вам за то, что вы оказали мне честь, впустив во дворец. Разрешите погреться у камина? 

— Мир тебе, дорогой странник! — отвечал его величество. — Проходи, путник, гостем будешь! 

Странник уже направился к широким скамьям у камина, где сидели ожидающие приказы господ слуги, но дворецкий Йерк перехватил гостя со словами: 

— Его величество желает, чтобы вы обедали с ним за одним столом. 

— Для меня это великая честь, — спокойно говорил Фравонт, — но мне, как человеку простому, нет места среди высоких титулов… 

— Ни слова больше! Государь не терпит возражений. 

Фравонт покорно шёл за Йерком, который указал на свободное место рядом с капитаном стражи. Онфред равнодушно поглядел на соседа, а сидящая напротив фрейлина Андала, рассмотрев потрёпанное одеяние странника, брезгливо поморщилась. Фравонт это заметил, но сделал вид, как будто ничего не произошло, и взял скромный кусочек хлеба с поданного слугами блюда. 

— А что, отец, — спросил великий князь путника, который только и успел проглотить кусочек хлеба, — расскажите нам, как оказались в наших краях? 

— Ваше величество, если вы позволите, я начну рассказ с самого начала. 

— Мы готовы слушать, — вступила в разговор великая княгиня. — Я уверена, вам есть что рассказать. 

Фравонт прочёл в глазах княгини Эльолики сильное желание послушать истории путника вместо надоевших сплетен придворных, поэтому начал рассказ: 

— Я был воином без страха и упрёка. — Сосед Фравонта капитан недоверчиво хмыкнул. — Это было в те времена, когда правил отец вашего величества Годриан. Я служил при дворе у князей Глесснийских, и так бы провёл свою жизнь в походах и сражениях, пока один случай не изменил её ход навсегда. 

— И что же произошло? — спросили Танарх и её высочество Эльолика. 

В то же время Фравонт расслышал, как старшая фрейлина шёпотом перекинулась с соседкой-фрейлиной словом: «Интересная байка, хоть без нудных нравоучений», — и сказал: 

— Наш отряд загнали в самую глушь лесов, рядом с Глесснийскими болотами. Мою лошадь подстрелили из арбалета, и я рухнул вместе с ней в мутную воду. Но вы не поверите, что произошло дальше. 

— Рассказывайте, любезный Фравонт! — умоляла великая княгиня. 

Многие за столом с любопытством глядели на Фравонта, ожидая дальнейшего рассказа. 

— Я очнулся в тумане. Лошади не было, и я стоял в воде, невероятно чистой и безмятежной, какой не могли быть болотные воды. Вдали, среди белого тумана возникло пламя, которое показалось мне костром. Но каково было моё удивление, когда рядом с огнём я заметил белую фигуру. Это был сам Властелин Всего! 

— Вы готовы поклясться, что это был Он? — скрывая ехидство, спросил капитан. 

— Не перебивай, Онфред! — одёрнула его государыня. — Пусть Фравонт рассказывает дальше. 

— Это был сам Всемогущий, — продолжил апиец. — Тот, кто благословил Великого воина Мариала и его потомков на правление землёй Эварохской. Он оказал мне великую честь говорить с ним и, если вы желаете, я поведаю, о чём беседовали мы. 

Вслед за женой заинтересовался рассказом и государь великий князь Полиан. 

— Он хвалил ваше величество как своего земного наместника и отмечал вашу мудрость и благонравие. Он уверен, ваше правление достойно самого Великого воина Мариала и что вы справитесь с испытаниями грядущих дней. 

Приближённые смотрели то на закончившего рассказ Фравонта, то на самого государя, который старался изо всех сил быть невозмутимым. 

— Что может быть этими испытаниями? — спросил наконец Полиан. — Будущая война? Междоусобицы? Скажите же, Фравонт! 

— О, ваше величество, Всемогущий Властелин Всего взял с меня обещание рассказать об этом только вам, и только вам я могу это сказать. 

— Я готов принять вас, — согласился государь и встретился взглядом с первым советником. — Да, я помню, Танарх, поэтому приглашаю вас, любезный Фравонт, завтра в одиннадцать часов.

2
Фравонт явился в назначенный час в малый тронный зал. По правую руку его величества находился секретарь, а сам Полиан сидел, несмотря на утро, усталый и нервный, что сразу бросилось в глаза апийскому путнику. 

— Итак, милостивый Фравонт, — тоскливо протянул великий князь, — перейдём сразу к делу государственной важности. Что просил передать мне сам Всемогущий? 

— Я вижу, ваше величество, вам нездоровится. 

— Мне важнее узнать, что передал вам сам Всемогущий. А голова… болезнь подождёт. 

— Его всемогуществу угодно, чтобы земной наместник был здоров — именно от этого зависит благополучие земель Эварохских. 

Отложив перо, секретарь поднял глаза с записей и взволнованно поглядел на государя. 

— Истину говорите, Фравонт. — Полиан зажмурился и, открыв глаза, вздохнул. — Ни снадобья лекаря, ни средства Хофа — ничто не помогает! И как тут исполнять обязанности, возложенные Им?.. 

— Возьмите меня за руку, ваше величество. 

Фравонт подошёл ближе к трону и протянул свою жилистую руку. Секретарь недоумённо глядел то на Фравонта, то на Полиана и очень удивился, когда государь послушно взял руку апийца. 

— Ваше величество, — размеренно проговорил странник, — вы в плену у тревог. Ваш разум, словно вольная птица, заточённая в клетке, страдает от безволия. Боль ваша не в голове, а в душе. 

— Как вы это поняли? — тихо проговорил Полиан. — Да, в самом деле, я, как вы сказали, в плену тревог. Многое беспокоит меня, в том числе то, что велел вам передать Всемогущий… 

— Не только это вас беспокоит. — Фравонт держал мягкую и тёплую руку великого князя, слегка сжимая её. — Усиление одной великой семьи, разногласия между остальными и… Иное! — выделил он. — Что касается только вас. 

Глаза повелителя земель Эварохских расширились от изумления. Фравонт заметил немое потрясение, но сам он стоял с холодным спокойствием. 

— И вы правы, — молвил его величество. — Меня и в правду волнует многое, а то, что вы сказали, волнует сильнее. 

— Я считаю своим долгом помочь вам. Много лет назад Всемогущий Властелин Всего дал мне силу лечить тело и душу, и сегодня настал тот день, когда я должен применить эту силу. 

— Если бы не вы, любезный Фравонт, по правде говоря, мне было худо. Когда вы ступили на порог обеденного зала, я сразу почувствовал: вы непростой человек. А когда вы сели за наш стол, я точно уверился в этом. От одного вашего слова мне стало легче. 

— Тогда, — Фравонт сделал небольшую паузу, — ваше величество, мне надо идти. Мне было приятно находиться в вашем обществе, но мне нужно дальше продолжить свой путь. 

— Ах, останьтесь, любезный Фравонт! — взмолился Полиан. — Кто знает эту проклятую болезнь… Застигнет вновь, а вас не будет! Я уверен, вы меня излечите! Молю вас!.. 

Благодетель слегка улыбнулся: 

— Как будет угодно вашему величеству.

3
Фравонт оставил великого князя Полиана и вышел в коридор. Там, сидя на массивной дубовой скамье, его поджидал полный добродушный мужчина, который сразу вскочил и подбежал к Фравонту. 

— Приветствую тебя, брат Фравонт! Я Геофма, воспитатель при дворе его величества, — скороговоркой представился он. — Позволь узнать, как прошла аудиенция? 

— Мир тебе, Геофма, — сказал апийский собрат. — С его величеством надо обсудить многое, поэтому я остаюсь во дворце. 

— Так рад я это слышать! Государь невероятно мудр и людей недобрых к себе не пускает. К тому же я всегда рад помочь земляку. 

— Я буду тебе благодарен, если поможешь найти хотя бы угол. Спать в коридоре на скамье — совсем не то, что нужно после долгой дороги. 

— В нашей мансарде множество комнатушек, где живут слуги. Может, и для тебя там место найдётся. 

— Только мне нужно тихое место, чтобы побыть с мыслями наедине. 

Геофма призадумался. 

— Есть у нас башня, пустует уже много лет. Бывший пленник, князёк добронравный из Аттернов, освободился за выкуп, а теперь там царит тишина. 

— Подходящее место. Подскажи, куда идти? 

Воспитатель повёл за собой апийского собрата. Они миновали высокий длинный коридор из тёмно-зелёного кирпича и вышли к каменной винтовой лестнице. Фравонт привык к долгим походам, чего нельзя сказать про Геофму: толстоватый собрат останавливался на каждой площадке, ведущей на свой этаж дворца, чтобы отдышаться. 

— Да уж, — отдохнув, проговорил воспитатель, — хорошо хоть потом идти вниз. Подняться — это тебе не спуститься. 

— Не сомневайся в себе, брат Геофма, — ровно, без намёка на утомление сказал Фравонт. — Этот вызов тебе по силам. 

— И правда. — С каждым шагом усталость покидала грузного воспитателя, и он уже ступал уверенней. — Как рукой сняло. 

Наконец земляки поднялись на самый верх башни, где винтовая лестница закончилась у старой массивной двери. Геофма снял ключ и отворил её, и Фравонт вошёл внутрь. 

Бывшая местом заключения, эта круглая комната оказалась настолько просторной, что напоминала скорее зал, имеющий в середине толстую колонну, от которой начинались потолочные своды. Старая кровать, пыльный стол, два пустых шкафа и стул — вот и всё убранство, оставленное после знатного пленника. 

— Я попрошу служанок тебе постелить, — засуетился Геофма, смахивая со стола пыль. 

— Можно обойтись и без этого, — сказал Фравонт, отошедший к узкому окну, откуда он увидел верхушки деревьев внутридворцового сада. 

— И всё же, — пробормотал воспитатель, — не на старом и грязном же спать? 

Фравонт не стал его отговаривать, а мысленно повелел уйти, что Геофма и сделал. Оставшись один, апийский путник сел на стул у колонны и погрузился в размышления. 

— …Он вылечил государя, — прервал тишину один голос, — когда подержал его за руку. Подумать только! 

Из темноты соткались три человеческие фигуры, среди которых Фравонт узнал широкоплечего красавца-капитана Онфреда и бледную фрейлину её высочества Андалу. Третья фигура, чей голос услышал первым апийский странник, оказалась таким же, как и Геофма, полноватым мужчиной, чьи каштановые волосы были убраны в хвост. 

— Не вылечил, а лишь временно избавил, — скучающе протянула фрейлина. — Его рука сработала лучше, чем все твои штуковины, Хоф! 

Фравонт разглядел, где проходило собрание. Это была тесная комнатушка, заставленная высокими шкафами, на полках которых, помимо толстых и пыльных книг, находились бесчисленные колбы и реторты, порой немытые после экспериментов хозяина кабинета-лаборатории. 

Троица, из которых двое открыто проявили к Фравонту неприязнь, расположилась у атанора, который, обычно занятый алхимическими делами, в тот вечер служил уютным очагом. 

— Поверить не могу, он вылечил Полиана простым разговором! — был в недоумении хозяин-учёный. — Возможно, он, как и подобает мудрецу, знает, какие слова подобрать. Но словом нельзя излечить боли в теле! 

— Но заговаривают же зубы в деревнях, — высказался капитан Онфред. — Он убедил, головной боли нет. Вот его величество и убедился. 

— Думаю, не просто убедил, а внушил! 

— В таком случае внушить он может многое. Будет им крутить-вертеть, как куклу, а государь сделает его первейшим советником. Первее Танарха! 

— Его приблизит, а нас отдалит. 

— Он определённо помешает нашим планам. Шёл бы на север да по дороге сказки рассказывал простолюдинам. Так не-ет! Теперь он наша головная боль… 

Фравонт открыл глаза. Видение растворилось, и апиец вновь оказался у себя в пристанище. 

— Нелегки дела грядущие, — вздохнул он. — Значит, придётся иметь дело с вами, верноподданные его величества. — Фравонт усмехнулся. — Сами виноваты, что не выбрали тихую жизнь крестьянина. Теперь узнаете, каковы на вкус дворцовые интриги.

4
— Извини, брат Фравонт, за беспокойство, — сказал Геофма, слегка приоткрыв дверь. — Её высочество Эльолика желает с тобой побеседовать. 

Воспитатель видел, как его брат по монастырю, оставив думы, поднялся со стула и дошёл до двери. 

— Если её высочеству угодно, то я послушаюсь, — произнёс Фравонт и последовал за апийским собратом. 

Они спустились с башни на площадку, где был вход на этаж её высочества. 

— Она так рада, что ты излечил государя! — восхищался Геофма, когда он с Фравонтом шёл по коридору. — Скоро все — от первого советника до слуг дворовых — узнают о тебе, целитель! 

— Это дурно. 

— Почему же? 

— Лучше не быть притчей во языцех, тем более при дворе великого князя. Тогда меня будут ненавидеть. 

— Ну что ты! — всплеснул руками воспитатель. — Тебя будут любить все! Если ты понравился государю, то его подданные обязаны полюбить и тебя. 

— Они полюбят, как только станет ясно, к чему приведёт ненависть. 

Геофма, однако, уже не слышал собрата, так как засеменил к двум рослым стражникам у входа в покои её высочества. Как только Фравонт догнал его, воины перед ними расступились, и апийцы спокойно вошли. 

Великая княгиня Эльолика сидела на резном стуле с высокой спинкой, обитой пурпурной тканью. Подле государыни хлопотали служанки и фрейлины, среди которых Фравонт сразу заметил Андалу. Она глянула на него уже не с тем высокомерием, как раньше: на её лице была маска равнодушия, хотя апийскому страннику удалось прочитать по глазам скрываемое напряжение. 

— Мир вашему великокняжескому высочеству! — громко произнёс Фравонт и поклонился княгине. 

— Добрый день, милостивый Фравонт! — весело приветствовала Эльолика. — Рада вас очень видеть. Оставьте нас, — сказала она Геофме, фрейлинам и служанкам. 

За дверь вышли все, кроме старшей фрейлины. 

— Андала, тебя это тоже касается. Оставь нас. 

Сдерживая себя, та неохотно вышла из покоев. 

— Моё сердце радуется, — взволнованно проговорила великая княгиня, — тому, что я услышала от секретаря. Впервые за много лет Полиан в прекрасном расположении духа. Его оставили головные боли! 

— Его величество, — спокойно говорил Фравонт, — как и подобает земному наместнику, пережил головное перенапряжение. Это немудрено, ведь оно возникает от усердной работы умом. 

— Как я рада, что его боли прошли! И как вам удалось его вылечить? 

— Волею Всемогущего это было суждено. Я только прикоснулся его руки и избавил от боли. Я помог его величеству словом и делом. 

— Ах, — воскликнула государыня, — думаю, вы мне поможете… Но я боюсь говорить об одном… 

Фравонт ожидал, что скажет её величество дальше. 

— Вдруг сам Всемогущий разгневается, когда услышит об этом, — опасливо поглядела наверх княгиня Эльолика. Тогда Фравонт решил её успокоить: 

— В мире нет ничего такого, что бы разгневало Его. Скажите, что вы хотели, и я вам помогу. 

— Долгое время я пыталась родить наследника, однако этого не получалось! Ничто не помогало, даже лекарства нашего придворного учёного Хофа, если знаете такого, оказались бесполезны. Ведь государю нашему много лет, и ему нужен потомок!.. 

— К сожалению, ребёнка я дать вам не могу. Я могу только сказать… 

Фравонт замолчал и поднял голову. Княгиня Эльолика вслед за ним посмотрела на сводчатый потолок, затем перевела взгляд на апийского странника и стала ждать, когда он продолжит говорить. 

— Он услышал ваше высочество, — сказал Фравонт, глядя княгине Эльолике в глаза. — В самом деле, этот вопрос никак нельзя было обойти… Не буду томить вас: Он сказал, наследнику быть. 

Государыня облегчённо вздохнула: 

— Какая благая весть! И вас я благодарю, милостивый Фравонт, за то, что передали её. Хвала небесам!

5
— …Все только и говорят об этом апийском кудеснике. 

Перед Фравонтом снова возникли его недоброжелатели. На этот раз он слышал середину разговора, который начал капитан стражи Онфред. 

— Стоит ему заговорить с кем-то из придворных, — продолжал он, — так тут же вся хворь пройдёт. 

— Он только зубы заговаривать и умеет, — хмуро отозвался Хоф. 

— Я тоже так думал, пока сам не увидел, как он лечит. Вчера моя Иллань лягнула слугу-мальчишку, говорят, чуть не зашибла. Фравонт не прошёл мимо и поднял его. Не знаю, что он там делал, да только мальчишка очнулся и пошёл как ни в чём не бывало. 

— Надо признать, его слово лечит, — протянула Андала. — После каждой беседы с этим апийцем Полиан пребывает в отличном настроении. Шутит, улыбается да про голову не вспоминает. 

— Я не верю в целебные слова! — возмутился учёный. — Это всего лишь внушение! Полиан всё также болен, к сожалению. 

— Неплохо было бы переманить нам этого кудесника, — призадумался капитан. — Как считаете? Все его так хвалят, особенно Геофма. 

— Земляк про земляка плохого не скажет. Интересно, а как его принял Танарх? 

— Говорит, Фравонт — человек особого склада. Этим ему и понравился. И вот ещё, — отметил Онфред, — как я слышал от служанки, её высочество обмолвилась этому Фравонту о наследнике. 

— Тогда нам ничего не остаётся, — манерно сложила руки старшая фрейлина, — как придать ускорение нашему делу. Яд готов? 

— Настаивается, любезная Андала, — указал Хоф на стол, где находилась реторта с ядовито-зелёной жидкостью. — Будет готов через час-два. 

— Как раз вовремя, к ужину. Яд для неё и десерт для него. 

— Только гляди, не перепутай, — усмехнулся Онфред, — а то полетят наши головы… 

— Ваши головы обязательно полетят, — сказал Фравонт, развеяв перед собой фигуры заговорщиков. 

Он поднялся со стула и отошёл от колонны к высокому окну. 

«Предупредить ли её высочество? — задумался апиец. — Так дрянная фрейлина всегда при ней и уже точно её не оставит. К тому же сообщники получат сигнал, и тогда в заговоре против Мариалов обвинят меня». 

Фравонт искренне сочувствовал государыне, но понимал, что она в любом случае стала бы жертвой дворцовых интриг. 

— Раскрываться нельзя. Каким бы благородным ни был предлог, нельзя! Если её высочеству суждено погибнуть, то, увы, так тому и быть. Смерть великой княгини будет на совести этой троицы. 

Фравонт вышел из пристанища, закрыл дверь на ключ и спустился к входу в мансарду, где спросил служанок про брата Геофму. Те сказали, что он проводит занятия в летнем саду. Спустившись на первый этаж, Фравонт миновал высокие коридоры и вышел на южную сторону, где находился цветущий внутридворцовый сад. 

Там, в полукруге живой изгороди сидели дети придворных — девочки и мальчики не старше семи лет, которые слушали любимого воспитателя. Рассказ Геофмы о птицах переплетался с соловьиным пением, доносящимся из сада. Когда Фравонт подошёл ближе, птицы умолкли, а когда он направился к стоящему спиной собрату, то малыши взвизгнули и разбежались по кустам. 

— Дети, не бойтесь! — оглянувшись на вышедшего, сказал Геофма. — Это Фравонт — добрый и мудрый человек, мой собрат. Он вас не обидит. 

Воспитанники нехотя вернулись, с опаской поглядывая на худощавого старца в длинном тёмно-синем одеянии. 

— Извини меня, брат Геофма, — начал Фравонт. — Я бы не стал прерывать твои занятия, если бы не один важный вопрос. 

— Буду рад помочь, — отозвался Геофма и сказал воспитанникам: — Дети, на сегодня урок закончен. Завтра продолжим! 

Дети попрощались и, постоянно оглядываясь на пришедшего апийца, направились к башне, ведущей к мансарде. 

— Они здесь самые невинные создания, — произнёс Фравонт, глядя им вслед. 

— Много лет я учу добру и справедливости, — говорил Геофма, — уже не одно поколение придворных. 

— Как жаль, что здешнее общество отравит их ядом бессердечия и лицемерия. 

— Кто знает, — пожал плечами собрат. — Бывает и по-твоему. Так про что ты меня хотел спросить? 

— Государь и государыня упоминали о каком-то Хофе. Кто это? 

— О, Хоф — наш придворный учёный. Знает о звёздах, солнце и луне и постоянно что-то изобретает. 

— Думается, нам точно будет что обсудить. 

— Именно поэтому я познакомлю тебя с ним! Сейчас как раз время после обеда. Он, по обыкновению, отдыхает, но поговорить он тоже любит. Так пойдём же! 

Воспитатель повёл собрата через сад в правое крыло дворца, в небольшую пристройку, которую Фравонт не разглядел со своей башни. 

— Его идеи могут показаться тебе… чудными, — говорил Геофма по дороге. — Он изобрёл то, что стреляет огненными брызгами, и назвал это фейерверком. Её высочеству очень понравилось это. 

— Я слышал, также от её высочества, он готовил какие-то снадобья для его величества. 

— Да, но твоё слово оказалось действеннее его придумок. 

Миновав два пролёта, они вышли к широкой двери, обитой пластинами из металла. Геофма постучал по ней три раза. 

— Входите, — глухо донеслось из кабинета. 

Геофма приоткрыл дверь и заглянул внутрь. 

— Привет, Хоф! Не занят? 

— Это с какой стороны посмотреть, — отозвался хозяин кабинета. — Что-то срочное? 

— Да, вот хочу познакомить тебя с замечательным человеком, моим земляком. 

Фравонт вошёл вслед и увидел Хофа, стоящего на лестнице, приставленной к высокому шкафу. Учёный, глянув на вошедшего за Геофмой, охнул и чуть не свалился, в последний момент схватившись за прочные полки. 

— Это же вы, о котором говорят «кудесник-целитель», — сказал он, спустившись к апийцам. — Сразу скажу, я в такие вещи не верю: я человек науки! 

— Я скажу вам, сила науки велика, — говорил вместо приветствия Фравонт, — и с каждым веком её сила будет преумножаться. 

Хоф очень удивился этим словам. 

— Любопытно это слышать, — признался он. — В своё время я сталкивался со странствующими монахами, и многие из них не боялись мне заявлять, что наука — это заумная блажь. И я был готов к тому, что это скажете и вы. 

— То, что говорили эти странники, останется на их совести. Всё, что делается во благо людей, в том числе и наука, дозволено Всемогущим. Я могу это подтвердить, так как сам спрашивал у Него об этом, и я принимаю Его слова как должное. 

Учёный муж снисходительно улыбнулся. 

— Об этом можно говорить вечно. Но вот что мне хотелось от вас узнать: как вы вылечили государя нашего Полиана? Люди при дворе толкуют разное, а я хочу услышать, так сказать, с первых уст. 

Воспитатель с благоговением смотрел на высокого собрата. 

— В этом никакой тайны нет, — отвечал тот. — В случае с его величеством силы науки не потребовались, потому что головные боли возникли от переутомления души. Заболела душа — заболело и тело. 

— Душа неосязаема, — заявил на это Хоф. — Это фикция и, стало быть, исследованию не подлежит. 

— Пока время не наступило, говорил Всемогущий. — Возникла небольшая пауза, и Фравонт этим воспользовался: — Теперь же, позвольте полюбопытствовать, господин Хоф, чем вы занимаетесь по долгу науки? 

— На самом деле, много чем, — указал руками на шкафы с ретортами и колбами учёный Хоф. — Открою вам, как людям понимающим, одну свою тайну: я создаю человека. 

Воспитатель Геофма был в полном недоумении, а Фравонт воспринял это равнодушно. 

— Быть может, на свете могут появиться новые люди без процесса живорождения. 

— Идёте вы против природы, — сказал Фравонт, — однако ваша мысль заслуживает похвалы. 

— Я думал, вы разгневаетесь от моих слов. Если вы разделяете мою идею, когда людей можно будет выращивать в капсулах, как цветы в оранжерее, то я ваш друг навсегда. 

— Будьте осторожны, Хоф, чтобы нас не слышали враги. — Взгляд Фравонта невольно упал на то место, где находилась реторта с подозрительной жидкостью. — Ставите опыты? 

— Не-ет… ой, да! — голос учёного задрожал, и Фравонт убедился в своих догадках. 

— Впрочем, мне, возможно, никогда не познать чудес науки, как вам не познать таинство веры. 

С этими словами апийский мудрец и его собрат покинули Хофа. 

— Ещё немного, и он бы всё понял! — говорил себе учёный муж. — Надо бы сказать Онфреду… Как можно скорее расправиться с этим пустословом-богословом. А то мало ли!

6
Сон придворного учёного был обречён с самого вечера. В голове Хофа метались противоречивые мысли, хотя ранее он сделал свой выбор и вручил фрейлине-сообщнице злосчастный пузырёк с ядом. 

«Такое дело… Об этом никто не знает, кроме нас. Какое будет горе для Полиана! И какое будет для нас троих, если это вскроется. Хорошо, об этом никто не знает, кроме нас... На что мы пошли?! Заговор против Мариалов! У-у-у…» 

Учёный муж прислушался и, отложив книгу, глянул на атанор. Странное гудение тут же прекратилось. Хоф поднялся с кровати и на всякий случай закрыл дверцу очага. 

— Ветер гуляет. — Он посмотрел на маленькое окошко под потолком. — Ещё продует, и я заболею… 

Раздался звон разбитого стекла. Хоф вздрогнул и обернулся. У рабочего стола растекалась ядовитая изумрудная лужа, в которой лежали осколки от некогда бывшей реторты. 

— Точно сквозняк, — учёный взялся за швабру, чтобы убрать лужу. — Я точно помню, что убирал подальше от края… Нет! Никакой нечисти не существует! — успокаивал он себя. — Невежды всегда ищут простые объяснения. 

Вдруг из шкафа, с грохотом раскидывая книги и склянки, вылетела ужасного вида голова. Вскрикнув, Хоф кинул швабру и прыгнул на кровать, с ужасом наблюдая, как медленно двигалась на него демоническая голова. Она была настолько худой, как будто бы череп обтянули белой мёртвой кожей, а из глазниц вырывался ядовито-зелёный огонь. 

— Подлый заговорщик! — произносила она, и огонь в глазницах загорелся ещё сильнее. — Изменник! Душегуб!.. 

— Не-е-ет! — завизжал учёный. — Это галлюцинации! Ядовитые пары — истинная причина! 

Хоф протёр глаза, но голова и не думала исчезать. 

— Кайся, преступник! — гремела она на весь кабинет. — Ты погубил её высочество!.. Ка-а-айся!! 

— Каюсь! — всхлипывая, бормотал Хоф. — Каюсь я! Но это всё Андала и Онфред, будь они прокляты! Они заставили меня! Они — регициды!.. 

— Пособники тоже отвечают! — шипела голова. — Ты помог им — значит, и ты виновен в смерти её высочества! За это деяние заплатишь разумом. 

Не успел учёный и глазом моргнуть, как страшная голова устремилась на него. 

Грохот взрыва потревожил обитателей, живущих поблизости с кабинетом-лабораторией учёного. Дежурные и некоторые слуги сразу прибежали к нему узнать, что произошло. 

— Виноват! Виноват!.. — только и слышали они от горе-заговорщика. 

Тем временем в противоположном крыле великокняжеского дворца Онфред и стража поднимались по винтовой каменной лестнице к фравонтову пристанищу. 

Фравонт стоял у дубовой кафедры, подаренной казначеем, и читал при свечах древний фолиант. 

— Идут вершители правого дела, — сказал он, захлопнув книгу и поглядев на дверь. 

Едва апиец положил книгу на кафедру, как дверь в келью рухнула и через проём вошли десять рослых воинов, в полном обмундировании, с копьями и короткими мечами. По их злобным лицам апиец понял: добром это не кончится. 

— Фравонт из Апия, — стражи расступились, пропуская говорящего капитана Онфреда, — ты арестован! 

— Объясните почему? 

Среди стражи Онфреда прошёлся смешок: «Он ещё и спрашивает! » 

— Ты знаешь почему, — отвечал капитан. — Ты виновен в смерти её высочества. Ты отравил её, в тот день, когда она позвала тебя. 

— Позвольте! Я готов доказать свою невиновность. Вы можете обыскать моё пристанище, — развёл апиец руками. — Пожалуйста, мне нечего скрывать. 

Однако стражники во главе с капитаном продолжали стоять. Тогда Фравонт продолжил: 

— В первую очередь, вам стоит начать обыск у Хофа. Он вам и расскажет, что приготовил и любезно предоставил старшей фрейлине. Хотя вы, Онфред, это прекрасно знаете. Вы там были. 

Один глаз капитана предательски задёргался. 

— Ты языкаст, — изменился в лице Онфред, — не спорю, но это тебя и погубит. Твоё оружие — пустая болтовня, а в наших руках мечи и копья — значит, правда на нашей стороне. 

— Не каждый, кто носит меч, прав. Я не хочу кровопролития, Онфред, поэтому забирайте своих молодцов и продолжайте службу его величеству. 

Не один мускул не дрогнул на лице Фравонта. Лучшие воины стражи не ожидали такого спокойствия от жертвы будущей расправы, поэтому застыли в немом изумлении. 

— Ты ещё нам указывать будешь? — пришёл в себя один из них. — Ты, подлый изменник!.. 

— Убийца её высочества, ты ответишь головой! 

— За болтовню, старьё трухлявое! 

— Вам лучше уйти. — Фравонт невозмутимо смотрел на палачей. 

— Да что ты нам сделаешь, а?! — разъярились они. — Жалкий старикашка! Ты тяжелее книжек не поднимал ни-че-го! 

— Я вас предупредил, — сказал тихо Фравонт. 

Только сейчас многие заметили, что в левой худой руке апийца оказался меч с зелёным камнем на рукояти. Не прошло и секунды, как Фравонт молнией кинулся навстречу и тут же сразил впереди стоящих. Онфред только и успел отойти за спины своих молодцев, которые, опомнившись, пошли в атаку. Некогда воин ловко отбивался от нападающих, которые, даже окружив его, не могли застать врасплох. 

«Так даже я не могу. — Капитан видел, как быстро апиец отражал удары спереди, и пресекал атаки сзади. — Бьюсь об заклад, в прошлом он был достойным воином. Сочту за честь сражаться с ним! » 

Не успел Онфред опомниться, как всех его верных людей изрубил тот, над кем они глумились. 

— Ваша очередь, господин капитан, — прервал тишину Фравонт, спокойно глядя на оставшегося. 

— Как давно монахов обучают рукопашному бою? — растерянно проговорил Онфред. 

— До тех времён, когда я ушёл в монахи, я был воином без страха и упрёка. После явления Властелина Всего я отказался от княжеского титула, но ваш бесчестный поступок вынудил меня вспомнить прошлое. 

— Значит, на том застолье ты не врал, — пытался «держать лицо» капитан, хотя внутри него всё дрожало. — Но ты, апийский бродяга, выражаясь по-твоему, пришёл в наш монастырь со своим уставом! Понятно говорю? Шёл бы ты своей дорогой да сказки рассказывал простолюдинам. 

— Узнаю слова фрейлины Андалы. Вы с ней заодно? 

— Скорее, ты против нас. Под маской праведника прячется убийца! 

— Вы, Онфред, оскорбили моё честное имя. Я вызываю вас на поединок. 

— Непристойно мне биться с каким-то проходимцем! 

— Значит, вы трус. 

Капитан с яростью набросился на Фравонта. Тот увернулся, и меч Онфреда ударился об толстую колонну. 

— Бейся, как должно!.. — рычал на всю келью заговорщик. 

Фравонт молча принимал и отражал удары. Капитан был в ярости от спокойствия противника, и возликовал, когда рассёк Фравонту скулу. Тот отступил, но даже не вскрикнул. 

Онфред жаждал крови, разум затуманился, чем и воспользовался апиец. Капитан снова промахнулся и задел мечом колонну. И тут Фравонт пронзил капитана. 

Поверженный рухнул на плиты, захлёбываясь кровью. 

— Один сошёл с ума, другой зарублен, — сев у колонны, выдохнул апиец. — Последней нужно выпить яд.

7
Фравонт услышал шаги, и через минуту к нему вошли первый советник Танарх и воспитатель Геофма. 

— Что здесь произошло? — спросил советник уже с порога, а воспитатель, увидев изрубленные трупы, охнул и чуть не потерял сознание. 

— Заговорщики… напали, — выдавил из себя Фравонт. 

— Как они посмели?! — пришёл в себя воспитатель. — Поднять руку на доброго и честного человека?! 

— Онфред и его лучшие стражи, — распознал Танарх среди убитых. — Как вам удалось противостоять им? 

— Всемогущий помог мне, — ответил апиец. 

Геофма подбежал к собрату и принялся бинтовать раненую руку. 

— Он сказал имена сообщников, — указав на убитого капитана, произнёс Фравонт. — Старшая фрейлина Андала и учёный Хоф. 

— Вот гады! — не сдержался воспитатель. 

— Их ждёт суровое наказание, уверяю вас, — говорил первый советник. — Я иду к Андале. Геофма, отведи Фравонта к лекарю. 

Все трое спустились с башни к этажам дворца — на этом пути их разошлись. 

Пока апийские собратья шли далее по лестнице, Фравонт перенёсся на этаж её высочества, по одному из коридоров которого шла старшая фрейлина, не скрывая злорадства. 

— Гадкая изменница! — внезапно прогремело над головой Андалы. 

Фрейлина вскрикнула и прижалась к стене. 

— Что за шутки?! — озираясь, говорила она. — Дрянные мальчишки! Поймаю — уши надеру!.. 

— Ничтожество, возомнившее себя вершителем судеб! 

Страшный голос, как казалось заговорщице, доносился со сводов потолка. Она оттолкнулась от тёмно-зелёных кирпичей и, не оглядываясь, бросилась по коридорам. 

— Тебе не скрыться! — громыхал Фравонт вслед Андале. —Тебя ждёт расплата! За её высочество, невинно убиенную тобой! 

Фрейлина вбежала к себе в комнату и, дрожа от страха, заперла дверь на ключ и на засов. 

— Ка-ак?! — пролепетала Андала. — Неужели Он в самом деле есть?.. 

— Все у последней черты вспоминают о Нём. 

Фрейлина неистово заверещала и сжалась на полу. 

— Твои сообщники поплатились! Учёный потерял разум, капитан изрублен. Теперь — ты!.. 

Взгляд её упал на изумрудный пузырёк, стоявший рядом со шкатулками на столе. Преступнице ничего не оставалось, как принять яд, коим отравила её высочество Эльолику. 

Фравонт очнулся. Он увидел перед собой Геофму, который ранее стучал ладонями по его щекам. 

— Она уже без пяти минут мертва, — произнёс Фравонт. — Тем же ядом, что и бедная Эльолика. 

— Так суждено, — зная, что собрат говорит правду, согласился Геофма. — Надо бы к Полиану, хоть и поздно. Дотерпишь? 

— Его величество не спит. Его снова мучает тревога. 

— Тогда точно идём к нему. 

Апийцы без труда и лишних вопросов телохранителей прошли в покои его величества. Пока Геофма ждал у входа, Фравонт прошёл в спальню к великому князю. Полиан, увидев царапину на лице и перебинтованную руку его благодетеля, вскричал: 

— Что с вами случилось, милостивый Фравонт?! 

— Я пережил нападение заговорщиков, — ровно ответил Фравонт. 

— Кто эти ужасные люди?! 

— Фрейлина великой княгини Андала и капитан стражи Онфред. 

— Они?! Они не могли такое сделать, Фравонт! 

— Сегодня мне было видение: вас хотели убить, Полиан. Очнувшись, я сразу поспешил к вам, но по пути меня остановили Онфред и его стражи. Я хотел решить миром, но они были настроены убить и меня, и вас. Тогда я принял бой: мне пришлось вспомнить молодость, когда я был воином без страха и упрёка. Я нарушил свой обет не брать оружия после откровения, но пришлось ради вашей защиты. 

— Бедный Фравонт! Онфред будет казнён сегодня! 

— Я сразился с ним в честном поединке и победил. Перед смертью он назвал имена сообщников: Андала и Хоф. 

— Я поверить не могу, Фравонт! Они служили мне верой и правдой много лет… 

— Жажда власти ослепила их и толкнула на предательство. Я узнал от Онфреда, Андала отравила её величество для того, чтобы встать на её место. 

— Вы открыли мне глаза, Фравонт! Недаром эта ведьма подносила мне любимые блюда. Чтобы меня одурманить! 

— Она бы получила то могущество, которым обладаете вы, Полиан. Она вместе с капитаном Онфредом убили бы вас, а потом объявили бы, что вы умерли от тяжёлой болезни. 

— И вы, как подобает благородному воину, защитили меня! Какие негодяи!.. Никогда бы не поверил, что среди моих верных придворных были такие ужасные люди! 

— Когда появляется возможность получить огромную власть, люди готовы на всё, ваше величество. 

— Теперь надо схватить изменников! Андалу и этого книжного червя, пока они не сбежали! 

— Первый советник Танарх услышал, как на меня напали, и помог мне. Скорее всего, он арестовал их. 

— С этого дня я доверяю троим: вам, Фравонт, Танарху и Геофме. Трудно же придётся будущему наследнику… — Государь посмотрел в глаза Фравонту и поспешил объясниться: — Да, каюсь перед вами, Фравонт, согрешил я со служанкой. Меньше, чем полгода назад. 

— Я сохраню эту тайну, но обещайте мне, ваше величество, что я смогу его обучать наравне с первым советником и воспитателем. 

— Я вам обязан жизнью, вы спасли меня дважды, и я не могу вам отказать в этой просьбе.