Глава 4. Цифровой кордон

Вентиляционная шахта сужалась с каждым метром. Воздух здесь был плотным, застоявшимся, со вкусом ржавчины и технического масла. Я ползла первой, упираясь локтями и коленями в скользкий металл, а позади меня, тяжело и прерывисто дыша, двигалась спасённая девчонка. Она шла за мной вслепую, как заводы идут за локомотивом, ведомая лишь остаточным инстинктом самосохранения.

— Скоро вертикальный спуск, — не оборачиваясь, бросила я. Мой голос прозвучал глухо, сдавленный узким пространством. — Хватайся за скобы. И не вздумай смотреть вниз.

Мы выбрались через технологический люк на окраине промышленного сектора, когда до рассвета оставалось чуть больше часа. Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась ночная пустошь — буферная зона, отделяющая Мужское Государство от внешнего мира. Но путь к ней преграждала граница: три ряда колючей проволоки под напряжением, вышки с прожекторами и идеально выкошенная полоса земли, утыканная датчиками движения.

— Это... конец? — впервые за всё время тихо спросила девушка. Её голос оказался тонким, надтреснутым, как сухая ветка. Она испуганно прижалась к бетонной стене трансформаторной будки. — Отсюда никто не уходил. Охрана говорит, что за периметром только радиоактивные болота и дикие звери.

— Твоя охрана много чего говорит, чтобы вы не разбегались, — отрезала я, вытаскивая из рюкзака свой верный тактический нож и моток изоленты. — Зверей я как-нибудь переживу. А вот их ИИ — система предсказуемая. Нам нужно пройти триста метров до лесного массива.

Каждые сорок секунд луч прожектора с левой вышки пересекал мёртвую зону. Правый прожектор двигался с задержкой в двенадцать секунд. Это была классическая, тупая механическая калибровка, настроенная людьми, которые привыкли доверять автоматике и ленились проверять графики. Но главной проблемой были не люди на вышках, а Дроны Охраны — три квадрокоптера с тепловизорами, лениво кружившие над периметром. Их монотонное жужжание вибрировало в воздухе.

— Слушай меня внимательно, — я повернулась к девушке и взяла её за холодные, подрагивающие плечи. — Системы слежения у них настроены на силуэты. Если ты побежишь в полный рост — дрон среагирует через две секунды. Если мы пойдём на четвереньках — алгоритм классифицирует нас как бродячих собак или крупный мусор, который несёт ветром. Для уверенности нам нужен экран. Я огляделась и заметила за будкой кучу выброшенной строительной термоизоляции — толстые листы фольгированного вспененного полиэтилена. Их выбросили местные рабочие, которым было лень тащить брак до свалки. Бытовой пофигизм Мужского Государства снова сыграл мне на руку.

— Накрываемся этим, фольгой наружу, — скомандовала я, натягивая на нас блестящее полотно. — Она задержит тепло нашего тела. Для тепловизора мы превратимся в два холодных серых пятна. Двигаемся синхронно. Как только прожектор уходит вправо — делаем десять метров. Поняла?

Она кивнула. В её серых глазах всё ещё метался ужас, но теперь в нём появилось что-то новое — отчаянная, злая сосредоточенность. Она училась соображать прямо на ходу, выковыривая из себя остатки рабской покорности. Мы поползли. Земля была холодной и комковатой, мелкие камни резали ладони сквозь ткань робы, но мы не останавливались. Фольга над нами шуршала, заглушаемая рёвом недалёкого завода. Через сто метров мы упёрлись в первый ряд колючей проволоки. Железные нити гудели от напряжения. Обычный человек попытался бы перерезать их, закоротив сеть и подняв тревогу. Но я ещё в цеху изучила схему питания периметра. Вдоль земли тянулся толстый кабель заземления, уложенный в неглубокую канаву.

Используя нож, я подцепила пластиковую оплётку кабеля и с силой вогнала лезвие в жилу, соединив её с металлическим штырем заграждения. Раздался негромкий щелчок, посыпались искры, и гудение проволоки над нашими головами прекратилось. Локальный контур отключился на три минуты — именно столько времени требовалось их узловой системе, чтобы запустить резервный генератор.

— Вперёд, подлезай, — шепнула я, приподнимая нижний ряд «егозы» куском изоляции.

Девчонка проскользнула змеёй, даже не пикнув, когда острый шип распорол ей рукав. Я рванула за ней.
В этот момент прямо над нами завис один из дронов. Его синий сканирующий луч скользнул по нашему фольгированному укрытию. Сердце заколотилось в ушах. Алгоритм дрона замер на долю секунды, выбирая между «тревогой» и «помехой». Я затаила дыхание и замерла. Коптер качнулся, его процессор посчитал блестящий кусок плёнки обычным строительным мусором, принесённым ветром с завода, и машина улетела дальше по маршруту.

— Ещё немного, — выдохнула я.

Последние пятьдесят метров до лесной полосы мы преодолели бегом, сбросив фольгу. Мы ворвались под защиту густых еловых ветвей ровно в тот момент, когда на вышках взвыли сирены — резервная система Мужского Государства наконец обнаружила прорыв контура. Но мы уже были недосягаемы для их наземных камер.

Мы бежали сквозь чащу, пока гул погони и вой сирен не растаяли в утреннем тумане. Окружающий лес казался древним и нетронутым, но я уже улавливала едва заметные изменения: воздух становился подозрительно чистым, а на коре деревьев начали попадаться крошечные, едва заметные глазу датчики, пахнущие лавандой и стерильность. Мы приближались к границам Утопии.