Ягоды

      В начале июля я косил траву на даче. В самом дальнем углу участка растет малина. Раньше ее там было совсем мало, но в последние годы ягода разрослась. Я отставил косу, снял перчатки и стал есть одну созревшую ягоду за другой... После этого почему-то вспомнилась цитата из толстовского дневника 1908 года: "Еду верхом в глуши и вижу в чаще какие-то созревшие ягоды. И подумал. Никто не увидит этих ягод, никому они не нужны, и им никто не нужен, а они неукоснительно, вовсю делают [не] свое дело, а то, какое им предназначено, исполняя волю Того «Я», которое в виде отдельного существа живет в этом растении".
      Толстой прекрасно описывал жизнь (и смерть) растений. Черемуха из одноименного детского рассказа, дерево из "Трех смертей", дуб из "Войны и мира", репей из "Хаджи-Мурата"... И это глубокое вчувствование в природный мир сочеталось у него с удивительными прозрениями и наблюдениями мира духовного. Зачастую идеи метафизического плана либо были тесно связаны, либо напрямую вырастали из мира физического, из самой жизни, которую Толстой так живо, достоверно, правдиво изображал в своих сочинениях. И в этой дневниковой записи наблюдение за ягодами приводит Л. Н. к выводам, касающимся присутствия высшей силы в мире, направляющей сам процесс жизни: "Также и человек, отличаясь от растения тем (кажущимся) преимуществом, что может сознавать в своем отдельном существе это всемирное «Я». Да, я — Л. H., я — писатель, я — нищий, я — царь, это — большое заблуждение. От него все страдания людей. Есть только Один и бесчисленные проявления Его, одно из которых — то, которое я сознаю собой. И благо нам, если мы не признаем Его проявление в себе за отдельное свое «я», а всегда чувствуем в себе то «Я» и живем Им. И мы испытываем самые разнообразные и неизбежные горести и страдания, если живем в заблуждении, что Я есть наше я. Жизнь — в исполнении воли «Я», или, иначе, жизнь — в стремлении к прекращению разъединения, в слиянии со Всем. А это-то приближение к слиянию есть лучшее благо нашей жизни — любовь".
      Трудно в толстовских сочинениях найти другой такой более убедительный процесс умозаключений, связывающий природное и духовное, физическое и метафизическое, жизнь отдельного существа – и жизнь Всего, подчиняющуюся объективным законам. Тем законам, которые отражают и выражают гармонию всего существующего. У Мережковского есть хорошая мысль: он написал в книге "Толстой и Достоевский", что Л. Н. знает истину бессознательно. Действительно, бессознательно, априорно, независимо от образования, интеллектуального багажа, предшествующей религиозно-философской традиции, концептуального наполнения и обоснования, тех или иных форм отражения ее, принятых в ту или иную эпоху... У Толстого было это знание, понимание. Насколько удачно, убедительно для всех он выразил, воплотил его – другой вопрос. Но само знание было верное, правильное, глубокое. Ему, гению, как писал Жемчужников, "все ведомо, что есть". А нам, большинству из нас, не ведомо. И мы смотрим на ту же самую жизнь – растений, животных, людей –  по-другому, другим взглядом, не видя Всего, а наблюдая лишь за частностями, случаями, эпизодами, фрагментами. Зачастую и оспаривая взгляд другого такого же субъективно-фрагментарного наблюдателя. Теряя время – много времени – в этих бессодержательных спорах о правильности того или иного фрагментарного подхода. А видящий Всё зачастую легко, с помощью одного афоризма, одного предложения, точно и психологически верно отражает ту истину, которую мы мучительно ищем годами, десятилетиями, рождая концепции, фундаментальные научные труды, создавая научные школы, накапливающие и передающие знания из поколения в поколение... Нужно уметь видеть Всё или стремиться к этому.