Гл 26 Поездка за город

На следующее утро Сергей высадил нас на берегу Волги. От города мы отъехали километров на сто, не меньше, причем, в такое место, где присутствие цивилизации совершенно не ощущалось. Лес, река, луг. Леса и луга на противоположном берегу. Окружающую тишину наполняли плеск воды, шелест листвы да стрекотание насекомых.
Рита, всю дорогу продремавшая на заднем сидении, направилась к берегу. На ней были простые бежевые шорты и бежевая хлопковая футболка. Оказавшись у реки, она скинула шлепанцы и по щиколотку зашла в воду. Потом села на старую корягу, опустив ноги в воду. Я наблюдал за ней краем глаза, пока разводил огонь.
Вася, смешно перебирая короткими лапами, носился по прибрежной траве, забавно фыркая и пытаясь поймать стрекозу. Над поляной поплыл аппетитный запах жареного мяса.
Рита поднялась, вытерла босые ступни о траву, и не спеша направилась к костру. Из своего рюкзачка она достала термос и стаканчики и опустилась на расстеленный плед. Вася тут же подбежал и лег рядом, уткнувшись носом в ее колени.
- Давно я не выбиралась на природу – мечтательно сказала она, наливая себе и мне горячий травяной чай. Напиток был густым, с легкой горчинкой, которая тут же сменялась прохладным мятным послевкусием, разливающимся по телу осязаемой волной тепла и спокойствия.
Я достал бутылку красного сухого вина.
 - Надеюсь, вино ведьмам пить можно?
 - Конечно – согласилась она.
Солнце стояло в зените. Рита сбросила футболку и шорты, оставшись в простом купальнике, и улеглась на плед. Бледная, почти прозрачная кожа казалась мне чем-то хрупким, нездешним. Вася, наевшийся до отвала, издав тяжелый, утробный вздох, свернулся клубком у её ног. Поляна вокруг нас погрузилась в полусонное оцепенение, где время замедлилось, будто превратившись в какую-то густую субстанцию.
Глядя на молодую ведьму, я видел её приоткрытые губы, слышал каждый её вдох, и этот контраст — её кажущаяся беззащитность и скрытая в ней сила — будоражил меня до дрожи. Она выглядела одновременно доступной - вот она, рядом, можно коснуться рукой, и в то же время абсолютно недосягаемой.
Мысли путались, сбиваясь на запретные фантазии. Одновременно с этим внутри меня нарастал какой-то непонятный страх, словно рядом со мной лежала не красивая девушка, а тигрица или пантера, которой ничего не стоит вцепиться мне в горло.
Она приоткрыла глаза и медленно повела плечом. Я замер, чувствуя, как внутри нарастает тягучая, болезненная сладость этого ожидания. Мы оба балансировали на самом краю, где наше человеческое «хочу» тонуло в чем-то огромном, древнем и по-настоящему опасном, и сама эта возможность — сорваться в бездну — была куда острее любой близости, что могла бы случиться в душной городской квартире.
Мои руки сами, словно помимо моей воли, легли ей на талию, и от этого прикосновения по моему телу словно проскочил электрический разряд.
Проснувшись, Вася утробно зарычал, приподнимаясь на лапы. Ему явно не нравилось то, что должно было произойти в скором времени. Зачем мы вообще взяли его сюда? Хелен говорила, что он не просто пес, а оборотень. Иногда он превращается в человека. А сейчас, получается, как-бы пес, но с человеческими мозгами. Все равно, что я пригласил бы ее в кино или в ресторан, и взял с собой кого-то из друзей.
Рита властно и в то же время аккуратно положила руку шарпею на холку.
 - Вася, спать.
Он тут же завалился на бок и погрузился в сон. Рита смотрела на меня.
 - Ты всегда такой напористый?
 - Когда как - ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия скорой близости.
 - А если бы мы с тобой жили в другом мире, где я была очень влиятельной дамой? Например, женой короля. А ты – простым рыцарем, в крайнем случае – бароном?
 - Знаешь, сейчас меня меньше всего интересует, кто твои родственники.
Она медленно, с какой-то особой ленивой грацией перевернулась на бок. Ее лицо оказалось совсем близко. Она изучающе смотрела на меня, а потом спросила.
 - Что же тогда тебя интересует, Костя?
 - Я думаю, ты не хуже меня это знаешь.
Она рассмеялась.
 - Просто я хочу, чтобы ты не питал излишних иллюзий.
Я притянул её к себе. Она не сопротивлялась, даже наоборот — подалась навстречу с неистовой, почти хищной готовностью. Её пальцы впились в мои плечи. Мы целовались жадно, почти яростно.
Она отзывалась на каждое движение с такой страстью, что я терял ориентацию в пространстве, и мне чудилось, словно мы висим в воздухе.
Она выгибалась, ногтями впиваясь мне в спину. Это была не просто близость — это был огонь, который мы оба намеренно раздували. Я запутался в её волосах, чувствуя, как она прижимается ко мне всё сильнее.
Мои руки прочно обосновались на ее бедрах. Она что-то тихо выдохнула - то ли стон, то ли предупреждение, - и её тело, гибкое и сильное, подалось мне навстречу.
Казалось, ещё секунда, ещё одно движение, и та тонкая грань, на которой мы балансировали, исчезнет, рассыпавшись в прах.
Она обвила меня ногами, притягивая к себе так сильно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства, и в этот момент я коснулся губами ее шеи, одновременно почувствовав, как она вздрогнула всем телом. Это был тот самый предел, за которым начиналось падение в пропасть, которое уже нельзя было бы остановить. Впрочем, именно этого падения мне хотелось больше всего. Ни о чем другом я в этот момент даже не думал. Но вдруг все стремительно поменялось.
Рита резко выдохнула, словно сбрасывая оцепенение. Её руки, до этого сжимавшие меня с отчаянной силой, на мгновение застыли на моих плечах, а затем мягко, но с непреклонной твердостью уперлись мне в грудь. Мы замерли, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза, и в этой тишине, нарушаемой лишь стрекотом насекомых, я вдруг почувствовал, как неистовый огонь сменяется ледяным холодом.
 - Остановись, - прошептала она, и в её голосе не было ни страсти, ни возбуждения, только лишь настоятельная просьба, а потом, уже мягче, добавила – Только не сегодня, Костя.
Я чувствовал себя так, будто меня на полном ходу выбросили из поезда. Тело распирало от нерастраченного напряжения, а в голове стучала только одна мысль. Почему она остановилась именно сейчас, когда даже воздух вокруг нас, казалось, начал искриться от электричества?
 - В чем дело? – спросил я, не веря в то, что все закончилось вот так вот.
 - Сейчас нам нельзя этого делать.
 - И почему же? Что такого ужасного произойдет, если мы продолжим?
 - Ни ты, ни я к этому пока не готовы. У нас еще будет время, Костя. Но не сейчас и не здесь.
Надо же такое сказать. «Ни ты, ни я к этому не готовы». В таких делах всегда присутствует элемент спонтанности. Когда студентка идет в гости к сокурснику, она на сто процентов уверена, что это идеальный день для того, чтобы вступить с ним в половую связь? А парочка, решившая после корпоратива продолжить общение в более интимной обстановке? Они заранее до мелочей все спланировали?
Она присела на пледе, обхватив колени руками.
 - Сейчас ты думаешь, какая же я стерва, в последний момент обломала все, а я думаю о последствиях, которые ты даже представить себе не можешь. Когда я сказала, что не готова, это не о приличиях и не о нерешительности.
Она разговаривала со мной, словно взрослая женщина, которая объясняет маленькому мальчику, что много сладкого есть нельзя, а свою дневную норму он уже съел.
 - …. я очень благодарна, что ты меня сюда привез. Я отдохнула, подзарядилась энергией. А со всем остальным пока нужно повременить.
Она обняла меня за плечи.
 - Ну, правда, Костя. Не будь таким скучным. Нам же было хорошо. А будет еще лучше.
Ее прикосновение было мягким, обволакивающим. Мир вокруг вдруг начал стремительно терять четкость. Звуки летнего луга: стрекотание кузнечиков, отдаленный шум воды, тяжелое сопение спящего Васи — все слилось в монотонный, убаюкивающий гул. Тело, еще совсем недавно напряженное, обмякло, сделавшись словно ватным.
Рита смотрела на меня со снисходительной улыбкой, и мне вдруг стало совершенно неважно то, что могло произойти, но не произошло. И вообще мне стало безразлично абсолютно все.
 - Вот и молодец – теперь ее голос доносился, словно откуда-то издалека – ты все правильно воспринял.
Рита не исчезла. В этом видении она двигалась с особой, кошачьей грацией, и каждое её прикосновение отдавалось во мне. Это был настоящий эротический морок. Я чувствовал тяжесть её тела, чувствовал, как её волосы щекочут шею, как её губы скользят по моему телу, то едва касаясь, то жадно, оставляя следы. В этом сне не было запретов и остановок. Я ощущал её тепло каждой клеткой, её близость была почти невыносимой и заставляла мое тело и мое сознание отзываться в ответ.
Единственный недостаток заключался в том, что в этом сне я не принадлежал сам себе и не мог ни на что влиять. Словно кукла, которой отвели определенную роль в игре. Наиграются – и оставят лежать на полу вместе с другими игрушками или же уберут в темный ящик до следующей игры.
А потом видение вдруг рассыпалось на мелкие черные брызги. Я провалился в бездонную черную пустоту, но это было совершенно не страшно, потому что во мне разом отключились все мысли и все эмоции.
Первое, что я увидел, открыв глаза, это бездонное ослепительно чистое голубое небо. Воздух, казавшийся невероятно прозрачным и прохладным, наполнял легкие, словно целебный настой.
Я потянулся, и тело отозвалось неожиданной легкостью. Никакого следа от недавнего напряжения, от несбывшихся желаний - только поистине первобытная бодрость, какая бывает после долгого, глубокого сна в морозный зимний день, когда ты спал столько, сколько хотел, и проснулся, полностью восстановившимся.
Рита сидела чуть поодаль, и безмятежно смотрела на реку. Интересно, сколько времени она просидела в такой позе и сколько времени она способна вот так просидеть?
 - Тебе кто-то звонил. Думаю, твоя поклонница.
На телефоне высвечивались два непринятых звонка от Алисы. Я нажал на кнопку вызова.
 - Костя, привет. Как ты? – голос Алисы звучал очень живо, сочно, чуточку игриво и почти осязаемо – Я думала о тебе и вот, решила перезвонить.
 - Все хорошо. Сейчас отдыхаю за городом – машинально ответил я.
 - За городом это хорошо. Один?
Ну, конечно, то, что я отдыхаю с другой девушкой, да еще и намного моложе, да у нас с ней намечается кое-что интересное, Алисе ужасно не понравится, хотя она и не покажет виду.
 - Нет. Не один, с Васей.
Что за ерунда? Я разговаривал так, словно кто-то управлял мной со стороны, а сам я работал, как ретранслятор.
 - Ах, с Васей – Я почти физически ощутил, как она облегченно вздохнула – Как мило.
 - Я так понимаю, ты хотела убедиться, что я в зоне доступа?
И снова такое впечатление, будто я всего лишь озвучиваю придуманный и написанный для меня кем-то текст.
 - В зоне доступа? – она весело рассмеялась, потом вздохнула – Такая погода, а я сижу в четырех стенах.
 - Так когда ты приедешь?
 - Где-то, через неделю – она снова вздохнула – Постараюсь пораньше, но, как ты сам понимаешь, не все от меня зависит.
 - И тогда мы сможем с тобой где-то встретиться, пообщаться. Как ты на это смотришь?
 - Я только за. Хоть я и ведьма, ничто человеческое мне не чуждо. Кинешь мне свою фотку?
Вопрос прозвучал невинно, но содержал подвох. Она ведьма, а значит, в ее руках мое фото способно стать якорем, нитью, за которую она сможет дергать, когда пожелает, и я буду делать то, что ей нужно. Я замер, не зная, что ответить на этот вопрос. Фото отправлять нельзя, но с другой стороны, я должен вести с ней особую игру. Неожиданно для самого себя я сказал.
 - Да, кину, но с одним условием. Ты покажешь мне свои.
 - Хорошо – согласилась она – Поищу и скину.
 - Тогда до скорого. Надеюсь, скоро увидимся.
Закончив разговор, я убрал телефон в карман джинсов. Мы с Ритой смотрели друг на друга. Я все понимал, а она это понимала.
 - Только не хмурься так, - её голос зазвучал мягко и нежно, - Ты прекрасно справился.
 - Справился с чем?
 - Ты был очень убедителен, Костя. Из тебя мог бы получиться хороший актер.
 - А из тебя хороший сценарист?
 - Возможно – она улыбнулась – Да, не волнуйся ты так. Сейчас мы с тобой просто поиграем в шпионов. А еще я сделаю так, что тебе ничего не будет.
 - Так что, отправить ей мои фотки?
Рита кивнула.
 - Только сначала с ними поработаю я. Ей не нужно видеть тебя - её голос превратился в тихий, вкрадчивый шепот - Я наложу на снимок «фильтр» так, чтобы он стал для неё не ключом к тебе, а зеркалом, в котором она увидит лишь то, что я позволю ей увидеть.
До чего же я докатился… Две ведьмы играют со мной, словно с плюшевым зайцем, и ничего нельзя с этим сделать. Можно, конечно, выбрать правильную сторону, но в моем случае сторону уже выбрали.
На телефон пришли фотографии от Алисы. Надо сказать, довольно милые. Обычно женщина держит наборчик из нескольких фотографий, где она хорошо получилась, на случай, если нужно кому-то презентовать себя, и произвести нужное впечатление.
Рита обосновалась возле воды, а я разглядывал фотографии.
Алиса в черном платье стоит в пол-оборота к камере, держа в руке маленькую сумочку. Видимо, это был вечер в театре или холле дома культуры: на её лице — тонкая, едва уловимая задумчивость, словно она ждет чего-то, что вот-вот должно случиться. Вот она в голубом платье с открытыми плечами сидит в кафе за столиком, обхватив ладонями чашку кофе. Её глаза светятся мягким, приглушенным светом; весь её облик пронизан добротой, загадочностью и тем самым глубоким, почти осязаемым одиночеством.
Вот она в черном пеньюаре. Сбоку в кадр попал фрагмент мерцающей новогодней гирлянды, чей холодный свет подчеркивает белизну кожи. Пеньюар на тонких бретельках выглядит почти невесомым; одна из них предательски сползла с плеча, открывая изгиб ключицы. Сквозь полупрозрачную кружевную ткань просвечивает небольшой аккуратный сосок. А на ее лице – похотливое выражение. Она словно говорит – возьми меня, ведь я сама хочу этого.
И мне действительно захотелось оказаться с ней в одной постели. Интересно, какой длины этот пеньюар? Наверное, совсем короткий. Тот, кто ее фотографировал, видел ее голые ноги. И, как видно, одним лишь созерцанием дело не ограничилось. Рот полуоткрыт. Зрачки расширены. Я посмотрел ей в глаза и почувствовал, как меня затягивает. В этом взгляде было нечто пугающее своей откровенностью — хищное, голодное обещание, за которым угадывалась полная готовность к игре без правил.
Рита подошла незаметно. Её прикосновение было почти неощутимым, но я почувствовал, как картинка на телефоне дрогнула, будто изображение пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень.
 - Она взяла тебя на крючок, Костя – в голосе Риты, помимо привычной иронии, прозвучала нотка странного, почти профессионального восхищения. - Видишь, как она выстроила композицию? Она не просто «хочет», чтобы ты её взял. Она программирует твой мозг, заставляя представлять каждый момент, который скрыт за рамками кадра.
 - Тот, кто ее фотографировал, он же ее и трахнул, – озвучил я свою мысль.
 - Не важно, кто ее фотографировал. Важно то, что сейчас она заставляет тебя проживать этот опыт вместо него. Посмотри на ее глаза. Видишь, как расширились её зрачки? Это не только похоть. Ты начинаешь чувствовать, как твоя воля ускользает, оставляя лишь пустое, ноющее «хочу». Она не просто прислала фото — она отправила тебе часть своей силы, чтобы ты ни о чем другом не мог думать.
 - Хорошо. И что мне теперь с этим делать? – спросил я.
Рита отвела взгляд от экрана, и её глаза на мгновение стали абсолютно пустыми, словно она отключалась от этой реальности. Она мягко взяла телефон из моих рук, и начала медленно водить пальцем по контуру Алисиного лица на фотографии. Изображение под её прикосновением стало подрагивать, меняя оттенки. Блеск в глазах Алисы сменился холодным, мертвенным свечением. На несколько секунд сама она стала похожа на какое-то засушенное насекомое.
 - Мы не будем бороться с этим напрямую, Костя. Чем сильнее ты сопротивляешься желанию, тем глубже она загоняет крючок. Мы сделаем иначе, превратим её «якорь» в наш собственный инструмент. Посмотри на реку.
Я послушался. Волга величественно катила свои воды, и ей не было никакого дела до людских страстей.
 - Дай этому «хочу» прожить внутри тебя, не цепляясь за него. Пусть оно перегорит. Когда ты лишишь её образ статуса «запретного плода», её магия рассеется, как дым. Но мы не будем отвергать ее сразу, мы немножечко поживем с этим. Поиграем в любовь.
А ведь они в разных весовых категориях – неожиданно подумал я. Рита ведьма более сильная, и более умелая. Тут как в спорте. Есть хороший игрок. А есть просто классный игрок. Как говорится, почувствуй разницу. Не потому ли она так быстро нашла общий язык с Хелен?
Мы сидели в тишине, наблюдая за тем, как вечернее солнце золотит рябь на воде. Это был странный момент. Я всё ещё чувствовал отголоски «якоря» Алисы, но теперь они казались мне чем-то вроде надоедливого жужжания насекомого. Спокойная, почти стихийная мощь Риты служила невидимым щитом, превращая чужие чары в безобидный шум.
Когда длинные тени от деревьев не начали поглощать берег, послышался гул мотора. Сережа притормозил. Мы неспешно поднялись, стряхивая сухую траву, и направились к машине.
Рита, устроившись на заднем сиденье, закрыла глаза, погрузившись в сон. Вася последовал ее примеру. Я просто смотрел в окно. Деревенские пейзажи сменились огнями пригорода.
Я не ведьмак, и не умею читать чужие мысли. Но наверняка Сережа сейчас думал – а чем же они тут весь день занимались?