Слёзы-Москва

12М34

1

- Алло! Это больница?
- Нет, допустим, это МЧС.
- Вы говорите правду?
- А позовите, Лиду, пожалуйста!
- Я не хочу с тобой разговаривать.
- Прости  меня. Я не хотел.
- Я тебе еще и деньги заплачу.
- Выпей воды, станет полегче.
- Эмпирическим путем доказано…
- Возле стакана лежат таблетки…
- Здесь нельзя курить!
- Хватит кричать.
- А как пройти в булочную?
- Хорошо, спасибо.
- Очень вкусно.
- Революция цен!!!

Да что ты говоришь!

Если ты откроешь книгу,  ты ничего не в ней не увидишь, пока свет не включится над твоей головой.
Темно.
Что ты видишь, когда она открывает твое окно?  Окно в Европу.
Она не понимает, почему ты ее так любишь, не знает, что только за то, что она тебе дает. Материальное, сумасшедшее.
Ты не слышишь ее языка и слов, что пытаются тебе сказать.
Суши-роллы в ГУМе и довольно лицо твое…
Или ты в подъезде и тебе страшно?
Ты далеко на окраине и не знаешь, что делать дальше…
Почему, милый, почему, ты молчишь, если ты хочешь быть человеком? Скажи доброе слово.

2

Мне хочется понимать, что я делаю. Для чего, на какого дядю я работаю. И есть ли смысл. Может быть, это всё шутка.
Должна ли я просто идти или могу всё время выполнять упражнения, те, что мне понравятся, что мне захочется: покрутить головой, присесть, покачаться…
Золотая бахрома застилает глаза, я уже не вижу правды. Если ты хочешь чего-то от меня, то вдохни глубже и пройди мимо. Все ответы в тебе, я молчу. Я буду отвечать вопросом на вопрос, ничего другое уже невозможно изобрести, и за нас уже все давно сказано.

Почти цитата: «приходят соловьи, а уходят попугаи». В жизнь рождаются дети Господа, поцелованные ангелами и творцы. А почему же так глухи они после…
Вопросы вопросы. Риторика, физика.
Я написала так много, что решила всё спрятать так, чтобы не найти самой. Ведь это не имеет смысла? Или смысл в том, чтобы просто шевелить лапками, чтобы не потонуть. Быть умными лягушками!
М как статус. М как суть.

М

Земляной вал

Бесконечность, что на одном конце, что на другом?.. Всегда дождь.
Пробегаем среди запахов немытого тела… Я поворачиваю на оживленные серо-коричневые стены, где мы зажаты атмосферой ухода от Москвы на Курск. Водки, печеного хлеба и синтетического повидла. Где путь самых отсталых и передовых пересекаются, А не суть ли они одно и то же? Заводы бывшие – три-четыре новые модные выставочные площадки, где собираются самые мыслящие и желающие чего-то ребята?
Где нужно пройти мимо парка сна бомжей и под почти развалившимся мостом, по которому ездят зеленые электрички, где на выставках будут показывать не искусство, а предлагать наркотические вещества.

Это налево. В Сыромятническое.

Направо – на Воронцово поле. Беготня и реклама: «Погнали в Гималаи?». Но тишина переулков. Странная церковь, поросшая сорняками, земля, где нет снега. Очень по-старому и перетекает в Китай-город. Призрачные люди идут от Кремля к Курску… И исчезают в моей голове. Я больше не вижу никого, потому что вдруг никого не становится. Очень тихо и светло, по-оранжевому приятно.

Китай-город

Длинные парки, трамваи, любовь. День, институты, пекарни, очень светло и красочно. Клубы, темнота, never sleep, смех, хостелы, пивные…
Транзитное между пропастью и прекрасным.


Кремль

Полночные птицы летят над твоими огнями и красными стенами, купола золотятся Луной. Я вдыхаю твой запах, когда ты поешь мне свои песни об осеннем вечере. Я иду быстро и медленно, чтобы понять твой ритм и ощутить исторический момент. Знаешь, мне очень холодно, хотя я одевалась по погоде. Я больше не сплю, дышу глубоко. Ветер гуляет в мой нос и легкие, и живот. Холод покалывает где-то в пояснице. Вхожу в Александровский.

Огороженные красно-белой лентой замерзшие газоны… Запрещено прикасаться к родной земле, даже когда очень холодно. Она, созданная Богом, который в моем сердце. Она и моя тоже. Она моя…

Сирена, скорая летит по Моховой, слышу. Господи, дай ему выжить, дай ему здоровья. «Зачем все эти муки и страдания?» - «Ни за чем. Просто так». Сколько, интересно, колес скорых машин встречал асфальт Моховой, которая от меня за Манежной площадью?
К Манежной,  мимо бесплатных туалетов без мыла и бумаги, по небольшой лестнице вверх…Кутафья башня. Почему у нее такое название? Кутафья… неповоротливая женщина. Толстоватая и с короной на голове. Екатерина Великая.

А я покупаю билет на вход в Кремль, остался последний час. Меня осматривают, проверяют все вещи и карманы, заглядывают в глаза. Я среди покрашенной в белую краску стен, среди металлоискателей и ментов. Прохожу – зеленая лампочка на контроле. Круто вверх, дорога в ворота Кремля. Два года назад было светло. А год назад был балет во Дворце.

Ворота пахнут сыростью и молчанием. Они такие высокие, что становится немного трепетно и волнительно. Верхушки стен в форме буквы М. Как будто они говорят: Москва. В детстве я так и думала, но в Италии много таких построек с резными стенами  с буквами М… еще 15 века. Москву строили второсортные итальянцы, а мы счастливые были… Каблуки мои утопают между камнями мощеной дороги. Ноги болят подниматься, звезды почти видны на небе – теперь темнеет рано. И с 2011 года мы часы не переводим. Счастливые куранты.

Я вхожу в тебя, Кремль.

Твои широкие дороги и площади изрезаны дорожками для «простых смертных» и «богов политического Олимпа». Менты свистят мне, гражданочке, чтобы я не заступала за границы и черты, а шла в обход. Здесь нельзя ходить непрезидентам.  Интересно, гуляют ли президенты здесь? Или только машины с президентами внутри? Что если на эту землю много лет не ступает человеческая нога? Вдруг мой ботинок стал первым за всю неделю и земля жадно ловит его прикосновение…
Родной ветер треплет волосы и несколько капель прошедшего дождя летят на меня с куполов кремлевских  храмов. Иду дальше, в парк к пожелтевшим голым деревьям, к балкону.
Москва-река видна, очень поэтичная картина, под ботинком желтые прилипшие к асфальту тонкие-тонкие листья. Хочется улыбаться, опираясь легко руками о перила старого балкона на краю Кремля. Кутафья далеко за спиной, Моховая кричит далеко за спиной, а мне хорошо, когда я смотрю на Москву-реку.

Остоженка

Пряничная, сахарная.
Мысли ни о чем, я всегда просто гуляю. Ты такая застывшая и в переулках разные департаменты отмыва денег, стройкой пахнет, а в тебе только два новых дома… желтый и розово-зеленый.
Всегда сухие дорожки и закрытые кафе.
Просто стога сена самой дорогой улицы.
Такая историческая, но такая тихая. И короткая.

3

Маша шла.
Аня шла.
Никита поворачивал.
А мы с тобой, давай, обернемся.
Чуть-чуть повспоминаем.
Когда-то же были неравнодушными и чуткими, идеи записывали на салфетках и мечтали стать великими, играли в игры. А сейчас просто играем, но не знаем во что… потому что нам не объяснили правила. Ночью пишем ни о чем, хотя почти ничего не пишем. Ни городских романтик, ни планов.
Хорошо просто смеяться и улыбаться. Это ведь всё.

We are the people
We are the people
We are the people

В первую очередь, хотя и забыли.
Почему-то память стерла самое такое, какие-то легкие мягкие карандашные следы оставила, всё уже не актуально, она не следит за пожелтевшими новостями. И почти уже не страшно.

4

На сра, на сра, нас рано разбудили. 
На сри, на сри, нас рисом накормили. 
На ху, на ху, на хутор нас послали. 
За жо, за жо, за желтыми цветами! 
Ах! Как хорошо в краю родном!